Тени прошлого

Тишина. Она была какой-то странной — не той тишиной, которая бывает ночью, когда все спят, а той, которая давит. Глухой, белой, стерильной тишиной, которая заполняет каждую клетку тела. Я не знал, сколько я пробыл без сознания. Не знал, сколько спал. И не знал даже самого простого — где я вообще нахожусь? Что произошло?

Найдя в себе силы, я приоткрыл глаза. Свет бил в них резко, чуждо, заставляя щуриться. Я попытался приподнять голову, но боль пронзила затылок — острая, пронизывающая, как удар ножом. Я застонал и снова упал на подушку. Воздух был холодным. Пахло лекарствами и чем-то металлическим — запахом, который я не мог ни с чем связать, но который казался мне смутно знакомым.

Я смотрел в потолок. Белый. Пустой. Как моя голова.

«Где я?» — задал себе риторический вопрос я.

Ответа не последовало. Только пустота, которая разрасталась внутри меня, как тёмное пятно, затягивая всё, что я когда-либо знал. Моё прошлое исчезло. Мои воспоминания растворились. Осталась только эта белая комната и я — человек без имени, без лица, без истории.

Я лежал на жёсткой кровати, накрытый тонким белым одеялом, которое кололось и не грело от слова «совсем». Рядом стояла капельница — прозрачная трубка тянулась к моей руке, и я чувствовал, как холодная жидкость, кажется, физиологический раствор, вливается в мои вены. На тумбочке стоял стакан с прозрачной водой. В углу — одиночный стул и небольшой шкаф для одежды. На стене висели обычные часы, стрелки которых медленно двигались, отсчитывая время, которое я не мог осознать.

Я попытался поднять руку, но она была тяжёлой и словно чужой. Не моей. Я провёл пальцами по лицу и наткнулся на повязку. Она плотно прилегала к виску, и я чувствовал, как под ней пульсирует боль — тупая, ноющая, которая не давала сосредоточиться.

«Да что со мной случилось?»

Ответа снова не последовало. Моя голова была совершенно пустой, словно оттуда всё вышибли. Там не было ничего, кроме тумана, который мешал думать. Я силился вспомнить хоть что-то: своё имя, очертание лица, своё прошлое, детство. Но всё было тщетно. Всё, что я мог ухватить, разваливалось, как песок в руках.

Я лежал и смотрел в потолок, и вдруг дверь открылась. В комнату вошла женщина в белом халате. Ага, это означает, что я в больнице, в палате, и со мной что-то случилось. Возможно, с моим здоровьем. Она была стройной, светлые волосы уложены в аккуратный пучок. Она посмотрела на меня холодными глазами и что-то записала в бланк, даже не взглянув на меня.

За ней появилась медсестра — молодая девушка с добрым лицом и светло-каштановыми волосами, собранными в хвост. Первое, что я подумал: «Такая красивая девушка тут делает в этой больнице? Ей место в салоне красоты с её внешностью». Но я отогнал эту мысль — сейчас было не до этого.

Она подошла ко мне, улыбнулась и сказала мягко:

— О, вы уже проснулись! Как вы себя чувствуете?

Я хотел что-то ответить, но голос не слушался. Вместо этого я выдавил из себя лишь хрип:

— Где я?

— Вы в больнице, — ответила врач, не поднимая глаз. — Вы попали в аварию. У вас сильное сотрясение мозга и потеря памяти — ретроградная амнезия. Вас привезли два дня назад. Вы были без сознания. Думали вас отвести в реанимационный блок, но состояние стабилизировалось.

— Авария? — переспросил я, чувствуя, как слова тяжело выходят изо рта. Я не помнил этого, как ни странно, но всё же был в шоке.

Медсестра кивнула мне, поддерживая, и продолжила:

— Да, — сказала врач и подошла ближе. — Вас сбила машина на перекрёстке. Вы получили серьёзную травму головы. Сейчас ваше состояние стабильное, но память может вернуться не сразу. А может и не вернуться вовсе.

Мне показалось, что она говорила спокойно, как будто речь шла о погоде. А я чувствовал, как внутри меня всё рушится. Стены, которые я не знал, начали давить на меня.

— Я не помню, — сказал я, и голос мой дрогнул. — Я ничего не помню.

— Это нормально, — ответила она. — Амнезия — распространённое явление после таких травм. Мы проведём обследование, но будьте готовы к тому, что память может не восстановиться полностью.

С этими словами она развернулась и вышла из моей палаты, не сказав больше ни слова. Медсестра задержалась, поправила одеяло и улыбнулась мне:

— Всё будет хорошо, — сказала она тихо. — Просто дайте себе время. И вы обязательно поправитесь.

Я хотел кивнуть ей или сказать что-то вроде «спасибо», но она уже ушла, и я остался один в этой белой комнате. Я лежал и смотрел в потолок, пытаясь вспомнить хоть что-то: любое имя, любое очертание лица, любой звук из прошлого. Но перед глазами была только пустота.

Спустя несколько часов медсестра принесла мне обед. Суп с хлебом и второе. Она поставила поднос на тумбочку и ушла, не сказав ни слова. Я смотрел на еду, но есть не хотелось — аппетита попросту не было. К тому же еда выглядела неаппетитно, серая и безвкусная, как и всё вокруг. Всё казалось мне чужим. Я чувствовал себя пришельцем в этом мире, который должен был быть моим.

Я хотел встать, но ноги едва держали меня, и я чувствовал, как каждое движение отдаётся болью в голове. Медсестра заглянула в палату:

— Хотите в туалет?

Я слабо кивнул. Она сразу подошла ко мне, помогла подняться и проводила до двери. Я медленно, с трудом переставляя ноги, вошёл в маленькую комнату с кафельным полом. Закрыл за собой дверь и остановился. Встал перед зеркалом и вгляделся в своё отражение.

Бледное лицо. Синяки. Повязка на виске. Кто этот человек? Я не узнавал себя. Это лицо было чужим, словно я смотрел на незнакомца, который случайно оказался в моём теле. Я провёл пальцами по щеке, по подбородку — и не почувствовал ничего. Ни связи, ни узнавания.

Я подошёл к раковине и включил воду. Прохладная струя успокаивала, стекала по рукам, принося облегчение. Я аккуратно потер лицо руками и вдруг почувствовал, что в кармане больничных штанов что-то есть. До этого я не чувствовал там ничего.

Я засунул руку, думая, что там тугой бинт или что-то вроде этого, но нащупал листок бумаги. Я вытащил его, развернул дрожащими пальцами и прочитал:

«Ты не тот, за кого себя выдаёшь. Ты не жертва. Ты убийца. Беги».

Моё сердце остановилось на мгновение, а потом забилось с бешеной скоростью и силой, готовое вырваться из груди. Я перечитал записку снова и снова, пока не понял содержание. Руки всё ещё дрожали. Холод пробежал по спине, заставив меня вздрогнуть.

Кто-то знает, кто я. Кто-то явно знает правду. И кто-то хочет, чтобы я её узнал тоже. Но кто оставил мне эту записку? И для чего? И главное — как это сделали? Врачи? Или посторонний человек?

Я сжал записку в кулаке и прижал её к груди, чувствуя, как бумага мнётся в моей руке. Теперь я точно знал: мне нужно срочно сбежать. И желательно — как можно скорее. Чем раньше, тем лучше.