На грани чувств

— Я не знаю, как сказать Али... — не успел договорить папа, заметив меня в дверях кухни.

— Сказать что? — с подозрением спросила я, заходя на кухню.

Мама с папой переглянулись.

— Да ничего, Алиса. Будешь кофе? — как ни в чём не бывало спросила мама, поспешив сменить тему.

— Ну ла-а-адно... — недоверчиво протянула я. — Буду.

Утро началось отвратительно. Родители очень редко что-то от меня скрывали. Именно поэтому их странное поведение заставило меня напрячься. Что могло случиться? Они заболели? Или... Нет. Не хочу даже думать о плохом. От неприятных мыслей меня отвлекла вибрация телефона.

Неизвестный номер:

«Твои родители улетают в командировку на четыре месяца.»

Я нахмурилась.

Алиса:

«Извините, а вы кто? И откуда знаете моих родителей?»

Ответ пришёл почти сразу.

Неизвестный номер:

«Неважно.»

Я закатила глаза.

Вот спасибо. Очень содержательно. И главное — на все мои вопросы ответил. Кто это вообще такой? И откуда у него информация о командировках моих родителей?

Мама с папой часто уезжали. Они археологи. Сначала месяцами работали на раскопках, потом ещё столько же изучали найденные артефакты, заполняли документы, проводили исследования. Но командировка на четыре месяца... Такого ещё никогда не было.

Хотя... может, этот человек просто ошибся номером? Или решил так неудачно пошутить? Нет. Не буду раньше времени себя накручивать. После школы обязательно всё расспрошу у родителей. А сейчас пора собираться.

В школу я пришла уже без настроения. Мне срочно нужна была Камилла. Но её, как назло, нигде не было. Я ещё раз посмотрела в телефон. Непрочитанные сообщения. Без ответа. Неужели опять проспала? Или вообще решила сегодня не приходить? Вот же зараза... Ладно, переживу. Я подняла взгляд и только сейчас поняла, что Леры тоже нет. Странно. Очень странно. Что за день сегодня такой? Неужели и правда началась чёрная полоса?

Когда закончились уроки, я пошла домой пешком. Я воткнула наушники в уши и включила любимую песню. Осенний ветер приятно холодил лицо, а музыка понемногу заглушала тревожные мысли. Я даже начала тихонько подпевать себе под нос.
Ровно до того момента, пока кто-то не хлопнул меня ладонью по плечу. Я вздрогнула, резко вытащила один наушник и обернулась.

— Что, грустная такая? Булочки в столовой закончились? — с наглой ухмылкой спросил Александр.

Я тяжело вздохнула. Ну конечно. Кто же ещё.

— Нет. Просто настроение было хорошее... пока ты не появился.

— Зачем так грубо, — театрально приложил он ладонь к сердцу. — А я-то думал, ты соскучилась.

— По психиатру? Да.
Он тихо усмехнулся.

— Злая ты сегодня.

— Александр, тебе заняться нечем?

— Есть чем.

— Тогда почему ты идёшь рядом со мной?

Он пожал плечами так спокойно, будто вопрос был максимально странным.

— Домой иду.

— Через мой район?

— Представь себе.

Что-то здесь было не так.

Обычно после школы он исчезал со своими друзьями. Иногда уезжал раньше всех. Иногда вообще пропадал. А сегодня почему-то шёл рядом со мной.

И молчал. Это было даже подозрительнее, чем его идиотские шутки. Мы прошли почти минуту в тишине. Никогда бы не подумала, что минута в моей жизни может быть такой счастливой... Но надо же было ему всё испортить.

— Скучно, — протянул он, как маленький ребёнок, с которым обязательно нужно играть.

Я решила проигнорировать его. Почему я вообще должна его развлекать? Вроде взрослый мальчик. Ключевое слово — «вроде»... Я вставила наушник обратно в ухо. Не прошло и секунды, как его наглым образом вытащили.

