Волейбольная площадка.

Игра началась жёстко. Соперники давили подачей, их блок казался непробиваемым, а каждый розыгрыш превращался в битву. Но Минхо и Джисон двигались, как будто между ними была невидимая нить: Минхо чувствовал, куда пойдёт Джисон, а Джисон знал, где окажется Минхо.

В середине второго сета Минхо принял сложную подачу, мяч взлетел неровно, и на секунду показалось, что розыгрыш потерян. Но Джисон рванулся вперёд, подбил мяч и тут же, не теряя ни секунды, сделал пас связующему. Тот мгновенно вернул мяч Джисону.

Прыжок. Удар.

Мяч вонзился в площадку с глухим стуком.

Свисток. Очко.

Трибуны взревели.

Минхо поймал взгляд Джисона — и в этом взгляде было столько энергии, столько азарта, что он сам не смог сдержать улыбку.

К решающему сету счёт был равным. Напряжение достигло предела. Каждый мяч казался тяжелее предыдущего, каждый розыгрыш — как последний.

При счёте 23:23 подача соперников полетела прямо в зону Минхо. Он рванулся, упал, вытянул руки — и принял. Мяч взлетел вверх, и Джисон, как по сценарию, взмыл в воздух. Его рука коснулась мяча — и тот полетел точно в угол, где никто не успел встать.

24:23.

Ещё одно очко — и всё закончится.

Следующая подача была такой мощной, что Минхо на секунду подумал: «Не успею». Но он рванулся вперёд, вытянулся, коснулся мяча кончиками пальцев — и тот, будто подчиняясь какой-то невидимой силе, взлетел ровно туда, куда нужно.

Джисон прыгнул. Время будто остановилось. Его рука коснулась мяча, и тот полетел точно в цель.

Свисток.

Победа.

На этот раз Минхо не просто подбежал к Джисону — он схватил его в объятия, чуть не сбив с ног, и закричал:

— Мы сделали это!

Джисон рассмеялся, обнимая его в ответ:

— Ну, наконец-то ты это признал!

Команда окружила их, хлопая по плечам, крича, смеясь. Но Минхо видел только Джисона — его сияющие глаза, улыбку, которая будто освещала весь зал.