Тени прошлого

Я ждал. Минуты текли медленно, как тягучий сироп, и каждая казалась вечностью. Я лежал на кровати и смотрел на часы — стрелки двигались с невыносимой медлительностью, как улитка или черепаха. Я слышал, как в коридоре стихают шаги, как голоса медсестёр становятся всё тише, а потом пропадают и вовсе. Наступила тишина — та самая, которую я так долго ждал.

Под эту тишину я чуть не заснул. Дав себе мысленный подзатыльник, я прогнал сон. Для подстраховки я подождал ещё немного времени, то и дело прислушиваясь к каждому шороху и голосу. Где-то далеко хлопнула дверь, но этот звук не имел ко мне никакого отношения.

Я тихонько поднялся с кровати, стараясь делать всё бесшумно. Сердце колотилось где-то в горле, готовое вырваться наружу. Всё же сбегаю я впервые в жизни.

Я вышел из палаты и огляделся. Коридор был пуст. Только тусклый свет ламп слабо освещал белые стены, и тени от них падали на пол, словно призраки, которые хотели меня остановить. Но я пошёл. Не быстро, но и не медленно — одновременно стараясь не создавать шума и двигаться быстрее. Я шёл ровно, чтобы не привлекать внимания.

Я знал, что служебная дверь уже рядом. Осталось всего несколько метров, и я буду у цели. И вот я стоял в третий раз у той самой двери, но теперь меня точно никто не поймает с поличным! Бог любит троицу, как говорится.

Я посмотрел на старый замок, который я пытался взломать. Он был ржавым и с виду создавал вид ненадёжности. Интересно, сколько он тут провисел? Я достал из кармана тонкую пластиковую карту, которую нашёл на тумбочке. Она валялась без дела, ну а мне сейчас явно нужнее. Я вставил её в щель замка и стал давить в надежде, что дверь откроется.

Дверь не поддавалась. Тогда я надавил ещё сильнее, почувствовав боль в руках. Замок издал тихий щелчок, и дверь приоткрылась.

— Бинго! — сказал я сам себе шёпотом и улыбнулся, но не долго — я мотнул головой в сторону, чтобы прийти в себя. Я же всё ещё не сбежал теоретически.

Но вместо того чтобы рискнуть и зайти, я замер как вкопанный, не зная, что делать дальше. Сердце забилось так сильно, что я боялся, что его услышат. Я выдохнул и толкнул дверь:

— С богом, — сказал я сам себе с надеждой, что там никого не будет.

Она открылась настежь, и в лицо ударил холодный ночной воздух. Я поёжился от холодного ветра. Я шагнул вперёд и оказался на улице. Чёрт возьми, свобода!

Вдох. Первый за долгое время настоящий вдох свободы. Странно, но я ощутил себя заключённым, который долго сидел в тюрьме и наконец сбежал оттуда. Свобода, городской воздух, возможность делать что хочешь, пойти куда хочешь — а не быть в плену больницы, медсестёр и врачей.

Я прошёл как можно дальше от служебного входа и вот я стоял на больничном дворе. Вокруг много зелени, деревьев, несколько лавочек с мусорными урнами. Но что меня обрадовало больше всего, так это то, что вокруг не было ни души. Никого, кроме меня в больничном костюме, который умудрился сбежать из палаты в такой холод.

Погасшие фонари и тени деревьев, которые раскачивались от ветра, — всё это я видел своими глазами. Здание больницы возвышалось за моей спиной, огромное и белое, как тюрьма. Оно нагоняло на меня тоску и обречённость, из которой я пока что сбежал. Я не оглядывался, потому что знал — тут никого не будет. Ну какой дурак выйдет на улицу в такой холод? Мне кажется, каждый уважающий себя человек не вышел бы в больничной одежде, а своих вещей у меня, на удивление, не было.

Я пошёл вперёд, вдыхая свободный воздух.

Куда я шёл, я не знал. Просто подальше от этого места, а дальше решу. Город уже спал. Улицы опустели, только изредка проезжали редкие машины. Я даже завидовал им — они ехали домой к семье, их ждали выходные и дни с любимыми родственниками, а не моя проблема с той чёртовой запиской!

Я шёл по тротуару, не в силах думать о записке и о том, кто её мог оставить и для чего. Я вдыхал ночной холодный воздух, в голове было пусто, но в груди легко. Как будто я сбросил с плеч тяжёлый груз, который мешал мне дышать, и вот я скинул этот балласт. Я не знал и не понимал, куда иду, но каждый шаг был намного лучше, чем пребывание в той тоскливой больнице, где пахло стерильностью, лекарствами и металлическим запахом, от которого меня выворачивало.

