Волейбольная площадка.

Минхо стоял у сетки, стирая ладонью пот со лба. Тренировка подходила к концу, но тренер снова и снова заставлял их отрабатывать приём: «Пока не будет идеально — ни шагу в душ!» В зале пахло резиной от мячей, пылью и напряжением. Минхо уже сбился со счёта, сколько раз он падал на колени, гася подачи, но каждый раз казалось, что этого мало.

А Джисон… Джисон был везде. Он носился по площадке, как вихрь, и каждый его прыжок был до смешного идеальным. «Лёгкий, как воздух», — шептали в команде. Но Минхо не хотел слышать эти комплименты. Он злился. Не на Джисона, а на себя — потому что сам не мог так же.

— Минхо, ты опять проваливаешь зону! — крикнул тренер, и Минхо сжал зубы.

В тот момент мяч прилетел прямо к нему, но он не успел среагировать — и тот отскочил в сторону, едва не сбив стойку.

И тут Джисон, будто из ниоткуда, рванул вперёд, нырнул, вытянул руку — и спас мяч. Площадка замерла. Даже тренер на секунду перестал ругаться.

Джисон поднялся, отряхивая колени, и улыбнулся:

— Ну, я же не могу позволить тебе проиграть.

Минхо уставился на него, чувствуя, как внутри что-то переворачивается. Это была не просто улыбка. Это было «я с тобой».