Проект О.С.Ь.

Обратный путь до базы Отдела Стандартизации прошел в полном молчании. Тот же глухой черный фургон, тот же молчаливый водитель, но атмосфера внутри десантного отсека изменилась. Шестерка сидела неподвижно. Кайто бережно охранял сумку с добытой кассетой, двойняшки Ли о чём то шептались, а Мио забилась в самый дальний угол, стараясь не дышать в сторону Мо Чэна. Рядом с Йовон сидел Сухён, по прежнему стараясь сохранять дистанцию с Мио, а Йовон сидела и что то делала в планшете.

Когда бронированная дверь наконец открылась на подземной парковке О.С.Ь., команду тут же разбросало в разные стороны. Кайто и Мо Чэн ушли сдавать кассету куратору Киму, Мио поспешила скрыться в жилом блоке, а Йовон побрела сдавать планшет в технический отдел.

Сухёна же под контролем Сун Линь доставили прямиком в медицинский сектор базы.

- Живее, бедолага, - Сун Линь толкнула тяжелую белую дверь с табличкой “Процедурный кабинет №3” и, убедившись, что парень зашел внутрь, развернулась: 

- Жду тебя здесь. Не вздумай упасть в обморок от запаха спирта.

Внутри медпункта, вопреки ожиданиям, пахло не только озоном, но и мятными каплями, а за столом сидела массивная женщина лет пятидесяти шести. На её белом халате красовался аккуратный бейдж: “Галина Ивановна, старший медицинский специалист”. Стоило Сухёну переступить порог и показать свою правую руку, как Галина Ивановна всплеснула пухлыми руками и оглушительно запричитала на всю комнату с характерным русским акцентом:

- Ой, батюшки! Это что ж за ироды над мальчиком так поиздевались?! - она мгновенно подскочила к парню, бесцеремонно, но профессионально усаживая его на кушетку. - Живого места нет! Ой, горе ты мое луковое, это ж надо было так кожу содрать! Кожа то ладно, нарастет, а мясо то, мясо как разворотило! Охальники, тьфу на них, в какую бездну вас шлют, сопляков нецелованных!

Сухён от её напора и громких вздохов растерял последние остатки своего спокойствия. На его лице отразился весь спектр трагичной мимики. Он комично округлил глаза, зашипел от боли, когда Галина Ивановна щедро ливнула на руку антисептик:

- Ащщщ… Уважаемая Галина... Ивановна, пожалуйста, аккуратнее. У меня болевой порог как у комнатной фиалки. Я сейчас потеряю сознание, и моя смерть останется на вашей совести.

- Молчи уж, фиалка, - прикрикнула врач, ловко накладывая заживляющую мазь и слой за слоем наматывая стерильный бинт. - Насмотрелась я тут на вас, героев штурмовых. Сиди ровно, сейчас забинтую, как куколку. Всё, иди давай, сердешный. Руку три дня не мочить, тяжелое не поднимать, пистолетом своим не махать!

Сухён, едва переводя дыхание, нескладно поблагодарил женщину и буквально выскочил из процедурного кабинета. Он надеялся тихо дойти до своей комнаты и запереться, но стоило белой двери захлопнуться за его спиной, как его тут же жестко перехватили.

Ли Сун Линь выросла перед ним словно из под земли. Китаянка резко шагнула вперед, с силой прижимая безоружного и раненого Сухёна спиной к холодной стене коридора. Её  волосы качнулись, а длинные острые ногти угрожающе замерли в паре сантиметров от его горла. Взгляд Линь насквозь прожигал парня.

- А теперь колись, бедолага, - вкрадчиво, с опасной улыбкой произнесла Линь, сужая глаза. - В фургоне ты шарахался от Мио так, будто она тебя чумой заразила. Зато к нашему “навигатору” жался как побитый щенок. Я слишком хорошо тебя знаю, ты бы в жизни не стал тереться о девчонку без веской причины. Вы что то скрываете. Что произошло за конвейером, пока мы отбивали волну? Говори, или я проверю, насколько прочно эта бабка тебя забинтовала.

Сухён судорожно сглотнул, чувствуя, как сердце снова уходит в пятки под мертвой хваткой Линь...