Сам не замечая того, я дошёл до скамейки в местном парке и сел от бессилия. Усталость навалилась на меня, и я почувствовал, что вот-вот засну прямо на этой скамейке, как бездомный или какой-нибудь алкаш. Я прилёг и почувствовал, как всё тело ноет от напряжения. Я закрыл глаза и попытался собраться с мыслями.

Мне нужно было хоть какое-то место. Какое-то убежище, где можно спрятаться и переждать ночь. Домой я не мог идти — инстинкт самосохранения подсказывал мне, что это очень опасно. Там меня явно ждут не ответы, а ловушка.

Я уже хотел встать и идти дальше, как вдруг услышал шаги. Я резко открыл глаза и увидел перед собой человека. Он выглядел как бродяга — старый, уставший, с седой бородой и потрёпанной одеждой. От него пахло перегаром и чесноком. Или мне казалось, что это что-то другое? Он смотрел на меня с любопытством и, как мне показалось, с пониманием. Наверное, принял меня за своего.

— Ты явно не похож на тех, кто гуляет здесь ночью, — сказал он, и голос его был хриплым. — Что случилось?

А нет, не принял. Он просто решил спросить меня, всё ли со мной хорошо, или просто хотел попросить у меня деньги на еду или алкоголь. Я хотел отмахнуться от него, но что-то в его глазах остановило меня. Он не выглядел угрожающе. Наоборот, в нём было что-то такое, что заставляло слушать.

— Я... потерялся, — сказал я неуверенно.

Тот сразу оживился:

— Потерялся? — он усмехнулся и покачал головой. — Потерялся — это когда не знаешь, где дом. А ты, похоже, не знаешь даже, кто ты. Это же странно.

Меня парализовало. Я вздрогнул. Откуда он мог знать? Я же ничего ему не говорил. Откуда, чёрт возьми?

Он увидел, что я смотрю на него с таким взглядом, будто он узнал мою правду:

— Не смотри на меня так, — сказал он, будто прочитав мои мысли. — Я вижу, что ты бежишь. Видел много таких. И поверь мне: если ты бежишь, значит, есть от чего. Только вот вопрос — в правильную ли сторону?

Я потупил взгляд, думая, что ему ответить. И главное — кого он видел, которые бегут от кого-то или чего-то? Может, он как-то замешан в этом? Я ответил ему с вызовом:

— А ты знаешь, куда мне надо? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает отчаяние.

Он прищурился, посмотрел на меня, изучая моё лицо, а потом сказал:

— Не знаю. Но скажу тебе одно: не доверяй тем, кто предлагает тебе лёгкие ответы. Правда всегда прячется в тенях. И иногда лучше идти в темноту, чем оставаться в свете, где все лгут. Уж поверь мне!

На этих словах он развернулся и медленно, не спеша, пошёл прочь, оставляя меня одного на скамейке. Я смотрел ему вслед и чувствовал, как его слова застревают в моей голове, как иглы, которые не вытащить. Может, нужно было попросить у него помощи? Хотя бы совет, где можно переночевать одну ночь? Но я подумал, что не стоило — вдруг он хочет меня обмануть и заманить в ловушку. Как говорится, что не делается — к лучшему.

Я резко вздохнул, встал со скамейки и пошёл дальше.

Прогуливаясь по городу на рассвете, я сумел найти какой-никакой заброшенный дом в конце улицы. Он выглядел как руина, но в нём можно было укрыться от ветра, который продул меня до костей. Я пролез через разбитое окно и оказался в пустой комнате. Всё было разбито — окна выбили вандалы или такие же бездомные, как я, которые тоже искали место для ночлега. Помимо разбитого стекла я обнаружил деревяшки из-под старой мебели. Матраса, к сожалению, не было.

Я зашёл в более-менее целую комнату. Здесь пахло пылью, сыростью и ещё чем-то. Я приставил деревяшку к стене и сел на неё, прижав колени к груди. И впервые за долгое время позволил себе просто перевести дух.

Я был здесь в безопасности. Пока что. На недолгое время — может, на день, а может, и на несколько часов. Как никак, помимо меня это место могли обнаружить незваные гости — бомжи или наркоманы. А этого мне не надо — не хватало мне ещё одних проблем.

Я попытался заснуть, но чувствовал, что кто-то смотрит на меня. Я резко обернулся, испугавшись, но в окне никого не было. Только тени. Только утро, сменяющее ночь, которая, казалось, следовала за мной.

Показалось ли мне, что на меня кто-то смотрит, или нет — я не знал. От этого сделалось жутко, и я понял, что надо хотя бы немного отдохнуть и уходить отсюда немедленно.