Взгляд из темноты

— Давай просто погуляем в парке, — сказала девушка, глядя ему прямо в глаза. — Мне хочется просто погулять с тобой, без всего этого пафоса и ресторанов.

Алистер широко улыбнулся, и в его глазах заплясали искорки.

— Парк? — переспросил он, и в его голосе послышалось искреннее одобрение. — Отличная идея. Я как раз давно хотел посмотреть на те деревья, о которых ты рассказывала.

Он не отпускал её руку, напротив, его пальцы сжались чуть крепче, словно он боялся, что она может исчезнуть. Алистер притянул её к себе и легонько коснулся губами её виска.

— Тогда пойдём, Алекс. Я хочу, чтобы весь этот вечер принадлежал только нам.

Он потянул её к выходу из комнаты, его походка была легкой и уверенной, а на губах играла довольная улыбка. Они вышли на улицу, где вечерний воздух уже стал прохладным. Алистер тут же притянул её руку к своему боку, укрывая её ладонь своей, словно защищая от ветра.

— Оденься потеплее в следующий раз, — негромко сказал он, поправляя воротник её куртки. — Ты же знаешь, я не могу позволить тебе простудиться.

Они шли по аллее парка, и под их ногами хрустела сухая листва. Алистер не выпускал её руку ни на секунду, и Алекс чувствовала, как от него исходит ровное, успокаивающее тепло. Он шел непринужденно, изредка кивая прохожим с той самой вежливой улыбкой, которая делала его таким популярным среди людей. Они свернули на узкую тропинку, ведущую к старой беседке у пруда. Там было тише, и свет фонарей едва пробивался сквозь густые ветви деревьев. Алистер остановился и развернул её к себе, не выпуская руки.

— Здесь красиво, — сказал он, глядя на тёмную гладь воды. — Но знаешь, что мне нравится больше всего?,—он замолчал на мгновение, наклоняясь ближе к её лицу. Его гетерохромные глаза в полумраке казались почти светящимися. — То, что я могу стоять здесь с тобой и не прятаться. Не нужно было превращаться в кота, чтобы просто быть рядом.

Он коснулся её подбородка кончиками пальцев и заставил посмотреть на него.

— Мне тоже очень нравится это место, — тихо ответила Александра, глядя на отражение фонарей в воде. Алистер кивнул, словно подтверждая её слова. Его пальцы на её подбородке задержались на секунду дольше, чем нужно, прежде чем он опустил руку.

— Значит, у нас есть общее любимое место, — промурлыкал он. — Это хорошо. Это значит, что мы сюда ещё вернёмся.

Он снова взял её за руку и потянул за собой, ведя к скамейке у самого края пруда. Когда они сели, он не стал садиться отдельно — он сразу придвинулся к ней, так что их плечи соприкасались.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросил он, откидываясь на спинку скамейки и наблюдая за ней.

Его взгляд был мягким, почти нежным, и он ждал, не торопя её. Алистер слегка наклонил голову, подставляя шею под прохладный ночной ветер, и на его губах заиграла слабая улыбка.

— Любую мелочь, Алекс. Что тебя сегодня порадовало? Или, может, что-то тебя расстроило? — он чуть сжал её ладонь в своей.— Я хочу знать о тебе всё. Даже самое незначительное.

Он замолчал, давая ей возможность подобрать слова. В парке было тихо: лишь отдалённый шум города и тихий плеск воды в пруду нарушали эту тишину. Алистер сидел совсем близко, и Алекс могла чувствовать тепло его тела сквозь одежду.

Его пальцы на её руке двигались медленно, едва ощутимо поглаживая кожу большим пальцем.

— Сегодня был просто ужасный день, — начала Доусон, не отрывая взгляда от воды. — Сначала преподаватель по истории опять завалил меня вопросами, хотя я всё выучила. А потом эта девчонка из параллельной группы начала специально меня подкалывать в коридоре. Это так раздражает, понимаешь?

Алистер слушал её внимательно, почти не мигая. Его лицо оставалось спокойным, но в глубине его разноцветных глаз промелькнула тень чего-то темного — холодного и защитного. Его пальцы на её руке на мгновение замерли.

