chapter 45
В каждой лжи есть только доля лжи. Так же как в шутке есть только доля шутки.
－ Не понимаю, － твержу одно и то же слово с самоиронией века, подмяная по себя скомканную белую простынь, уже пропитавшую запах агента. － Не понимаю...
Дорога домой заняла меньше времени, то ли от радостных мыслей солнечными зайчиками прыгающими в голове, то ли из-за довольно большой скорости, набранной в пути. Несколько часов с агенами растворились в воздухе, ровно их и не было. Фабиан－осточертевший парень с огромными проблемами мешал вставлять слово в предложение, кидая очередной ненавистный взгляд с улыбкой. Сильно соскучившись по Элизабет, Актавии и Филиппе, я даже не могла оповестить о жизни без них и удачной работе.
А теперь, сидя на кровате с опустошённым и испуганным лицом одновременно. Страх нередко оказывает на нас пагубное влияние, добавляя проблем со слухом и зрением. Всё лишнее моментально замедляется и невзрачно покидает границы твоего терпения. Ты попадаешь в ступор, сопровождающийся частым дыханием и покалыванием между груди. И иногда не столь важна боль, как учащённый пульс и страх не за себя, а за другого, не менее важного человека. Кровь будто сливают, и кожа становится бледнее обычного, от чего ты сравним с настоящим мертвецом. Если у кого-то от страха выступает пот, то я скорей всего противно холодею, всё больше походя на камень. Безопасность больше не окутывает пушистым пледом, а кожей сдирается с тела; мышцы ослабевают, ровно их и не было. Засохшие губы, глотать из-за которых становится нечего, от этого происходит удушье и неприятные царапины на горле. Я же прекращаю говорить от недостатка нормального кровообращения и сухости во рту.
－ Piccola, － тёплые руки, как кипяток жгут ладони и становятся не столь приятными.
－ Хочешь сказать, что нами управляют?
－ Тебе не стоит волноваться об этом так масштабно, как ты делаешь сейчас. Piccola, эти проблемы не твои, но я не могу скрывать важное, － это кажется сплошным безумием.
《Ультра》 не приближена к государству, но всё же все знает про них, и их военные приходили на уроки физкультуры, проводя мастерклассы. Они-кумиры многих подростков. Одна четверть нашей школы собиралась сдавать тесты и нормативы, чуть ли не перепрыгивая через головы. Каждый год брали всего около трёх человек, оповещая тайны и секреты государства. Не верится, что именно охрана, должная оберегать жителей от опастости является таковой.
－ Если всё это правда, и агенты лишь пешки, то мы в опасности?
－ Piccola, да почему ты постоянно волнуешь о том, чём не стоит, － он врал.
Тайлер волновался не меньше моего, хотя находил важным скрыть и не тревожить разрывающееся на куски сердце. Он жалел о рассказанном, ведь это испугало меня куда больше, чем ожидалось. Теперь состояние агентов знакомо, они приняли и стараются жить с тем, что были настоящими лабароторными крысами в руках тех, кого должны ненавидеть.
－ Тайлер, если они узнают, что вы знаете?
－ Всё будет хорошо.
Не будет ничего хорошо. Когда кто-то хочет доказать обратное, я не верю. Ведь всю жизнь с трудом назовёшь “нормальной”, а та информация, доходящая до мозгов просто воспламеняется при предположениях. Если бесполезных агентов помещали в реабилитационные центры, а других убивали, то что сделают с Тайлером? Парнем, играющим в жизни организации огромную роль. Они не отпустят и не убьют его, зная что на плечах агента лежит немалый груз правды.
－ Не хочу тебя потерять, снова.
Плакать перед утирающем сопли парнем, приравнивается к надоедливой привычке. Сколько не уговаривая подсознание стать железной и полностью забыть о расстраивающих пустяках, доводящих до полного опустошения. Давно нужно было понять, что прятаться от парня, утыкаясь в подушку лицом－невозможно. Особенно когда сердце предательски стучит от страха за жизнь возлюбленного.
－ Я с тобой, видишь? Приехал, говорю с тобой.
－ Тайлер, ты ведь не понимаешь?! Почему ты не понимаешь!? － от криков, поражающих ушные перепонки, парень медленно выдыхает.
－ Что?
－ Я ведь боюсь за тебя! Где твой страх? Где твой страх перед смертью? Что ты испытываешь, когда висишь на грани? Не страшно умереть?