— Эй! Ну поговори со мной.

— Я не хочу с тобой разговаривать.

— Какая грубая.

— Какой настойчивый.

Александр усмехнулся и продолжил идти рядом, действуя мне на нервы одним своим присутствием. Я подавила в себе желание треснуть его чем-нибудь и убежать.
Да что ему от меня надо?

В школе он почти весь день молчал. На математике сидел мрачнее тучи, на репетиции вальса постоянно наступал мне на ноги и вообще был какой-то странный. А сейчас решил вспомнить, что я существую? Ретроградный Меркурий, не иначе.

Я снова надела наушник, но музыку уже почти не слышала. Потому что чувствовала его присутствие рядом. И это ужасно раздражало.

Подходя к дому, я уже мысленно молилась, чтобы Александр наконец свернул в другую сторону. Не свернул. Я остановилась возле подъезда и вопросительно посмотрела на него.

— Может быть, у тебя помутнение в глазах, но ты не тут живёшь, — довольно мягко сказала я. Ну, то есть старалась так.
Александр демонстративно несколько раз проморгался и удивлённо посмотрел на меня.

— Вроде хорошо вижу. И подъезд тот.

Что он несёт? У меня нет настроения выяснять с ним отношения. Тяжело вздохнув и окинув его недобрым взглядом, я открыла дверь. И мне уже было плевать, идёт ли он следом. Он шёл. Зашёл со мной в лифт и сам нажал нужный мне этаж. Надеюсь, он просто решил съехать от родителей и каким-то чудом снял квартиру на том же этаже... Выйдя из лифта, он не свернул. Я подошла к входной двери. Он тоже. Прямо за моей спиной. Буквально дышал мне в затылок. Ну нет. Только не говорите, что он ко мне домой? Дверь распахнулась, и на пороге нас встретили мои родители...

— А вот и дети пришли! — радостно воскликнула мама, разводя руки для объятий.

Я смотрела на них ошарашенными глазами. В них явно читалось одно: «Что здесь происходит?» Перешагивая порог квартиры, мама тут же обняла меня и Александра. Почему она его обняла? Они знакомы? Александр снял обувь, аккуратно поставил её на место и протянул руку моему папе, здороваясь. Мама приобняла его и повела на кухню. Я осталась стоять в дверях, застыла от такой картины. Это со мной происходит? Да ну нет. Вы же шутите.

— Дочь, ты чего застыла? Переодевайся и иди к нам за стол. У нас важный разговор.
Папа проводил взглядом маму, и в этом взгляде было столько любви, что, казалось, сердечки сейчас начнут вылетать со всех сторон.

А потом он перевёл на меня серьёзный и обеспокоенный взгляд. Я тут же напряглась. Какой ещё разговор? Неужели что-то и вправду случилось? Кто-то заболел? Плохие мысли так и лезли в голову. Но, отогнав их, как назойливых мух, я скинула обувь и убежала в комнату, чтобы снять школьную одежду. Поднимаясь по лестнице, я ощущала, как напряжение постепенно нарастает и словно липнет ко мне.

Залетела в свою комнату, бросила портфель куда-то на пол, стянула с себя одежду, которая будто душила меня, и натянула домашнюю — свободные шорты и футболку.

Мне нужно выяснить две вещи.

Во-первых, что скрывают от меня родители.

Во-вторых... какого чёрта Александр забыл у меня дома.

Я глубоко вдохнула и спустилась вниз. Стоило мне переступить порог кухни, как я застыла. Александр сидел за столом, спокойно пил чай и ел торт. И... смеялся. Мама что-то рассказывала, папа улыбался, а Александр отвечал так легко, будто бывал здесь уже десятки раз.

Я непонимающе переводила взгляд с одного на другого.

Мне, конечно, родители не раз рассказывали про сына своих коллег. Говорили, что он хороший парень, воспитанный, всегда помогает родителям... Но почему-то никто ни разу не уточнил, что этот «хороший мальчик» — Александр. Тот самый Александр. Который ежедневно испытывает мои нервы на прочность.