— Кто именно это сделал?— спросил он тихим, вкрадчивым голосом. — Та девчонка. Как её зовут?—он не выглядел злым, скорее просто... сосредоточенным.

— Её зовут Рози, — сказала Александра, вздохнув. — Она ведет себя очень вызывающе и постоянно подкатывает к парням, просто чтобы привлечь внимание. Это так глупо и раздражает.

Алистер замолчал. Его челюсть едва заметно сжалась, а взгляд стал холодным и отстраненным, направленным куда-то в пустоту парка. Он не перебивал, не спорил — он просто слушал, и эта тишина была тяжелее любых слов.

— Рози, значит, — повторил он её имя так тихо, что оно почти растворилось в ночном воздухе. Он медленно перевел взгляд на Алекс. Его рука, до этого нежно поглаживавшая её ладонь, теперь сжалась чуть сильнее. В его глазах больше не было того мягкого света — только сосредоточенная, почти хищная внимательность. Он молчал несколько секунд, и эта пауза была наполнена странным напряжением. Алистер не выглядел рассерженным в обычном понимании — скорее, он выглядел так, будто принял какое-то внутреннее решение.

— Она тебя обижает, Александра. Это всё, что мне нужно знать, — произнес он ровным, пугающе спокойным тоном. Его рука скользнула с её ладони на её запястье, и он слегка потянул её к себе, заставляя наклониться ближе. — Я не люблю, когда кто-то портит твой день. И я не люблю, когда кто-то заставляет тебя чувствовать себя плохо.

Он сделал глубокий вдох, и его взгляд на мгновение смягчился, когда он снова посмотрел ей в глаза. Но в глубине зрачков всё ещё читалась решимость.

— Это не расстраивает меня, Алистер, просто раздражает. И это не так уж страшно, правда, — сказала девушка, слегка улыбнувшись и коснувшись его руки. — Важнее всего сейчас — это ты.

Алистер замер. Напряжение, которое до этого сковывало его плечи, начало медленно отступать. Он посмотрел на неё — внимательно, изучающе, словно проверял каждое её слово на искренность.

— Ты всегда так говоришь, — прошептал он, и в его голосе проскользнула странная смесь облегчения и чего-то более глубокого, почти благоговейного. — Что я важнее всего.

Он притянул её руку к своим губам и запечатлел долгий, нежный поцелуй на её запястье.

Они вернулись домой, когда морозный воздух уже начал щипать щеки. Алистер, заметив, как Алекс поежилась от холода, сразу же направился на кухню. Через несколько минут он вернулся с кружкой горячего чая с лимоном — именно таким, как она любила, с идеальной пропорцией сладости и кислинки. Он осторожно поставил кружку на столик рядом с ней и накинул на её плечи мягкий, пушистый плед, укутывая её так плотно, словно она была самым ценным сокровищем в мире.

— Вот так, — промурлыкал он, усаживаясь рядом и притягивая её к себе. — Теперь ты в безопасности. Они долго сидели в уютном полумраке гостиной, и Алистер начал рассказывать ей о своей жизни в кошачьей форме.

— Знаешь, — начал он, его голос звучал низко и мягко в тишине комнаты, — когда я в форме кота, мир кажется совсем другим. Звуки — намного громче. Я слышу, как капает кран на кухне через два этажа отсюда. А запахи... о, запахи — это целая история,—он слегка прижался щекой к её макушке, и девушка почувствовала, как его пальцы лениво перебирают край пледа. — Но самое странное — это то, как я чувствую тебя. Даже когда я сплю в другом углу комнаты, я чувствую твой ритм дыхания. Если ты ворочаешься во сне или если тебе становится тревожно, я это замечаю мгновенно. Моё тело просто знает, что ты рядом.

Алистер замолчал на мгновение, словно подбирая слова.

— Иногда, когда ты спишь, я просто сижу у твоей кровати и смотрю, — продолжил он, понизив голос до едва различимого шепота.— Не потому, что я не доверяю тебе, а потому что в такие моменты ты кажешься такой беззащитной. Мне хочется быть рядом, чтобы ни один кошмар не посмел к тебе прикоснуться. Он поправил край пледа на её плечах и заглянул ей в глаза.

