На грани чувств

Николай Степанович расслабленной походкой вошёл в кабинет, держа в руке кружку чая. Хотя удивляться было нечему. Кажется, без неё он вообще на уроки не приходил. Он настолько кайфовал от своего предмета, что своей харизмой невольно влюблял нас в историю.

Поставив кружку на стол и даже не открывая учебник, он спросил:

— Так... Кто мне скажет, какого русского царя можно назвать человеком, который вообще не умел сидеть на месте?

Класс молчал, устремив взгляды на учителя.

Выждав несколько секунд, Николай Степанович продолжил:

— Подсказка. Любил корабли так, будто они были его собственными детьми.

— Пётр Первый, — ответил Александр.

Я удивлённо посмотрела на него, а он лишь подмигнул в ответ. Я быстро отвернулась, чувствуя, как слегка краснеют щёки. За спиной послышался короткий смешок. Камилла.

— Молодец! Хоть кто-то учебник открывал, — весело, но с лёгким упрёком сказал Николай Степанович.

По классу пробежал тихий смешок.

Мне всегда нравились его уроки. Он говорил историческими терминами, но делал это настолько легко и интересно, что ты сам не замечал, как всё запоминаешь.

Николай Степанович взял маркер и крупными буквами написал на доске:

ПЁТР I (1672–1725)

— Сегодня поговорим о человеке, который буквально перевернул Россию с ног на голову. Причём некоторые современники были уверены, что после поездки в Европу настоящий Пётр умер, а обратно приехал совсем другой человек.

Мои одноклассники постепенно начали отрываться от телефонов и, словно заворожённые, слушали Николая Степановича. Кто-то удивлённо ахнул. Кто-то начал тихо перешёптываться.

Николай Степанович, усмехнувшись, продолжил:

— Да-да, такие слухи действительно существовали. Всё потому, что вернулся он совершенно другим. До поездки носил длинную одежду, уважал старые традиции.
После — приказал дворянам брить бороды, носить европейскую одежду и вообще жить по новым правилам.

Он медленно прошёлся по кабинету, разгоняя тишину своей энергией, и остановился возле одной из парт. За ней сидел парень с небольшой бородкой.

— Представьте: приходите вы завтра в школу, а директор говорит: «С сегодняшнего дня все ходят только в костюмах девятнадцатого века».

По классу побежали смешки.

— А вас, молодой человек, — Николай Степанович указал на парня, — заставят первым делом сбрить бороду.

Тот тут же прикрыл бороду рукой и энергично замотал головой. По классу прокатился дружный смех. Я невольно улыбнулась, увидев его испуганное лицо.

— А знаете, зачем Пётр Первый заставлял брить бороды?

Оставив в покое побледневшего одноклассника, Николай Степанович продолжил медленно ходить по классу.
Наши головы чуть ли не как у сов поворачивались вслед за ним. Хотелось не пропустить ни одного слова. Сложив руки за спину, он внимательно оглядел класс.

— Потому что они ему не нравились? — предположил Артур.

Николай Степанович коротко усмехнулся.

— Не совсем. Но молодец, что попытался. — Он подмигнул Артуру, и тот тут же смущённо улыбнулся. — В Европе бороды к тому времени уже почти не носили. Пётр хотел сделать Россию более современной и похожей на европейские государства. А те, кто очень хотел оставить бороду, — он снова бросил взгляд на бородатого одноклассника, — могли это сделать... но за деньги.

Николай Степанович подошёл к доске и крупно написал:

Налог на бороду

— Заплатил — носи. Не заплатил — добро пожаловать к цирюльнику.

— Серьёзно? — удивлённо выкрикнул кто-то из класса.

— Абсолютно. После оплаты человеку даже выдавали специальный жетон — подтверждение того, что налог внесён. Но бритьё бород — далеко не самое главное, что сделал Пётр.

Николай Степанович вернулся к столу, сел и сделал глоток уже почти остывшего чая.

Обведя взглядом весь класс, он задал, пожалуй, самый лёгкий вопрос за сегодняшний урок:

— Кто знает, какой город он основал?

— Санкт-Петербург! — почти хором ответил класс.

Я тоже сказала вместе со всеми. Хоть на один вопрос ответила. Уже маленькая победа.