— Я не помешала вашей семейной идиллии? — как можно спокойнее спросила я, хотя внутри всё буквально кипело.

Все трое одновременно повернулись ко мне.

— Что ты, милая, конечно нет, — тепло улыбнулась мама. — Мы тебя и ждём.

Только вот улыбка мамы сейчас не помогала. Я чувствовала себя чужой в собственном доме.

— Ну что за важный разговор сейчас будет? Так ещё и в присутствии... — я сделала небольшую паузу, подбирая слово. — Постороннего человека.

Я бросила в сторону Александра презрительный взгляд. На кухне повисла тишина. Мама переглянулась с папой. Папа кашлянул.

Александр спокойно поставил кружку на стол и, кажется, специально сделал вид, что его здесь вообще нет.

Я прищурилась.

Родители снова переглянулись.

И именно в этот момент я окончательно поняла. Новость мне точно не понравится.

— Милая, тут такое дело... — виновато опустив глаза, начала мама. — Мы скоро уезжаем в длительную командировку.

— Это всего лишь командировка? — с облегчением выдохнула я. — Я уже подумала, что кто-то заболел... или вообще... умер.

Мама с папой переглянулись. Почему они так смотрят?

— Она продлится четыре месяца, — тихо сказал папа, осторожно взяв маму за руку. — И связи там почти не будет.

Мир будто замер. Четыре... Месяца? Я почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось. Почему именно сейчас?

Я и так вижу родителей слишком редко. Их работа всегда была для меня чем-то, что постоянно забирало их у меня. С самого детства я привыкла ждать их из очередной экспедиции. Привыкла к командировкам. Но не к таким. Глаза предательски защипало. Не плачь. Только не сейчас. Не показывай, что тебе больно. Я повторяла эти слова у себя в голове снова и снова, словно они могли остановить слёзы. Не смогли. Я опустила голову и закрыла лицо руками.

Мама сразу всё поняла. Она всегда понимала. Сколько бы я ни пыталась скрывать свои слёзы, её никогда не удавалось обмануть. Через секунду меня уже крепко обнимали родители. От этого становилось только тяжелее. Я не увижу их четыре месяца. Целых четыре месяца... И вдруг я вспомнила сообщение. «Твои родители улетают в командировку на четыре месяца». Получается... Неизвестный номер не ошибся. По спине пробежал холодок. Кто он такой? И откуда знает то, чего не знала даже я? Я медленно вытерла глаза ладонями и глубоко вдохнула. Повисла короткая тишина.

И только сейчас мой взгляд снова остановился на Александре. Он всё это время молча сидел за столом. Без своих дурацких улыбок. Без колких шуток. Просто смотрел на меня... с каким-то странным сожалением. Я никогда не видела у него такого взгляда.

— Тогда... ещё один вопрос, — уже спокойнее сказала я, переводя взгляд на родителей. — Что здесь делает Александр?

Мама мягко улыбнулась и снова погладила меня по волосам.

— Помнишь, я рассказывала тебе, что мы познакомились с замечательной семьёй?

Я кивнула.

— Так вот... мы попросили их присмотреть за тобой, пока нас не будет.

Я медленно перевела взгляд на Александра. Он по-прежнему молчал. Вот только наглой ухмылки на его лице не было. Совсем.

— Они будут жить у нас четыре месяца? — наконец опомнилась я. — Но я даже не знакома с родителями Александра. Как я буду с ними жить? Почему не бабушка? Не тётя? Почему именно они? Да и вообще, мне через полгода восемнадцать лет. Я уже не маленькая девочка...

Я растерянно переводила взгляд с мамы на папу, надеясь увидеть хоть намёк на то, что это неудачная шутка.

Но никто не улыбался.

