Даст как пациент 3
Ты очнулась в темноте. Голова гудела, в висках пульсировала боль. Воздух был прохладным, пахло пылью и чем-то железным — возможно, кровью.
Ты попыталась пошевелиться, но поняла, что руки связаны. Паника ударила в грудь, сердце забилось чаще. Ты глубоко вдохнула, стараясь взять себя в руки. Где ты? Как сюда попала?
Вдруг раздался знакомый голос — ровный, спокойный, но с оттенком холодного удовольствия:
— Наконец-то ты проснулась, принцесса.
Это был Даст.
Ты не видела его, но знала, что он где-то рядом.
— Ты сбежала, — продолжил он. — Долго искала новое убежище, но я всегда знал, где ты. Просто ждал.
Ты сглотнула, пытаясь подобрать слова.
— Зачем… зачем ты здесь? — твой голос дрожал.
Послышался тихий смешок.
— Я обещал, что заберу тебя, когда освобожусь.
Ты почувствовала, как кто-то коснулся твоей щеки. Холодные, костлявые пальцы…
— А теперь мы вместе. Навсегда.
Ты сжала кулаки. Это не должно так закончиться. Ты должна найти способ выбраться.
Но как?
Мысли Даста:
"Она дрожит.
Мне нравится, когда она боится, но не слишком. Не так, чтобы впасть в отчаяние. Просто… чтобы осознала, что ей некуда бежать. Что только рядом со мной она в безопасности.
Почему она пыталась скрыться?
Я ведь не сделал ей ничего плохого. Я защищал её, заботился. В отличие от остальных. Они не видели, какая она особенная. Я знал её лучше, чем кто-либо. Даже лучше, чем она сама.
Она всегда была моей.
Но она пыталась уйти.
Это раздражает.
Папайрус говорит, что я должен быть терпеливым. Он всегда это говорит. Но как можно терпеть, когда она так глупа? Когда она не понимает, что мир снаружи куда страшнее меня?
Я убираю руку с её щеки.
Она дрожит сильнее.
Она красивая, когда боится.
Но я не хочу, чтобы она боялась меня.
Я наклоняюсь ближе и шепчу:
— Не бойся. Я не причиню тебе вреда… если ты больше не будешь убегать.
Она затаила дыхание.
Хорошая девочка."
Твоё сердце билось так сильно, что казалось, его слышно в полной темноте.
Даст был рядом. Слишком близко. От него пахло пылью, железом и чем-то ещё… чем-то тревожно знакомым.
Ты сжала кулаки, ногти впились в ладони.
— Даст… — твой голос прозвучал тише, чем ты хотела. — Ты не можешь держать меня здесь.
Он тихо засмеялся.
— Почему же? — его голос был почти ласковым. — Кто-нибудь придёт тебя спасать?
Ты хотела сказать «да», но замерла.
Кто?
Ты переехала подальше, оборвала связи… Думала, что так будет безопаснее.
Ты сама оставила себя одну.
Даст провёл пальцами по твоей щеке, его прикосновение было неожиданно лёгким.
— Видишь? — прошептал он. — Мир не заботится о тебе. Никто не придёт. Но я здесь. Я всегда здесь.
Нет. Нет, нет, нет.
Ты не позволишь ему сломать тебя.
Ты сделала глубокий вдох, собрала всё своё мужество.
— Если ты так «заботишься» обо мне, — сказала ты твёрже, чем ожидала, — развяжи мне руки.
Даст замер.
Ты не видела его лица в темноте, но чувствовала, как он изучает тебя.
Долгое молчание.
Потом медленный вдох.
— Ты умная, — сказал он наконец. — Но я умнее.
Ты услышала скрип стула, когда он откинулся назад.
— Хорошо, — добавил он. — Давай сыграем в игру. Если выиграешь — я развяжу тебя.
Игра?
Что бы это ни значило, у тебя появился шанс.
Ты сжала зубы.
— Какую игру?
Даст ухмыльнулся в темноте.
— Загадки.
Чёрт.
Ты чувствуешь, как по спине пробегает холод.
Загадки? Это может быть ловушка. Но у тебя нет выбора.
Ты глубоко вдыхаешь, стараясь не показать страх.
— Хорошо, — говоришь ты. — Давай.
В темноте раздаётся довольный смешок.
— Отлично, принцесса. Первая загадка…
Даст делает паузу, будто нарочно тянет время, чтобы заставить тебя нервничать.
— Меня можно сломать, не касаясь. Что я?
Ты стискиваешь зубы. Ответ кажется знакомым. Где-то ты уже слышала это…
Думай!
Ты закрываешь глаза. Представляешь слова перед собой.
И вдруг ответ всплывает.
— Обещание.
Тишина.
Потом тихий смешок.
— Неплохо, — говорит Даст. — Ладно. Вторая загадка.
