На грани чувств

— Саш, тебя домой подбросить? И где Алис... — послышался грубый мужской голос где-то за спиной Александра.

Я резко вскочила на ноги и распахнула глаза, уставившись на Александра. Впервые я увидела растерянность в его взгляде. Он поспешно отступил от меня.

И в тот же миг я почувствовала холод. То ли от внезапно поднявшегося ветра. То ли от того, что Александр отошёл. Сердце заколотилось так быстро, будто вот-вот вырвется из груди.

Только сейчас я поняла, что едва не совершила поступок, о котором могла бы жалеть всю оставшуюся жизнь. А может... и не жалела бы.

Собрав остатки самообладания, я наконец посмотрела на того, кто нас окликнул.
Это был папа Александра.

Григорий Степанович смотрел на нас слегка ошарашенным взглядом, но, к моему счастью, ничего не сказал. И я была ему за это благодарна.

Правда, я всё же заметила, как едва дрогнули уголки его губ. Нет. Только не это. Пожалуйста, только не подумайте ничего лишнего...

Григорий Степанович молча указал рукой на машину, и мы, по-прежнему не глядя друг на друга, направились к ней.

В салоне уже сидела Мария Викторовна. Она тихонько хихикала, явно догадавшись, что произошло.

Мне было совсем не смешно.

Григорий Степанович открыл передо мной заднюю дверь, пропуская меня в салон. Александр уже сидел внутри. Краем глаза я заметила, что он тоже не смотрит в мою сторону. Вместо этого разглядывает что-то за окном.

Я последовала его примеру.

Уткнулась взглядом в стекло, боясь даже случайно посмотреть на него.

Машина плавно тронулась с места. А, я кажется, тронулась умом. Господи... Зачем я вообще потянулась его поцеловать?

Дура.

Дура.

Дура...

В салоне стояла ужасная тишина. Катастрофическая.

Слишком громко щёлкали поворотники. По днищу машины били мелкие камни. Где-то тихо поскрипывал руль.

И почему раньше я никогда не замечала этих звуков?

Смотреть на Александра я почему-то боялась. Или... Просто смущалась.

Зато родителей Александра происходящее, кажется, откровенно забавляло. Григорий Степанович поправил зеркало заднего вида и, едва сдерживая улыбку, перевёл взгляд сначала на меня, потом на сына.

На улице окончательно испортилась погода. Дождь хлынул крупными каплями, громко застучав по стёклам машины. Дворники лениво заскользили туда-сюда, оставляя за собой короткие полосы чистого стекла.

Я люблю дождь. Наверное, только из-за запаха. После него воздух всегда становится особенным — пахнет мокрой землёй, свежестью и чем-то удивительно спокойным.

До дома оставались считанные минуты. И, наконец, это напряжение закончится. Я закроюсь у себя в комнате, выдохну... и спокойно обо всём подумаю.

Подъехав к дому, я, никого не дожидаясь, пулей вылетела из машины. Подойдя к подъезду, машинально похлопала себя по карманам. Чёрт. Кажется... Я оставила ключи дома.

На улице заметно похолодало. Я обхватила себя руками и переступила с ноги на ногу, пытаясь хоть немного согреться.

Бросив взгляд в сторону Бёрнсов, я тут же встретилась глазами с Александром. Сердце предательски дрогнуло. Я поспешно отвела взгляд.

Мария Викторовна коротко улыбнулась мне и быстрым шагом направилась к подъезду. Приложив чип к домофону, она придержала для меня дверь. Я лишь тихо поблагодарила её кивком.

Тем временем Григорий Степанович открыл багажник и достал пакеты с продуктами. Александр придерживал тяжёлую крышку.
Дождь беспощадно лил на них обоих.
Волосы намокли и прилипли ко лбу. По прядям тонкими ручейками стекала вода. Александр коротко встряхнул головой, и капли брызнули в разные стороны. Кофта промокла насквозь, облепив его плечи и спину. И почему-то я не могла отвести взгляд.

Хотя ещё несколько минут назад была готова провалиться сквозь землю, лишь бы не смотреть в его сторону.

Я так и застыла в дверях.