— Милая, ты же знаешь, бабушка живёт очень далеко и не сможет приехать, — виновато сказал папа. — А твоя тётя сейчас сама в командировке. Григорий и Мария — замечательные люди. Мы полностью им доверяем. Они позаботятся о тебе.

Мне ничего не оставалось, кроме как принять это. Хотела я того или нет.

В горле пересохло.

Я медленно поднялась со стула и подошла к столешнице. Руки всё ещё немного дрожали после слёз. Налила себе полный стакан воды и залпом выпила его до дна. Родители молча наблюдали за мной.

— Ладно... — тихо сказала я, ставя пустой стакан на стол. — А когда у вас вылет?

Внутри теплилась слабая надежда. Ну пожалуйста... Хотя бы через неделю.

— Сегодня. В восемь вечера.

У меня будто снова выбили почву из-под ног. Сегодня? То есть... через несколько часов? Новая волна обиды, злости и паники накрыла меня с головой. Обиды — на родителей. Почему они не сказали раньше? Злости — на себя. Почему я так тяжело всё воспринимаю?

Они ведь только недавно вернулись из прошлой командировки. Да, всего на неделю ездили, но мне и этого казалось много. А теперь... Четыре месяца. Я просто не успею побыть с ними. Скоро экзамены, репетиторы, школа... Их снова не будет рядом.

— Почему вы не сказали мне раньше? — тихо спросила я.

Папа тяжело вздохнул.

— Мы не хотели расстраивать тебя заранее.

Я горько усмехнулась. Очень получилось. Несколько секунд на кухне стояла тишина. Я медленно выдохнула.

— Ладно... Уже ничего не изменить. Давайте хотя бы сегодняшний день проведём вместе.

Я попыталась улыбнуться. Получилось плохо. Мама всё равно улыбнулась мне в ответ. И только в этот момент я вспомнила, что всё это время на кухне был ещё один человек.

Александр.

Он сидел молча, не перебивая разговор. Не отпускал своих привычных шуточек. Не улыбался. Я даже успела забыть, что он вообще здесь.

— Извините, что вмешиваюсь... — неожиданно подал голос Александр, всё это время молча крутя кружку в руках. — Но, может... не стоит сейчас накручивать себя?

Все взгляды тут же устремились на него.

— Алиса, — впервые за всё время он обратился ко мне без привычной насмешки в голосе, — я понимаю, что тебе сейчас тяжело.

Я удивлённо подняла на него глаза. Он действительно сказал... «Я понимаю»?

— Правда понимаю, — спокойно продолжил он. — Но это всего лишь командировка. Не навсегда. Четыре месяца пролетят быстрее, чем кажется. Ты даже не заметишь, как они вернутся домой.

Он говорил тихо. И почему-то именно это меня насторожило сильнее всего. Я внимательно посмотрела ему в глаза. В них не было издёвки. Только понимание. И... сожаление? Нет. Наверняка просто хорошо играет перед моими родителями.

Я уже открыла рот, чтобы что-нибудь съязвить в ответ, как в прихожей хлопнула входная дверь.

— А вот и мы! — раздался весёлый женский голос.

Через несколько секунд на кухню вошли мужчина и женщина.

Высокий темноволосый мужчина с доброй улыбкой подошёл к папе. Я сразу заметила сходство.

Григорий Степанович — точная копия Александра.

Точнее, Александр — точная копия своего отца.

Высокий, темноволосый, спортивного телосложения. Только лицо Григория Степановича уже успели тронуть первые морщинки.

— О, Сашка... и ты здесь? — с лёгким удивлением посмотрел на сына Григорий Степанович.

— Да, пап.

— Проходите, присаживайтесь, — засуетилась мама. — Кстати... познакомьтесь наконец. Это наша дочь — Алиса.

Четыре пары глаз одновременно посмотрели на меня. Я неловко перемялась с ноги на ногу.

— Здравствуйте...