Он откидывается назад, костяшки пальцев тихо щёлкают.
— Оно всегда перед тобой, но ты его не видишь.
Что?
Ты моргаешь. Что-то передо мной, но я этого не вижу?
Ты пытаешься сообразить, но мозг отказывается работать под давлением.
Даст ждёт. Ты слышишь его нетерпеливый вдох.
— Время, — наконец шепчешь ты.
Пожалуйста, пусть будет правильно…
И снова тишина.
Затем звук – будто верёвка ослабляется.
Ты замираешь.
— Умница, — тихо говорит Даст.
Ты выиграла.
Но что теперь?
Ты ощущаешь, как верёвки ослабляются. Запястья ноют от долгого давления, кожа горит от натёртостей, но ты стараешься не показывать боли.
— Видишь? — голос Даста звучит мягко, почти нежно. — Я сдержал слово.
Ты медленно двигаешь пальцами, разгоняя кровь. Свобода — пусть даже частичная — даёт тебе надежду.
Но расслабляться нельзя.
Ты поднимаешь глаза — в темноте едва различаешь его силуэт. Он всё ещё рядом.
— Что теперь? — спрашиваешь ты, осторожно.
Даст улыбается.
— Теперь? — он медленно наклоняется ближе, так что ты можешь ощутить его дыхание. — Ты принадлежишь мне.
Нет.
Ты знаешь, что не сможешь его переубедить. Слова не изменят того, кто он есть.
Но, возможно, изменят то, что он сделает.
Ты заставляешь себя смотреть прямо в его тёмные, горящие глаза.
— А если я не хочу принадлежать тебе?
Он замирает.
В комнате становится так тихо, что ты слышишь, как капает вода где-то вдалеке.
— Это не важно, — наконец произносит он. — Тебе некуда идти.
Он не ошибается.
Ты не знаешь, где находишься. Сколько времени прошло. Кто-то вообще ищет тебя?
Но сдаваться нельзя.
Ты медленно двигаешь руку, разминая затёкшие мышцы.
— Тогда… — ты делаешь вид, что соглашаешься. — Раз ты не причиняешь мне вреда, можно хотя бы зажечь свет?
Даст хмурится.
— Зачем?
Ты улыбаешься — слабо, но искренне.
— Просто… я хочу видеть тебя.
Он не двигается.
Ты не знаешь, что происходит в его голове. Возможно, он сомневается. Возможно, Папайрус шепчет ему, что это ловушка.
Но через несколько секунд в комнате раздаётся щелчок.
Глаза режет от резкого света.
Ты в подвале.
Стены серые, бетонные, на полу грязь. В углу старый матрас, рядом несколько пустых бутылок с водой. Дверь — металлическая, тяжёлая. Запертая.
Бежать будет трудно.
Но теперь ты хотя бы знаешь, с чем имеешь дело.
И ты не собираешься сдаваться.
Ты моргаешь, привыкая к свету. Комната выглядит ещё хуже, чем ты ожидала — бетонные стены, потолок в разводах сырости, тонкая полоска света из-под закрытой двери.
Даст наблюдает за тобой, сидя на старом деревянном стуле. Он выглядит… расслабленным. Но ты знаешь, что это обманчиво.
— Ну вот, — говорит он, склонив голову набок. — Теперь ты видишь меня.
Ты стараешься не отступать, хотя инстинкт кричит: беги.
— Даст, — ты произносишь его имя, медленно подбирая слова. — Ты ведь понимаешь, что это неправильно?
Он не отвечает сразу.
Значит, понимает.
— Я не хочу делать тебе больно, — говорит он наконец. — Но я не позволю тебе уйти.
Ты сглатываешь.
Он правда так думает.
— Почему? — спрашиваешь ты. — Почему я?
Даст усмехается.
— Ты ведь знаешь ответ.
Нет, ты не знаешь. Или не хочешь знать.
— Ты другая, — продолжает он. — Ты никогда не боялась меня по-настоящему. Ты говорила со мной, слушала. Даже сейчас — ты не кричишь, не умоляешь.
Он встаёт, медленно подходит ближе.
— Ты приняла меня таким, какой я есть.
Это не правда.
Ты знала, что он опасен. Но ты просто делала свою работу.
Ты отступаешь на шаг, но упираешься спиной в стену.
— Ты ошибаешься, — шепчешь ты.
Даст наклоняется, ловит твой взгляд.
— Правда?
Твой разум кричит — скажи «да», скажи, что он ошибается!
Но твои губы не двигаются.
Ты не знаешь, что сказать.
И это его забавляет.
— Вот видишь? — он чуть склоняет голову, словно любуясь тобой. — Ты тоже принадлежишь мне. Просто ещё не поняла этого.
Чёрт.
Ты должна придумать, как выбраться. И должна сделать это быстро.
___________________________________________