— Быть котом — это не только про удобство. Это про возможность быть рядом с тобой, когда я не могу быть человеком. Когда тебе нужно просто присутствие кого-то, кто не будет задавать вопросов и не будет требовать внимания.

Алистер чуть улыбнулся, и эта улыбка была очень теплой, почти домашней.

— Алистер, — тихо спросила Алек, сжимая кружку с чаем в руках, — а ты можешь... навсегда остаться в теле человека?

Алистер замер. Его пальцы, до этого лениво перебиравшие край пледа, остановились. Он медленно повернул голову к ней, и его разноцветные глаза встретились с её взглядом. В комнате на мгновение стало очень тихо, только пар от чая поднимался тонкими струйками. Он не ответил сразу. Вместо этого он взял её свободную руку в свою и начал медленно тереть шею — его привычка, когда он нервничал или когда ситуация становилась слишком личной.

— Навсегда?— переспросил он, и его голос прозвучал чуть глуше, чем обычно. — Это большой вопрос, солнце,—он отвел взгляд в сторону, глядя на пляшущие тени от свечей на стене. Его большой палец продолжал медленно поглаживать её ладонь, словно он пытался передать ей всё то, что не мог выразить словами.

— Если я останусь человеком, я не смогу вести себя так, как сейчас, — сказал он, наконец снова посмотрев на неё. — Я не смогу прыгнуть к тебе на колени, когда тебе грустно. Не смогу греть твои ноги под одеялом, пока ты спишь,—он сделал паузу, и его пальцы на её шее нежно скользнули вверх, задевая скулу. — Но если ты хочешь, чтобы я остался человеком... я останусь. Я могу научиться быть кем-то другим.

— Я хочу, чтобы по ночам меня грел ты, — сказала Алекс, глядя ему прямо в глаза. — В человеческой форме. И хочу, чтобы ты лежал у меня на коленях, тоже как человек.

Алистер замер.

Его рука на её щеке остановилась, а пальцы слегка дрогнули. Он смотрел на неё так, словно она только что предложила ему нечто невозможное, но в то же время — самое желанное на свете. Его карий и голубой глаза расширились, а на скулах проступил едва заметный румянец. Он снова потянулся рукой к своей шее, потирая её — привычка выдавала его волнение с головой.

— Ты серьезно?— переспросил он, и его голос сорвался на полушепот. — Ты хочешь видеть меня таким... каждый день?

— Я готова видеть тебя любым, каждый день, всю жизнь, — ответила Доусон, не отводя взгляда. — Но быть рядом с тобой именно как с человеком... это гораздо притягательнее.

Алистер замер, и на мгновение показалось, что он перестал дышать. Его рука на шее застыла, а в глазах вспыхнуло что-то такое, чего Алекс никогда раньше не видела — смесь абсолютного потрясения и дикой, почти пугающей радости. Он медленно опустил руку и накрыл её ладонь своей, прижимая её к своей груди, так что она могла почувствовать, как бешено колотится его сердце под тонкой тканью футболки.

— Всю жизнь, — повторил он, словно пробуя эти слова на вкус. — Это звучит как обещание, от которого невозможно отказаться,— он наклонился и прижался лбом к её лбу, закрыв глаза.

Его дыхание было прерывистым, тёплым.

— Тогда я останусь. Каждую ночь, каждый день.

Он медленно открыл глаза, и в их разноцветной глубине отражалось только её лицо. Его пальцы переплелись с её пальцами, крепко, почти собственнически. — Я буду греть тебя, Александра. Каждую ночь, пока ты не скажешь, что тебе достаточно. И я буду лежать у тебя на коленях, пока ты не устанешь меня гладить. Он чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо, и на его губах появилась та самая уверенная, слегка дерзкая улыбка, которая всегда так её забавляла.

— Но учти, — добавил он с лукавым блеском в глазах, — как человек я могу быть очень требовательным. Мне может понадобиться гораздо больше внимания, чем просто пара поглаживаний за ухом.

Александра медленно поднялась с кресла, и Алистер затаил дыхание, наблюдая за каждым её движением. Прежде чем он успел что-то сказать, она села к нему на колени, обвив его шею руками. Её губы накрыли его в глубоком, требовательном поцелуе, от которого у него перехватило дыхание.