— Здравствуй, Алиса, — первой улыбнулась Мария Викторовна.

Её улыбка была удивительно тёплой. Совсем не такой, какой я ожидала.

Мария Викторовна была светловолосой — не блондинкой, а скорее русой. Невысокая, с мягкими чертами лица и в простом бежевом платье ниже колена. В ушах блестели небольшие серьги.

— Очень приятно наконец познакомиться, — добродушно сказала женщина. — Мы о тебе столько слышали, что кажется, будто уже давно знакомы.

На слове «слышали» она слегка покосилась в сторону Александра.

Я растерянно улыбнулась в ответ. Интересно... И что же они обо мне слышали?

Мама предложила показать дом, и вся компания направилась на небольшую экскурсию.

Кухня была её настоящей гордостью. Светлая, просторная, с белыми фасадами и деревянной столешницей. Всё лежало на своих местах. Мама могла с закрытыми глазами найти любую баночку со специями, любую ложку или кружку.

После кухни мама показала гостиную. Большой мягкий диван, журнальный столик с её любимыми журналами, огромный телевизор и колонки по бокам. Именно здесь мы чаще всего собирались всей семьёй смотреть фильмы.

Следующей была ванная.

— Это папина идея была поставить такую огромную ванну, — сказала мама.

— Потому что джакузи — великое изобретение человечества, — с важным видом заявил папа.

— Нет, потому что ты любишь лежать там по два часа, — поправила его мама.

Мы поднялись на второй этаж.

Я заметила, как Мария Викторовна с интересом рассматривает интерьер.

— Очень уютный дом, — искренне сказала она.

— Спасибо, — улыбнулась мама. — Я сама всё подбирала.

Мама и Мария Викторовна продолжили изучать дом, а я неожиданно осталась в компании мужчин.

Точнее, Александр о чём-то болтал с моим папой, а я оказалась рядом с его отцом.

— А как вы познакомились с моими родителями?

— А с твоими родителями мы познакомились, когда переехали сюда. Мы все работаем археологами, поэтому довольно быстро нашли общий язык, — Григорий Степанович тепло улыбнулся.

— Но почему вы не в командировке?

— Потому что нам больше достаётся бумажная работа, — усмехнулся Григорий. — Сейчас вообще повезло. Мы как раз взяли отпуск. Давно хотели сделать ремонт в квартире. Жить среди строительной пыли — удовольствие сомнительное, поэтому решили совместить приятное с полезным.

— И пожить у вас, если вы не против, — тепло улыбнулась Мария Викторовна, включаясь в наш разговор.

Она подошла к Григорию и приобняла его. Смотрятся они супер мило. Я улыбнулась им и коротко кивнула.

На вид они приятные люди. Если честно... после разговора с ними мне стало немного спокойнее. Они совсем не были похожи на людей, способных причинить кому-то зло. Даже Александр рядом с ними казался... другим. Сдержанным, немногословным, без гаденьких шуточек. Может, это он настоящий? Или это просто хорошая актёрская игра?

Мы дружной компанией пошли обратно на кухню. Корка напряжения, которая образовалась, между нами, с самого начала, постепенно начала отваливаться. И меня это радовало.

— Ну что, может, в настолку? — предложил папа, доставая с полки коробку.

— О-о-о! — тут же оживилась я.

— Знал, что ты оценишь, — с широкой улыбкой сказал папа.

Это моя любимая игра.

За одну минуту нужно объяснить напарнику как можно больше слов, не называя их. Можно использовать описание, синонимы,
антонимы. Главное — угадать больше, чем соперники.

Чем больше компания, тем веселее проходила партия. Мы быстро разделились на команды. Папа играл с Григорием Степановичем. Мама — с Марией Викторовной. А мне конечно же... Достался Александр. Я тяжело вздохнула.

— Не переживай, — тихо сказал он, садясь рядом. — Я не кусаюсь.

— Очень жаль, — со вздохом сказала я.