Лёгкое прикосновение к плечу заставило меня вздрогнуть. Мария Викторовна молча вложила мне в ладонь ключи. Я словно очнулась. Быстро отвела взгляд от Александра и поспешила внутрь подъезда.
Мне срочно нужно оказаться у себя в комнате. На сегодня эмоций более чем достаточно.
Лифт я проигнорировала.

Всего лишь шестой этаж. Но я даже не заметила, как оказалась возле квартиры. Ключ мягко провернулся в замке. Дверь открылась.

И в нос сразу ударил самый родной запах на свете. Я дома. Мой дом пах спокойствием. Едва уловимым ароматом свежей выпечки, хотя её давно уже никто не пёк. Книгами из маминой небольшой библиотеки. Чистотой. Свежестью только что постиранного белья.
Я глубоко вдохнула этот запах, словно пыталась наполниться им целиком. И только после этого переступила порог, тихо прикрыв за собой дверь, но не запирая её.

Разулась, закинула куртку на крючок. Поднялась в свою комнату. Рухнула на кровать лицом в матрас.

И задумалась.

А что для меня вообще значит Александр?
Если подумать и ответить так, как я ответила бы года три назад, то ответ был бы далеко не положительным. Да и до недавнего времени мы с ним, мягко говоря, не ладили. Подколы, задирки, колкости... И почему-то больше всего колючести было именно с моей стороны. Но тогда я никогда не задавалась вопросом почему.

Сейчас, спустя время, я могу найти своим поступкам десятки оправданий. И почти в каждом виноват будет он. Но если быть честной с самой собой... виновата была и я.
В одиннадцать лет редко думаешь о последствиях. Если друзья смеются — значит, всё нормально. Наверное, ему просто хотелось быть своим среди остальных.

Я не хочу его оправдывать.

Но почему я так крепко вцепилась в образ того маленького мальчишки, который когда-то, сам того не осознавая, сделал мне больно?
Наверное, некоторые детские обиды взрослеют вместе с нами. Меняемся мы, меняются люди вокруг, а они почему-то продолжают жить где-то глубоко внутри.

Перевернувшись на спину, я уставилась в потолок.

Только я больше не хочу жить этой обидой.
Жить прошлым — плохо. Если постоянно оглядываться назад, можно не заметить того хорошего, что происходит сейчас. А когда поймёшь это, наверстывать может быть уже поздно.

Решено.

Я попробую дать Александру шанс.

Нет, не сразу стать с ним лучшими друзьями. Просто перестану смотреть на него через призму прошлого. Буду общаться чуть вежливее. А там... посмотрим.

После последних событий он заметно вырос в моих глазах. Я больше не вижу в нём того несносного мальчишку. Конечно, в моих глазах он всё ещё подросток. Но уже совсем другой.

Опустив взгляд на стол, я вспомнила, что сегодня у меня дополнительное занятие с Анной Фёдоровной.

Метнув взгляд на часы, я тихо выругалась.

Чёрт.

До начала осталось всего десять минут.

Я вскочила с кровати, быстро переоделась в домашнюю одежду — розовую футболку с хрюшкой из той самой популярной игры про квадраты и короткие шорты, которые почти полностью скрывала футболка. Всё равно я дома, да ещё и в своей комнате.

Устроившись за столом, я достала тетради, подготовила нужные материалы, включила ноутбук и стала ждать звонка. Пока оставалась пара свободных минут, собрала волосы в небрежную шишку.

Анна Фёдоровна подключилась на несколько минут позже назначенного времени, но меня это совсем не смутило. Все мы люди, и у каждого бывают дела или небольшие опоздания.

Первым делом мы разобрали домашнее задание. Она подробно объяснила мои ошибки, а потом неожиданно похвалила за удачные решения и сказала, что прогресс очень заметен.

Каждый раз, когда слышу в свой адрес такие слова, мне становится немного неловко. Особенно потому, что сама я почти всегда вижу только свои ошибки.

Но, если честно...

Слышать это всё равно безумно приятно.
Разобрав новую тему, мы обсудили изменения в заданиях, которые должны были ввести после Нового года. Анна Фёдоровна неожиданно предложила сократить количество наших занятий и временно перенести их на режим через день. Я немного подумала и согласилась. Всё-таки до осеннего бала оставалось совсем немного времени, и сейчас было важнее сосредоточиться именно на нём. Пока что.

