4 глава: детство Субина
Теплый солнечный день подходил к концу. Лучи заката проникали сквозь окна, окрашивая комнату в мягкие оранжевые тона. Субин, одиннадцатилетний мальчик, сидел на полу своей комнаты и играл с младшим братом. Их смех, наполненный радостью, раздавался эхом по всей комнате. Игрушки были разбросаны вокруг, и всё казалось обычным, привычным.
Но вдруг идиллию нарушил пронзительный звук. Это было как будто стекло разбилось с оглушительным треском. Субин замер, его руки замерли на середине движения, а брат испуганно посмотрел на него. На мгновение воцарилась полная тишина. Но её быстро сменили громкие, неестественные крики женщины. Эти звуки были такими жуткими, что мурашки побежали по коже. Казалось, что в них было не только отчаяние, но и невыразимая боль, что-то, что невозможно описать словами.
Брат Субина, испугавшись, начал плакать, а сам Субин напряженно прислушивался. Крики женщины неожиданно оборвались, и через секунду раздался крик мужчины. Это был громкий, хриплый вопль, который словно пронзал стены дома. После него наступила звенящая тишина. Никаких звуков, никаких движений. Только биение сердец братьев, казалось, заглушало всё остальное.
Прошло около десяти минут, но тишина всё еще сохранялась. В воздухе витала тяжесть, словно сама атмосфера дома изменилась. Субин обнял младшего брата, стараясь его успокоить, хотя его самого трясло от страха. Но внезапно этот напряженный покой был нарушен. Где-то на первом этаже дома послышались шаги. Они были медленные, тяжелые, будто кто-то неспешно поднимался по лестнице. Звук каждого шага был чётким и гулким, отдаваясь эхом в коридорах.
Субин почувствовал, как холод пробирается по его телу. Он быстро взглянул на дверь своей комнаты, за которой эти звуки становились всё громче. Кто-то приближался. Паника охватила его, и он решил действовать. Субин открыл окно и посмотрел вниз. Но спускаться было слишком опасно. Тогда он вспомнил о черном выходе, который вел в подвал.
Быстро и тихо, насколько это было возможно, он вышел из комнаты и направился к черному выходу. Когда он добрался до подвала, Субин осторожно закрыл за собой дверь и прижался к холодной стене, пытаясь унять дрожь. Он прятаился в углу, стараясь не издавать ни звука.
Но через пару минут снова что-то изменилось. Издалека доносились детские крики. Они звучали так, будто кто-то звал на помощь. Субин узнал голос младшего брата, и сердце его сжалось от боли. Но вскоре крики оборвались, оставив после себя мертвую тишину. Теперь было ясно: что-то страшное произошло на первом этаже. Что-то, чего Субин не мог понять, но что полностью заполнило его ужасом.
Ночь тянулась бесконечно. Субин, сидя в подвале, плакал и дрожал от страха, он взял мягкую игрушку которая лежала в угулу и обнялся с ней. Он не мог уснуть, боялся пошевелиться. Каждый звук шорох, скрип дерева, далекий стук заставлял его замирать от страха.
На следующее утро в дом пришла тётя. Она планировала навестить семью, но увиденное поразило её до глубины души. Открыв дверь, она замерла в шоке: в гостиной лежали тела. Пол был залит кровью, мебель была перевёрнута, а стены испачканы красными пятнами. Картина была настолько жуткой, что тётя не смогла сдержать слёз. Она дрожащими руками достала телефон и вызвала полицию, но даже говорить ей было тяжело. Её голос срывался, а рыдания заглушали слова.
Когда на место приехала полиция, дом был оцеплен. Сотрудники начали обыск помещения, стараясь понять, что произошло. Они нашли тела родителей, а также младшего брата Субина. Причина смерти была очевидна, но её жестокость заставила даже опытных полицейских содрогнуться.
В ходе обыска они добрались до подвала. Открыв дверь, они обнаружили мальчика, прижавшего к себе мягкую игрушку. Субин выглядел испуганным, измождённым, но живым. Полицейские осторожно вывели его на улицу. Тётя, увидев племянника, бросилась к нему с объятиями. Её слёзы катились по щекам, но на этот раз это были слёзы облегчения.
После всех процедур и опросов, мальчика передали под опеку тёти. Она увезла его к себе домой, стараясь сделать всё, чтобы они чувствовали себя в безопасности. Но в душе Субин знал, что никогда не забудет эту ночь — ночь, которая изменила всё.