Смешно видеть потерянный взгляд брюнета за долгое время. Его самообладание куда-то уходит, от чего стена между нами рушиться поцелуем в лоб. Тайлер вытирает мои слёзы, впитывая влагу вместе с уходящей болью.
－ У меня для тебя кое-что есть.
Брюнет давит улыбку, больше похожую на призыв к счастью. Он расстёгивают чёрную спортивную сумку, откуда достаёт большую колбочку от шоколадного яйца. Жёлтый объект передаётся мне в руки, и я с опаской открываю содержимое.
－ Я писал это ещё в Лондоне, сидя на твоей кровате с карандашом, которым ты когда-то рисовала мои портреты. К сожалению, я не могу вернуть тебе рисунки или сочинить стихотворения.
－ Тайлер.
－ Послушай. В тот момент, я мог лишь написать тебе письмо, в которым говорил всё то, что чувствую. Я знал, но не был уверен наверняка в встречи с тобой, все равно писал, ибо не могу.
Больше не роняя ни слова, я открываю “контейнер”, вынимая оттуда сложенную белую бумажку.
－ Прочтёшь? － вижу огромный текст, вовсе не приписанный для агентов в выражении чувств. Так могли описываться зверские побоища, а не письмо подруге. Тайлер кивает, забирая письмо, где глазами пробегается по неизвестным строчкам.
－ Однажды, ты меня спросила, смог бы я отдать жизнь за кого-то. Ведь жизнь－самое ценное, что имеет целовек. Смог бы я отдать самое ценное в жизни другому человеку? Тогда, я посчитал глупым отвечать на вопрос, ответ на который не знаю наверняка. Но всё же, я ответил, что дороже моей жизни нет и не существует того, за кого бы я смог отдать её, умереть ради кого-то, позволив ему дышать вместо меня. Это ведь не дать пострелять с твоего ружья или подарить любимый пистолет. Это отдать, мать его, настоящую жизнь. Такой глупости, как ты спросила, я не слышал, никогда. На самом деле, всё, что ты мне когда-либо говорила－было глупостью. Я слушал, но не слышал тебя, пока, однажды... После прощания, я был уверен, что отвыкну от тебя, но было пусто. Пусто в сердце, квартире, в каждом уголке была лишь тишина. В первую ночь, я увидел твою смерть. Тот сон не описать словами, хотя я попытаюсь. Знаешь, когда в тебя летят пули, задевая жизненно важные органы? Однажды, ты подхватила пулю из-за меня, должна понять хоть мископическую боль, которую чувствовал я. Уже тогда, я был напуган и не знал, что значит потерять сожителя, взявшегося защитить. Твоя сметь... Я готов был свалиться замертво, но стоял, чувствуя внутреннее изливание. Ты кричишь, но тебя словно не слышат, воспринимают за мусор и обходят стороной. Когда я был на задании в бронежилете, то получил множество пуль в грудь, но это не сравнилось с тем, что я чувствовал во сне, где на твоём животе образовывалось красное пятно. Piccola, я умер. Я умер ровно тогда, когда умерла ты. Я погиб, утонул, разбился вдребезги, застрелился и одновременно поджёг тело, когда увидел... Когда твоя грудь последний раз поднялась. Последний, понимаешь? Не крайний, а последний, － мы оба непрерывно дышим, и я пугаюсь каждого слова, каждой эмоции на лице. － Тебя убили, убили, понимаешь? На протяжении двух месяцев, я закрывал глаза и видел мёртвое тело. Я спал и просыпался от очередного кошмара, лишь иногда видя хорошие сны. Это иногда было так редко, что я задумывался о правде. Если ты действительно погибла, а я не знал этого? Как плохо бывает человеку, когда часть его отрывают? Я знаю... Поистинне глупо писать тебе письмо, которое может не попасть в руки. Однажды, я уже практиковался в извинениях, и у меня получилось. Не знаю, насколько сейчас твоё сердце милосердно ко мне, но я обещаю защитить тебя. Ведь теперь, если ты спросишь, умру ли я ради человека, то отвечу: “Да”. Я умру ради тебя, piccola. Позволю своему сердцу остановиться ради благополучия жизни, которую ты так заслужила, за которую ты так сильно боролась. Я отдам тебе жизни, лишь бы доказать, насколько сильно ты нужна мне.
－ Тайлер.
－ Давай помолчим? － киваю. － Словно не письмо читал, а заклинание по изгнанию дьявола. Оно отнимает столько энергии.
－ Тайлер, не порть то, что так долго пытался создать.
－ Тишину?
－ Умиротворение.