Николай Степанович довольно кивнул и, поставив кружку на стол, продолжил:

— Верно! И строить его начали... на болотах. Представьте: сырость, комары, постоянные наводнения. Работать было невероятно тяжело. Но Пётр хотел, чтобы Россия получила выход к Балтийскому морю и стала великой морской державой.

Он на несколько секунд повернулся к окну, словно задумавшись, а затем снова посмотрел на нас.

— Кстати, сам царь вовсе не считал, что правитель должен только сидеть на троне. Он лично учился плотницкому делу, строил корабли, работал на верфях, мог взять в руки топор и трудиться рядом с обычными мастерами.

— Царь... с топором? — невольно произнесла я вслух.

Николай Степанович услышал мои слова и с улыбкой посмотрел на меня.

— Представьте себе. Для него это было совершенно нормально. Он считал, что настоящий руководитель должен понимать, как всё устроено.

Он сделал ещё один глоток чая, словно специально выдерживая небольшую паузу ставя кружку на стол.

— Именно при Петре появился регулярный российский флот. До него Россия почти не была морской державой, а после его реформ её уже воспринимали совсем иначе.

Покрутив в руках маркер, Николай Степанович с удовольствием посмотрел на класс.

Кажется, он радовался тому, что сегодня его действительно слушали.

— Конечно, далеко не все были довольны его реформами. Многие считали их слишком жёсткими. Но как бы к ним ни относились, Пётр Первый изменил направление развития страны на многие десятилетия вперёд.
Николай Степанович поднялся со стула, подошёл к доске и коротко записал основные моменты, о которых уже успел рассказать. Затем повернулся к классу и продолжил урок.
— История вообще интересная штука. Один человек может изменить судьбу целого государства. Главное — помнить, что за любыми реформами всегда стоят реальные люди, которым приходилось привыкать к новым правилам.

Николай Степанович хлопнул в ладоши, привлекая и без того сосредоточенные на нём взгляды.

— Так... А теперь проверим, кто меня слушал, а кто уже мысленно ушёл на большую перемену. Первый вопрос: зачем Петру нужен был флот?

В классе дружно поднялись руки. Моя тоже. Я настолько заслушалась, что казалось, будто сама прожила то время рядом с Петром Первым.

Николай Степанович довольно улыбнулся.

— Вот это уже другой разговор. Значит, не зря сегодня чай с собой принёс.

Он сел за стол и, улыбаясь, начал выбирать из десятка поднятых рук того, кто будет отвечать первым.

Уроки Николая Степановича всегда пролетали незаметно. На них мы узнавали столько нового, что порой даже не замечали, как звенел звонок. Да и настроение после его уроков почему-то всегда становилось лучше. Сегодня я ещё и получила пятёрку — за правильный ответ и за то, что внимательно слушала.

Да-да, у Николая Степановича было особое отношение к некоторым ученикам. Я входила в их число вместе с Лерой и Камиллой. Мы почти всегда уходили с его уроков с пятёрками.

Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. К сожалению. Мы всей небольшой компанией отправились к Марине Ивановне отпрашиваться с её урока ради репетиции вальса.

Увидев нас, она сразу просияла и весело замахала рукой.

— Ну что, как дела, ребята?

С улыбкой она потрепала по волосам стоявшего ближе всех мальчишку. Одноклассники наперебой начали отвечать, что всё хорошо.

Кто-то тут же принялся рассказывать о том, что мы только что узнали на истории, с таким видом, будто сам лично был свидетелем всех событий.

Марина Ивановна внимательно всех слушала, охала, ахала и искренне удивлялась рассказам про налог на бороду.

А потом перевела взгляд на того самого одноклассника с бородкой.

— Только вы не начинайте... — обречённо простонал он, снова заметно побледнев.

Мы дружно рассмеялись.

Ещё несколько минут стояли возле кабинета, обсуждая, кто как провёл выходные. Как-никак, Марина Ивановна для нас была почти второй мамой. От неё исходило столько тепла, что рядом с ней всегда хотелось болтать обо всём на свете.

И вдруг я вспомнила свой сон.

Когда в субботу вечером я проваливалась в сон под сериал, мне снилось, будто я лежу с кем-то в обнимку. Мне было так тепло... Так спокойно... Словно меня обнимало большое мягкое облако. И просыпаться после этого сна совершенно не хотелось.