— Так это можно исправить, — хитро улыбнувшись, сказал Александр.

— Только попробуй, — угрожающе сказала я, недобро на него взглянув.

Он тихо усмехнулся.

Игра началась.

И... к моему огромному удивлению, играть с Александром оказалось невероятно легко.
Стоило мне начать объяснять слово, как он почти сразу понимал, о чём речь. Потом мы менялись ролями, и уже я угадывала его объяснения буквально с первых секунд.

— Это бесконечность, — коротко сказала я.

— Космос, — к моему удивлению, быстро ответил Александр.

— Это дерево... с белой корой!

— Берёза, — не задумываясь ответил Александр.

— Это то, что мы чувствуем, когда кто-то злится.

— Страх, — выпалил он.

— Нет, не страх... — я замялась, лихорадочно пытаясь подобрать слова. — Когда кто-то злится, мы... ну... чувствуем эту...

Таймер тикал.

— Это как... э-э...

— Напряжение? — подсказал Александр.

— Да! — радостно крикнула я.

Раунд за раундом мы набирали очки.
К концу игры отрыв стал настолько большим, что остальные уже начали возмущаться.

— Да вы жульничаете! — смеясь, сказала мама.

— Требую проверки! — поддержал её папа.

— Проигрывать тоже надо уметь, — довольно произнёс Александр.

— Не подливай масла в огонь, — толкнула я его локтем.

— Победителей не судят, — гордо сказал Александр с тёплой улыбкой, глядя на спорящих родителей.

Мама доказывала папе, что тот играл нечестно, а ему приходилось оправдываться перед ней.

Родители Александра тоже спорили между собой, но это выглядело не как ссора, а как милая семейная перепалка, в которой каждый знал, что на самом деле никто не злится.

— Очень самоуверенно, — сказала я, чтобы подколоть Александра.

— Но ведь правда, — посмотрев мне в глаза, сказал он.

И в его глазах я увидела такую нежность и тепло, что меня это напугало. Но я просто улыбнулась ему и быстро отвела взгляд.

Споры перешли к решению сыграть ещё один раунд — для баланса вселенной.
Команды остались те же. Я уже как-то свыклась с мыслью о том, что играю с Александром. Он мне больше не казался неприятным. Наоборот. Оказался весёлым и довольно быстро думающим парнем.

— Ура! Мы победили! — радостно вскрикнула я.

Не успев даже подумать, я по привычке обняла человека рядом. Только через пару секунд до меня дошло... Это был не папа. И не Камилла. Это был Александр. Я резко отстранилась.

— Ой... извини... — смущённо пробормотала я. — По привычке.

Он несколько секунд молча смотрел на меня. Потом уголки его губ медленно приподнялись.

— Мне, пожалуй, стоит почаще выигрывать, — с тёплой улыбкой сказал Александр.

— Даже не мечтай, — как-то высокомерно сказала я.

Не понимаю сама, что говорю. Надо сначала подумать, а потом сказать. Но я делаю наоборот.

— Уже мечтаю, — продолжал улыбаться Александр.

Что он хочет добиться своими улыбочками? Я закатила глаза, стараясь скрыть улыбку.

Почему-то рядом с ним становилось... Легче. Особенно после того, как он спас меня от гопников. С ним почему-то я чувствовала себя защищённой. Может, это потому, что я всё ещё ему благодарна, и это проявляется именно так? Не знаю.

— Кхм-кхм, — демонстративно покашлял папа.

Мы одновременно повернули головы.

— Я, конечно, рад вашему командному духу, — с напускной серьёзностью сказал он, — но без победы из-за этого стола не уйду.

— Поддерживаю! — тут же заявил Григорий Степанович.

— Реванш! — одновременно сказали мама и Мария Викторовна.

Я повернулась к Александру.

— Всё, Александр, готовься проигрывать.

Он усмехнулся.

— Это мы ещё посмотрим.

Игра началась заново.