А вот после бала я обязательно уговорю её вернуться к прежнему расписанию. В конце занятия Анна Фёдоровна дала мне новое домашнее задание, а оставшиеся несколько минут мы просто болтали обо всём понемногу. О погоде, о школьной жизни, о том, как быстро летит время и как грустно однажды будет прощаться со школой. Попрощавшись с Анной Фёдоровной, я с удовольствием откинулась на спинку стула.

В ту же секунду мой желудок жалобно заурчал. Точно... Я ведь так и не поела после школы.

Поднявшись со стула, я вдруг почувствовала резкую слабость. Перед глазами на мгновение потемнело, будто кто-то выключил свет.
Пришлось снова опуститься на стул. Сделав несколько глубоких вдохов, я подождала, пока мир перестанет кружиться. Через пару секунд осторожно поднялась ещё раз. На этот раз всё было в порядке. Выйдя из комнаты, я сразу почувствовала аппетитный запах чего-то горячего. Желудок снова недовольно напомнил о себе. Спустившись на кухню, я остановилась в дверях. Мария Викторовна что-то готовила, полностью увлечённая процессом. И почему-то сердце болезненно сжалось. Она так напоминала мне маму.

Мама тоже обожала возиться на кухне. Постоянно находила в интернете какие-нибудь необычные рецепты, а потом с таким удовольствием воплощала их в жизнь, будто создавала настоящее произведение искусства. Глаза предательски защипало. Я так сильно по ней соскучилась...

На секунду захотелось просто развернуться и тихо уйти к себе в комнату.

— Алиса... — мягко окликнула меня Мария Викторовна.

Я быстро вытерла глаза и глубоко вдохнула. Потом натянула улыбку и обернулась. Её взгляд на мгновение стал настороженным. Кажется, она заметила мои покрасневшие глаза, но, к счастью, ничего спрашивать не стала.

— Ты что-то хотела? Ты ведь голодная? Так ничего и не поела после школы, — с заботой сказала Мария Викторовна.

— Да... Я бы чего-нибудь перекусила, — смущённо призналась я.

— Отлично! — радостно улыбнулась она. — Я как раз почти закончила с пиццей. Как только будет готова — позову тебя.

— Давайте я вам помогу.

— Да что ты. Не нужно, я сама справлюсь, — с улыбкой отмахнулась Мария Викторовна.

Я на секунду задумалась.

— Тогда... можно я просто посижу с вами? Честно говоря, я сегодня очень устала.

Улыбка всё-таки появилась на моём лице, хотя вышла какой-то неловкой и уставшей.
Мария Викторовна понимающе кивнула.

— Конечно. Составь мне компанию.

Я прошла на кухню и присела за стол.

На столешнице уже лежало раскатанное в ровный круг тесто. Рядом стояла миска с аккуратно нарезанными помидорами, сладким перцем и маслинами. Неподалёку тёртый сыр, от которого исходил лёгкий сливочный аромат. На разделочной доске одиноко лежал кусок колбасы, до которого, судя по всему, руки ещё не дошли.

Мария Викторовна тем временем отчаянно пыталась переложить тесто на противень. Стоило ей приподнять один край, как противоположный тут же норовил завернуться обратно.

Я тихонько прыснула со смеху.

— Оно, кажется, не хочет становиться пиццей, — не удержалась я.

Мария Викторовна театрально вздохнула.

— Вот именно. У него сегодня характер хуже моего.

Я окончательно рассмеялась.

Поднявшись со стула, подошла к ней.

— Давайте помогу.

Мы взялись за тесто с двух сторон и наконец уложили его на противень. Правда, один край всё равно предательски загнулся.

— Ну всё, теперь оно проиграло, — довольно улыбнулась я, расправляя последний уголок.

— Спасибо, — тепло сказала Мария Викторовна.

Я уже собиралась вернуться на своё место, но всё-таки решила попытать удачу.

— Может, всё-таки нужна моя помощь?

Мария Викторовна посмотрела на меня, будто ещё пару секунд раздумывала, стоит ли доверять мне будущую пиццу.