— Такое внимание тебе подходит? — прошептала она ему в самые губы, её голос был низким и уверенным. Алистер ответил на это не словами. Его руки легли ей на талию, пальцы слегка сжали ткань её одежды.

— Идеально, — выдохнул он, и в его голосе не осталось ничего от привычной мягкости — только чистая, первобытная страсть. Его ладони скользнули под её одежду, обжигая кожу прохладой его пальцев. Он начал расстегивать пуговицы её рубашки с поразительной неспешностью, словно смакуя каждое мгновение. Когда ткань наконец упала на пол, он притянул её ближе, утыкаясь лицом в ложбинку между её грудей.

— Ты пахнешь так сладко, — пробормотал он, и девушка почувствовала горячее дыхание на своей коже. Его губы скользнули вверх к шее, оставляя влажные, горячие следы. Алекс откинула голову назад, её пальцы зарылись в его черные волосы. Она тихо застонала, когда он прикусил нежную кожу у ключицы.

— Алистер...— выдохнула она.

Он не останавливался.

Его губы спустились ниже, к самому животу, обводя круги по коже, от которых по телу Доусон пробегали электрические разряды. Она выгнулась навстречу его прикосновениям, пальцы сильнее сжали его волосы. Каждый его поцелуй, каждое движение языка вызывало новый, более глубокий стон, срывающийся с её губ.

— Пожалуйста... — прошептала она, сама не понимая, о чем просит.

Алистер поднял голову, его глаза горели темным, голодным огнем. Он быстро избавился от своей футболки, обнажая крепкое, подтянутое тело. Его движения были точными и уверенными. Когда на них не осталось одежды, он помог ей устроиться на нем удобнее, полулежа на диване. Алекс опустилась на него, чувствуя жар его тела всем своим существом. Когда он вошел в неё, она зажмурилась, издавая долгий, протяжный стон, который утонул в его губах. Алистер обхватил её бедра своими ладонями, направляя и удерживая, его пальцы глубоко впивались в её кожу.

— Ты всегда такая узкая, солнце... — прохрипел он ей в ухо, и Алекс почувствовала, как его тело напряглось под ней. Она начала двигаться — сначала медленно, исследуя каждое новое ощущение, а затем всё быстрее. Ритм задавала она, и Алистер лишь подчинялся, его дыхание сбивалось, а разноцветные глаза были прикованы к её лицу. Его руки скользнули выше, на её талию, и он резко притянул её к себе, помогая ей двигаться в такт его собственному нетерпению.

— Алекс, — выдохнул он её имя, и в этом звуке было больше страсти, чем в любом признании. Она чувствовала, как внутри неё всё натягивается, как каждое движение становится всё более отчаянным. Алистер перехватил её ладони, прижимая их к его собственным плечам, чтобы она могла крепче держаться, пока он толкал ей навстречу, задавая новый, более глубокий и мощный темп.

— Так...— прошептала она, запрокидывая голову.

Его пальцы сжались на её предплечьях, когда она снова выгнулась, и он почувствовал, как её дыхание стало совсем рваным. Алистер наклонил голову, его губы нашли её шею, и он прикусил кожу — не сильно, но достаточно, чтобы она вскрикнула.

— Ты сводишь меня с ума, — прорычал он ей в ухо, и его голос вибрировал от напряжения.

Его тело под ней было твердым, как скала, а движения — уверенными и властными. Он подтолкнул её бедрами вверх, заставляя её принять еще более глубокое положение, и девушка почувствовала, как внутри неё всё вспыхивает ослепляющим светом. Она вцепилась в его плечи сильнее, её ногти оставили красные следы на его коже. Алистер лишь тихо хмыкнул, чувствуя её ногти на своей коже, и его движения стали ещё более рваными, неистовыми. Он перехватил её за талию, прижимая к себе так крепко, что казалось, он хочет срастись с ней в единое целое.

— Да, солнце... — выдохнул он, и его голос сорвался на низкий рык. — Вот так.

Её тело содрогнулось в мощной волне наслаждения, и она закричала, пряча лицо у него на плече. Алистер не отпускал её ни на секунду, удерживая её дрожащее тело своим теплом, пока его собственное дыхание не стало совсем тяжёлым и прерывистым. Он медленно ослабил хватку, но не отстранился. Его сердце всё ещё бешено колотилось под её грудью, и девушка чувствовала каждый его удар. Алистер медленно притянул её ближе, утыкаясь носом в её влажную от пота шею, и глубоко вдохнул.