Выдернув себя из мыслей, я оглядела одноклассников и невольно улыбнулась.
Какой же у меня всё-таки замечательный класс.

Дружные, весёлые. Никто не станет тебя принижать или оскорблять. Подшутить, конечно, могут, но так, что вместе с ними смеёшься и ты. Не зря учителя нас любят.

Во многом это заслуга нашей «мамы» — Марины Ивановны.

Вся наша компания отправилась в актовый зал репетировать вальс. Те, кто в нём не участвовал, кто-то сразу ушёл домой, а кто-то остался посмотреть, что у нас уже получается.

Я встала на своё место и стала ждать Александра. Сердце предательски билось быстрее обычного. Глаза сами искали его среди остальных. И самое страшное — происходило это совершенно непроизвольно. Я перебегала взглядом с одного человека на другого, но его нигде не было. И вдруг... Будто затылком почувствовала чьё-то приближение. Резко обернулась. Это действительно был он.
Александр вышел из-за угла своей привычной уверенной походкой. На губах играла едва заметная улыбка. Наши взгляды встретились. И почему-то моя улыбка стала ещё шире. Время словно замедлилось. Он шёл совсем недолго. Но мне казалось — целую вечность. И почему мне так хотелось, чтобы он уже оказался рядом? Я и сама не знала. По спине пробежали мурашки. Он смотрел прямо на меня.

И в его глазах снова была та самая загадочная глубина, в которой мне почему-то хотелось задержаться чуть дольше.

— Александр, ты не по подиуму идёшь. Ножками быстрее перебирай! — вывел меня из оцепенения голос Марины Ивановны.

Я моргнула и перевела взгляд на неё. Сердце всё никак не хотело успокаиваться. Александр лишь тихо усмехнулся, ускорил шаг и уже через несколько секунд оказался рядом. Я сделала вид, будто ничего не произошло. Будто я вовсе его не ждала.

Но Александр, кажется, просто не мог обойтись без своих комментариев. Наклонившись чуть ближе, он тихо прошептал мне на ухо:

— Прислушиваешься к знакам Вселенной всё-таки?

И, как ни в чём не бывало, закинул руку мне на плечи. Так легко. Так естественно. Словно всегда так делал. От его шёпота по коже снова побежали мурашки. А тепло его ладони почему-то успокаивало. Я повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза.

— Конечно. Но Артур уже занят.

В моих глазах читалось только одно: «Ну что, съел?» Александр прищурился. Провёл большим пальцем по горлу, изображая угрозу.

— Это предупреждение. И ему. И тебе.

Мои глаза округлились. А он лишь довольно улыбнулся. Я молча скинула его руку со своего плеча и сделала шаг в сторону. За спиной послышался его короткий смешок. Оборачиваться я даже не стала.

Это он вообще к чему сказал и показал? Совсем уже из ума выжил. Артур же его друг. Да и теперь мой тоже, раз Камилла с ним встречается.

Вспомнив про Камиллу, я перевела на неё взгляд. Она стояла напротив меня, но нас разделяли несколько метров. Камилла даже не смотрела в мою сторону. Всё её внимание было приковано к Артуру. Он что-то увлечённо рассказывал, а она внимательно слушала, не сводя с него глаз. Она смотрела на него так, будто вокруг больше никого не существовало. Её глаза буквально светились. Казалось, ими можно зажечь тысячи свечей. А может, и больше.

И тут я... Со своими неразобравшимися чувствами. Засмотревшись на них, я почувствовала лёгкое прикосновение к плечу. Нехотя обернулась. Ну конечно. Александр.

Он сделал небольшой шаг вперёд, элегантно протянул мне руку и с лёгкой улыбкой произнёс:

— Можно пригласить вас на танец, мадемуазель?

Я молча кивнула. Вложила свою ладонь в его. Он аккуратно притянул меня к себе и неожиданно закружил. Я звонко рассмеялась. Настолько громко, что на нас тут же обернулись почти все, кто был в актовом зале. Александр тихо засмеялся вместе со мной и плавно поставил меня обратно на пол. Я машинально посмотрела на Леру и Камиллу. Обе тихонько хихикали и рисовали в воздухе сердечки. Я только закатила глаза и отмахнулась от них рукой. Но улыбка с моего лица так и не исчезла.