В моём сердце взрываются петарды, а самой хочется кричать и плакать взахлёб от переполняющих эмоций. Он не был железным, ожидая встречи, так же переживал и так же хотел заботить сквозь лживое пространство, пугающее нас. После такого, мне не нужно признаний в любви или дорогих подарков, не нужно цветов или комплиментов. Да мне не нужно ничего, кроме агента рядом. Карандаш на бумаге выразил чувства, не выражаемые здравым смыслом. То, что он не мог сказать, он написал и прочёл.
Тайлер－самый сильный человек, которого я когда-либо знала или видела. Его кости чуть ли не ломаются изнутри, когда тело приближается ко мне. Все принципы разрушаются картонной перегородкой между нами, стены падают, от чего мы чувствуем друг друга ближе, как только можем.
В конце концов не удаётся сдержатся от порыва любви, закружившего голову и поддавшего тело к соблазну. Мои руки обхватывают шею парня, находящегося в сидячем положении напротив меня, а губы находят его. Поцелуй не похож на требовательный, наоборот, залечивающий раны и доказывающий присутствие родимой души. Поцарапанные и потрескавшиеся губы болят от наплыва более грубых и привлекающих поцелуях парня.
Он акуратно схватывает за ягодицы, напрягшиеся от волнения тела и перекладывая мои руки на его широкие плечи, за которые я хватаюсь, как за круг в пустыне тихого молчаливого океана. Наши дыхания согревают, сливаясь в одно. Тяжелей и тяжелей становится сдерживать хриплые стоны от укусов на шее и сжатии ягодиц. Мой внутренний мир из сказки телепортируется в реальность, а неиспытываемые раньше ощущения готовности дают о себе знать. Мои пальцы забираются в тёмные волосы, глаза загораются неподдельным блеском и интересом к парню, чья реакция на моё тело быстрей прежнего срабатывает, ощущаясь внизу живота.
Улыбка, затронувшая моё сердце надолго запечатлится в сознании. Агент аккуратно снимает водолазку, с болью в глазах глядя на меня. Он словно боялся своих же рук, сохраняя рассудок, про который я позабыла.
Изогнутая спина позволяет парню найти застёжку от бюстгалтера, недолго удерживающегося на груди. Немедля, его губы касаются моей ложбинки, мой страх и жажда чего-то большего всё больше приводит в настоящую реальность, и я не дышу, истерично поглядывая на парня. Моя кожа становится горячее, чем пару секунд смущённых поцелуев. Теперь каждое передвижение мягких манящих губ с привкусом мёда атакуют тело, оставленного брюнету.
Мне нужен он так же сильно, как и я ему. То, как растворяется мельчайшая боль в глубине нефритов, смотрящих на меня с восхищением. Приятная щекотка от поцелуев на животе, посылает импульс вздыхающего стона. Электрозаряд беспорядочным образом, выводя из под строя музыкальные инструменты внутри груди, ранее играющие потрясающую симфонию. Вихрь в голове подбавляет искр и прежде чем, ощутить снятую с Тайлера футболку, я не ощущаю на себе юбку.
－ Ты красивая.
Галактика новых ощущений охватывает меня, когда паховая область не чувствует прежнего тепла.
－ Теперь, мне кажется, что все поцелуи, которые раньше были у меня－это недоразумения, － лицо агента скрывается, когда его губы путешествуют по животу, оставляя дорожку до лобка и обратно.
Испытывая всех демонов, живущих и принадлежащих мне, я прекращаю сдерживать себя, раскрываясь перед парнем.
－ Я люблю тебя, － мой голос дрожит от страха и ожидания. Нет никакого шанса спастись от изумрудных глаз.
Ощущать его тело над собой－передел мечтаний, а чувствовать нежное брождение рук по оголённым конечностям, терроризирующим остатки совести. Здесь находится совершенно другая Женевьева: её слёзы высохли, а дыхание сбилось по другому поводу, не желая выравниваться. Уникальный аромат Тайлера попадает в ноздри сильнее когда-то попробованной виагры, и я растворяюсь при прикосновении к самому сокровенному. Пальцы находят свой темп, в отличие от моих судорожных движений ногами, не привыкшим к такому избытку эмоций. Дыхание немного восстанавливается, когда парень нависает надо мной. Прикосновенья любимого человека настолько желанны, неповторимы－это помогает ослабить волнение.
－ Я говорил, что отдам за тебя жизнь, неужели думаешь, что я могу тебя обидеть?