Потом с улыбкой капитулировала.

— Ладно. Можешь собрать её.

Победно улыбнувшись, я тут же подхватила миску с овощами.

— Сначала соус, — подсказала Мария Викторовна. — Он вон там, в холодильнике. Только не жалей. Основа должна быть сочной.

Я достала баночку с томатным соусом и ложкой начала аккуратно размазывать его по тесту, стараясь оставить небольшие бортики. Соус ложился ярко-красными разводами, а кухня постепенно наполнялась ароматом специй и томатов.

Мария Викторовна тем временем ловко нарезала колбасу тонкими кружочками. Нож быстро постукивал по доске. Тук. Тук. Тук. Этот размеренный звук почему-то успокаивал.

Я разложила помидоры, затем сладкий перец, маслины и, немного подумав, специально положила несколько кусочков перца так, чтобы получилась смешная рожица.

Мария Викторовна заметила это и тихонько засмеялась.

— Даже еду без настроения оставить не можешь?

— Не могу, — улыбнулась я. — Вдруг пицца тоже любит, когда ей весело.

Она покачала головой, продолжая улыбаться. На кухне снова воцарилась тишина. Но теперь она уже не казалась такой тяжёлой.

Она была... уютной.

Только спустя минуту я поняла, что именно меня смущает. Раньше тишина меня совсем не напрягала. А сейчас почему-то хотелось её чем-нибудь заполнить.

— А мы сегодня вальс репетировали... — неожиданно для самой себя сказала я. — И знаете... впервые почувствовала себя настоящим хореографом. Даже понравилось командовать.

— Это же здорово, — с искренней улыбкой поддержала Мария Викторовна. — А кто твой партнёр?

Я удивлённо посмотрела на неё.

— Так ваш сын. Он вам не рассказывал?
Мария Викторовна слегка удивилась.

— Нет...

Она почти сразу улыбнулась, но на долю секунды в её глазах мелькнула лёгкая грусть. Я это заметила. Наверное, ей стало немного обидно, что Александр не поделился с ней такой мелочью. И почему-то мне самой тоже стало немного грустно.

Мария Викторовна подошла ближе и принялась раскладывать поверх овощей кружочки колбасы.

— Моя бабушка всегда говорила одну смешную примету, — вдруг сказала она.

Я подняла голову.

— Какую?

— Если на праздничном балу в полночь станцуешь с любимым человеком, то весь следующий год пройдёт в любви и обожании.

Я тихонько рассмеялась.

— Романтично.

— Да сказки всё это, — отмахнулась Мария Викторовна. — Я в такие приметы никогда не верила.

Мы переглянулись и дружно рассмеялись.

Тем более наш вальс с Александром был утром. Да и вообще... Какая ещё любовь? Полная ерунда.

Пока пицца запекалась, мы так и остались сидеть на кухне.

Разговаривали обо всём подряд.
Мария Викторовна вспоминала свои школьные годы, первую любовь — мальчика из параллельного класса, который однажды целый месяц носил её портфель, потому что ему нравилось быть рядом.

Я смеялась, слушая её истории, и время будто перестало существовать.

И только сейчас поймала себя на одной мысли. Я уже очень давно не чувствовала себя вот так. Спокойно. По-домашнему.

Будто я действительно кому-то нужна. Мария Викторовна никогда не заменит мне маму. И я не хочу, чтобы заменяла. Мама у меня одна.

Но сейчас, сидя с ней на кухне, помогая готовить пиццу, смеясь над школьными историями и слушая её воспоминания, я вдруг почувствовала то тепло, по которому так сильно скучала.

Мне не хватало именно этого. Просто сидеть рядом. Готовить. Разговаривать обо всякой ерунде. Смеяться. Обсуждать всё на свете.
Когда-то мы точно так же проводили вечера с мамой. Потом её всё чаще стала забирать работа. И таких вечеров становилось всё меньше.

Наверное, именно поэтому я сама тянусь к Марии Викторовне. А она каждый раз встречает меня так, будто я и правда часть их семьи. С такой тёплой улыбкой... Будто моё присутствие для неё действительно важно. И почему-то от этой мысли становилось невероятно спокойно.