Следующие несколько часов мы репетировали. Сам танец уже был готов. Оставалось только отточить движения, сделать их более синхронными и, возможно, добавить пару красивых элементов. Александр выполнял всё практически идеально. Косячила только я. То начинала движение раньше времени. То, наоборот, запаздывала. То забывала, что делать дальше. То наступала ему на ноги.

И, к моему огромному удивлению, он ни разу не сделал мне замечание. Не закатил глаза. Не усмехнулся. Он спокойно объяснял, как лучше сделать. Показывал. Направлял, если это было нужно. И от этого мне становилось ещё стыднее. Ведь именно я придумывала большую часть этих движений. А теперь сама же путалась в них. Ну что я за бревно такое... Ни красиво прогнуться. Ни плавно повернуться. Ничего нормально не могу. После репетиции настроение окончательно испортилось. Я сразу же направилась к девочкам.

— Да, девочки... Я такое бревно. Вы вон как красиво двигаетесь. А я... — обиженно сказала я. Я обижалась не на них. На себя. Лера сразу положила ладонь мне на руку.

— Алиса, не придумывай. У нас тоже далеко не всё получается. Мы вообще-то не профессиональные танцоры. Это нормально, если что-то не выходит с первого раза.

Я тяжело вздохнула.

Камилла согласно закивала.

— Я вообще Артуру уже все ноги оттоптала. Можешь у него спросить.

— Это правда! — донёсся с другого конца зала голос Артура.

Камилла тут же показала ему язык, сложив руки на груди.

Артур в ответ послал ей воздушный поцелуй.
Она тут же расплылась в улыбке и, смущённо махнув на него рукой, снова посмотрела на меня. А я невольно засмотрелась на них. Какие же они всё-таки милые...

— Вот видишь, — сказала Камилла, кивнув в сторону Артура. — Он подтвердил. И ничего страшного в этом нет. — Она сделала небольшую паузу и прищурилась. — Лиса...

Я насторожилась.

— Я тебя не узнаю.

— В смысле?

— Разве наша хитрая лиса будет переживать из-за того, что у неё что-то не получается? — Она хитро улыбнулась. — Только если она не влюб...

— Нет! — Я перебила её быстрее, чем она успела договорить.

Наверное... Даже слишком быстро. — Точно нет. — Я натянуто улыбнулась.

— Всё, спасибо вам за поддержку. Мне уже пора. Скоро репетитор.

Быстро обняв девчонок, я практически сбежала из актового зала.

Да ну... Придумывают они всё. Я ведь совсем не изменилась. Просто... Мне очень важен этот вальс. Потому что нас попросила Марина Ивановна. И не больше.

Правда же?

Оставшийся день прошёл как обычно. Позанималась с Анной Фёдоровной. Потом устроилась в кровати с ноутбуком и остаток вечера смотрела свой сериал про вампиров и оборотней.

***

Так незаметно пролетели ещё три дня. По большому счёту они почти ничем не отличались друг от друга. Школа. Репетиции. Дом.

Только в один из дней у меня не было занятия с Анной Фёдоровной, поэтому после школы и репетиции я просто весь вечер смотрела сериал.

А уже в пятницу... Осенний бал. Мы будем его открывать. От одной этой мысли внутри всё неприятно сжималось. Страшно. Хотя я сама не понимала, чего именно боюсь больше: забыть движения или опозориться перед всей школой.

Ах да... Совсем забыла. Я снова начала общаться с Женей. Оказалось, он всё это время был на отдыхе, а там почти не ловила связь. Поэтому и не писал. Мы долго переписывались. Кажется, обсудили всё, что только можно.

Я снова пожаловалась ему на осенний бал, о котором уже рассказывала раньше. Женя только посмеялся. Написал, что я всё себе накручиваю, что танцую наверняка хорошо. А если и наступаю партнёру на ноги... Это уже его проблемы. Пусть быстрее ноги убирает. Я невольно рассмеялась.

Женя отлично умел поднимать мне настроение. Жаль только, что он живёт так далеко. Мы даже встретиться не можем. Почему-то мне казалось, что он и в жизни такой же хороший, как в переписке. Но пока мы переписывались...

Меня не покидало странное чувство вины. Я всё пыталась понять, перед кем именно чувствую себя виноватой. Перед Женей? Или... Перед кем-то другим? Но ответа у меня так и не нашлось.