Молчу, но киваю, ведь сердце давно трещит при одном упоминании имени, а ноги приятно сводит от представления парня между ними. Штаны с боксерами слетают, и я обнаруживаю ещё один способ задыхаться. Задыхаться от нагого тела и скольжения пениса по моим складкам, готовым принять его. Шелестящий пакетик разрывается, и я не успеваю опомнится от поцелуя в губы и толчка. Всё вокруг нас исчезает, а небеса разоряются громом, метающими молниями. Мой стон под стать всем неземным ощущениям. Организм－предатель, ведь так волшебно и больно одновременно реагировать на мужчину. Привыкнуть к такому невозможно, но как только движения становятся ощутимы, мои уста вновь раскрываются и заглушаются поцелуем. От бесконечно опустошённого Тайлера не остаётся ничего, непрерывные толчки и ловящий мужчина стоны, забирает мои плохии фантазии, поток рождаемых чувств и искры в глазах.
Лёжа под ним маленькой душой, идеальной для его мира и представлений, он становился совершенно другим. Грубость, применяемая ко мне исчезла, хотя контроль над ней бы силён и ослабевал с каждым проникновением. Мы знали, что теперь, без друг друга нельзя представить жизни. Нельзя представить существование и вдоха без океана блаженства и медового дыхания родного человека. Не стоит возвращать прежнее, когда его руки сжали бёдра, перекладывая ноги на торс. Становясь смелее и переставая сжимать простынь онемевшими пальцами, я вцепила в спину, на которой одна за другой появлялись царапины.
Стоны походили на крики и забывая про моё существование, я проводила ногтями по спине, без сил просить замедлиться. Но и этого не пришлось, когда мои губы оставили нежные поцелуи котёнка на плечах парня, а маленький укус, заглушающий крик и вину перед соседом отдал предпочтение.
Горизонт был виден в глазах, когда я почувствовала, что не могу сдерживаться от давления в животе и ласкающего мою грудь, языка парня, вырисовывающего узоры на затвердевших сосках, уменьшившихся до маленьких размеров. Холод тут же ощутился на них, а дрожащие ноги вновь не смогли справится с оргазмом, от чего ухмылка расплывалась на лице брюнета, довольного реакцией моего тела.
Теперь и на мой живот разлилась тёплая жидкость, от которой я лишь сильней вздохнула, надеясь скорей привести дыхание в норму. Нефриты, смотрящие на меня и проводящие линии по изгибам тела. Он сжимал соски между пальцев, а после переключался на живот, втягивая кожу и оставляя бардовые синяки, чувством наслаждения передающиеся к мозгу. Невероятное пробуждение от прежней жизни и открытая перед глазами вселенная.
－ Тайлер, я ...
－ Мне понравилось.
Лёгкий поцелуй в губы без принуждений вызвал заботу внутри груди, а ноющий живот всё же дал о себе знать.
－ Было больно?
－ Немного, я быстро привыкла, － не вру, поражённая эффектом. － На самом деле, было достаточно больно.
－ Я не вводил полностью, старался сдерживаться, чтобы не навредить, － вина, подбавляющая эгоизм неприятно забирается в сердце. － Не расстраивайся.
－ Я была...
－ Прекрасна. Ты была той, о которой я всегда мечтал. И лучше этого, в моей жизни не было ничего.
Мне стыдно опускать глаза и смотреть на пенис парня, что упирается мне между ног.
－ Я мог бы ещё, но не хочу причинять боль.
－ Спасибо, － хочу корректно спросить о крови, но Тайлер перебивает, читая мысли.
－ Piccola, здесь нет той лужи, которую ты хочешь увидеть. Я был довольно нежен.
－ Ты был... большой, － закрываю глаза, когда парень поднимается с кровати.
－ Смешная, － сквозь раздвинутые пальцы смотрю на агента, не стесняющегося ходить передо мной нагим. － Крови нет, потому что я сделал всё правильно.
－ Правильно?
－ Литературу прочитал,－ хочу засмеяться, но сдерживаюсь от того, что Тайлер действительно готовился к этому дню. － Я ведь тебя разогрел... Ты так мило краснеешь, хотя недавно стонала подо мной, － парень хмурится. － Как же красиво звучит: “Стонала подо мной”, － он вытирает салфеткой жидкость на животе и очаровательно улыбается. － Только подо мной. Хм... Стонала.
Тайлер закусывает губу, лишь больше смущая.
－ Она стонала подо мной!