— Ты... — он запнулся, пытаясь подобрать слово. — Ты невероятная. —Его рука скользнула по её спине, медленно и нежно, словно он пытался успокоить её дрожь. Он поцеловал её в плечо, оставляя мягкие, почти невесомые касания.

— Останься так, — прошептал он, и его голос снова стал тем самым бархатным, глубоким тоном, который она знала. — Просто побудь со мной так ещё немного.

Алистер не спешил отдаляться. Его рука, всё ещё покоившаяся на её талии, медленно скользнула вниз, между их телами. Алекс почувствовала, как его пальцы наткнулись на её чувствительную плоть, и её тело невольно выгнулось навстречу этому прикосновению.

— Погоди, — прошептал он, и в его голосе прозвучала новая, ещё более глубокая нежность. — Я хочу сделать тебе ещё лучше.

Его пальцы нашли её клитор с поразительной точностью. Он начал двигаться — сначала медленно, круговыми движениями, едва касаясь, а затем ускоряясь, становясь всё более уверенными и ритмичными. Доусон громко вздохнула, и этот звук утонул в тишине комнаты. Она закусила губу, пытаясь сдержать нарастающий стон, но это лишь усилило напряжение в её теле. Алистер чувствовал каждое её движение, каждый дрожащий вдох, и это заставляло его пальцы двигаться ещё более уверенно.

— Не сдерживайся, Алекс, — прошептал он, глядя ей прямо в глаза. — Я хочу слышать тебя.

Его движения становились всё быстрее, всё точнее. Он нашел тот самый ритм, который заставлял её тело содрогаться от каждого касания. Девушка вцепилась в его плечи, её ногти глубоко вошли в его кожу, а губы больше не могли сдерживать звуки. Она издавала громкие, прерывистые вздохи, которые переходили в тихие всхлипы наслаждения.

— Алистер, пожалуйста...

Он не ответил словами. Его пальцы ускорились, становясь почти неистовыми, и Алекс почувствовала, как внутри неё всё сжимается в тугой узел. Её тело била крупная дрожь, и она запрокинула голову назад, когда волна оргазма накрыла её с головой. Громкий, сорванный вскрик вырвался из её горла, и она буквально рухнула на него, пряча лицо в изгибе его шеи. Её дыхание было рваным, тяжёлым, а мышцы живота всё ещё подрагивали от остаточных спазмов.

Алистер замер, давая ей прийти в себя. Его рука продолжала нежно поглаживать её бедро, а другая — осторожно перебирать её волосы. Он притянул её ещё ближе, укладывая её голову себе на грудь. Его пальцы продолжали медленные, успокаивающие движения по её спине, словно он пытался стереть остатки дрожи.

— Всё хорошо, маленькая, — прошептал он, целуя её в макушку. — Я здесь.

Алекс лишь слабо кивнула, чувствуя, как тяжесть в теле постепенно сменяется приятной расслабленностью. Её пальцы всё ещё сжимали его плечи, но хватка стала мягче.

— Ты был таким... — она не договорила, просто уткнулась носом в его ключицу.

Алистер тихо рассмеялся, и этот звук, низкий и теплый, отозвался вибрацией прямо у неё под щекой.

— Я просто хотел, чтобы тебе было хорошо. Только тебе.

Он прижался губами к её виску, задерживаясь на мгновение. Его дыхание постепенно выравнивалось, становясь спокойным и глубоким.

— Ты всегда такая искренняя, солнце, — произнес он, и в его голосе проскользнула та самая нежность, которую он приберегал только для неё. — Это то, что я люблю в тебе больше всего.

Он осторожно перехватил её ладонь, переплетая свои пальцы с её, и поднес их к своим губам, целуя каждый палец по отдельности. Девушка почувствовала, как по её коже пробежала легкая волна тепла.

— Теперь ты хочешь спать? — спросил он, приподнимаясь на локтях, чтобы лучше видеть её лицо. — Или мне стоит приготовить тебе что-нибудь теплое? Я могу сделать отличный чай.