－ Тайлер! － приподнимаюсь на локтях, когда он надев боксеры, подползает ко мне, целуя в нос и взяв край одеяла. － Что ты делаешь?! － закручивая меня в непонятную сосиску в тесте, парень остановился нависнув надо мной.
－ Такой милый рулетик.
－ Я люблю тебя.
－ Пойдём в душ, рулетик? － ласково и со вкусом, его губы целуют каждый участок моего лица, и я удивляюсь нежности, которую может проявить Тайлер. Это самое ценное, что даёт мне агент от наших отношений.
Мускулистые руки подхватывают меня от чего ощущение маленького ребёнка заостряется в подсознании и наяву. Он заботится, неся в ванную, ровно боится навредить и принести ущерб, только ничего из этого не получится, если парень не зол и не растерян. Сейчас, Тайлер больше очарован и после письма, трогающего каждую извилину и клеточку организма, я всё больше убеждаюсь в защите, которую и должна испытывать перед своим мужчиной. Он－мечта, деться и испариться из чьих рук нельзя: довольна или нет моя душа, известно всем, ведь ликующее чувство победы и идеальности, никогда не западающей в голову, возвращают к жизни и создают впечатление самой счастливой пары. Хотя не счастлива ли та пара, что прошла через припятствия и однажды воссоединилась, объявив о чувствах?
Я люблю его каждой частицей и признаваясь себе, всё чаще осознаю, что потерять ещё раз никогда не смогу. Его пальцы, скользящие по телу или влажные поцелуи на любой части тела－вечное лекарство, и без их принятия, я не смогу.
Мой мир, моя душа и моя глобальная вселенная всего лишь в одном человеке, и он стоит напротив меня, раскутывая из кокона, придерживая, с заботой целуя. Разве счастье не в этом? Радость не ощутить запах всей жизни, испытывающей к тебе не сожаление или жалость, а настоящие чувства. Он защитит меня так же, как и я буду стараться оберегать его.
Люблю. Навсегда и бесповоротно люблю...
Сколько бы людей не пробегало, судьба будет одна и если не суметь ценить, что есть сейчас－останешься без всего. Лёжа на кровате с засыпающим Тайлером, мне было страшно шевелиться под грузом руки и трепещущих ресницах, которые могли распахнуться.
Тут могло быть много шуток с Инессой, что я не умерла со старившейся плевой или с лысыми котами в маленькой квартирке. Девушка дала шанс глотнуть опасной жизни, и я довольна этому больше, чем может показаться. Рядом со мной лежит смерть, утягивающая на дно озера камнями, набивающими вес сердцу.
－ Твоё утро уже становится добрым со мной, а ночи по-настоящему сладкими, － лёжа в кровате, уставшая и расслабившаяся после душа, я наслаждаюсь Тайлером, позволившему быть рядом с ним.
Ведь если анализировать отношения, происходящие с нами, то мы вместе лишь из-за того, что сердце позволило открыться, а не по-прежнему сидеть за железными бортами калитки тюрьмы.
－ И сейчас, я по настоящему опасаюсь этого.
－ Почему?
－ Потому что, когда знаешь, что имеешь, то боишься это потерять.
－ Я рядом, и я никуда не денусь, － маленькими ручками, бродящими по мускулам, сознание хотелось собственноручно довериться и прикрыть глаза.
Tyler's pov
－ Знаешь, － голос звучит тихо, а засыпающая девушку, без сил откинувшая руку и освежившая грудь ветерком изо рта, радует. － Никто не посмеет отобрать у меня мою жизнь, ибо я отберу её у тех, кто осмелился на шаг. Я убью их за попытку убить меня, за попытку лишить воздуха.
－ Правильно, － на автомате, зевая, Кортез вовсе походила на ребёнка.
Если бы piccola только поняла, что моя жизнь－это она, а убить меня－это отнять маленькое создание, больше не сопящее на груди и не олицетворяющее переменчивую жизнь. Знала бы, что я почти признался в любви, засевшей внутри, то piccola не прикрыла свои голубые глаза, а слушала розинув рот от личного наслаждения.
Стрельба в левой части груди заставила зажмуриться, но не дёрнуться, крикнув от боли. Я слаб, потому что влюблён, и победим, потому что боюсь. Когда появляется слабость, то все начинают давить на неё.
Аккуратно покинув кровать, я направился в ванную комнату, где зелёные глаза смотрели на отражение озверевшего парня, замахнувшегося на зеркало. Я бы разбил себе лицо, если бы не спящая девушка, что может проснуться
－ Я болен.
Неизлечимо влюблён.
____________________________________