Тихая вспышка

Сея сидела в своей комнате, листала телефон и думала: вот интересно, можно ли сойти с ума от безделья, если ты айдол и тебе запрещено выходить без сопровождения?

Скандал с фото — тот, первый — уже почти стих. Юридический отдел отработал, посты удалили, аккаунты заблокировали. Госпожа Ким на собрании сказала: «Теперь будьте аккуратнее», — таким тоном, будто объясняла детям, почему нельзя совать пальцы в розетку.

И Сея старалась. Правда старалась. Два дня она не выходила дальше коридора JYP. Два дня ела доставку, смотрела дорамы и развивала в себе способность не сходить с ума в четырёх стенах.

На третий день поняла: не её это.

Она написала Джисону.

«Я сейчас полезу на стену. Спасай».

Ответ пришёл через тридцать секунд.

Что, прям прямо сейчас?»

«Прям. Уже пакую рюкзак».

«Ты не умеешь паковать рюкзак. Ты кладёшь всё в одну кучу и надеешься, что закроется».

«Джисон. Прогулка. Ты. Я. Сегодня. Или я реально полезу на стену».

Пауза. Потом:

«Ладно. Но мы делаем это нормально. Никаких модных курток. Никаких «айдольских» масок. Просто два урода в кепках».

«Два урода в кепках».

«Вот. Это наш концепт».

Джисон придумал план. Он вообще любил планы — составлял их так же серьёзно, как писал тексты для песен: с паузами, с припевами, с бриджем в конце.

— Правило первое, — сказал он, когда они встретились у служебного выхода. — Никаких машин агентства. Берём такси.

— Окей.

— Второе. Ты надеваешь то, что носила бы, если бы тебя никто не знал. Свитер, джинсы, кепка. Никаких серёг, никаких колец.

— У меня нет колец.

— Тем лучше. Третье. Мы не фотографируемся. Не едим в местах, где есть шансы встретить фанатов. И не ведём себя как айдолы.

— А как айдолы не ведут себя?

— Ну, не улыбаются так, будто у них репетиция. Не ходят так, будто на них смотрят. Не поправляют волосы каждые три секунды.

— Я не поправляю.

— Поправляешь. Я считал.

Сея посмотрела на него. Джисон стоял в огромном худи, кепке, надвинутой на брови, и выглядел так, будто собирался ограбить магазин. Не айдол — подросток, который переоделся в тёмное.

— Ты похож на грабителя.

— Зато не похож на айдола. Работает.

Сея натянула свою кепку — обычную, серую, без логотипов. Накинула худи поверх футболки. Посмотрела в зеркало: обычная девчонка, каких в Сеуле миллион. Ничего особенного.

— Ну? — спросила она.

— Нормально, — кивнул Джисон. — Даже я бы тебя не узнал.

— Очень смешно.

— Я стараюсь.

Они выбрали старый парк на окраине района — тот, куда фанаты не добирались. Туда не вели «айдол-маршруты», там гуляли бабушки с собаками и студенты с термосами.

В такси Джисон сидел, вжавшись в сиденье, и шептал:

— Не смотри в окно. Кто-нибудь увидит.

— Джисон. Мы в такси. Тут тонировка.

— А водителю ты не кажешься знакомой?

Сея покосилась на водителя — пожилой мужчина, который слушал радио и не проявлял ни малейшего интереса к пассажирам.

— Нет. Мне не кажусся.

— Хорошо. Просто... сидим тихо. Доехали. Вышли. Всё.

— Ты так говоришь, будто мы в кино про шпионов.

— Мы и есть в кино про шпионов. Только шпионы — два идиота в кепках.

Сея фыркнула и прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться.

Парк встретил их тишиной и запахом мокрых листьев. Был конец осени, деревья уже полегли в жёлтое, а солнце висело низко, будто тоже устало.

Они шли по аллее, и Сея чувствовала, как с плеч уходит что-то тяжёлое. Не колено — оно молчало, и она не думала о нём. А вот это напряжение последних дней: заголовки, шёпот, госпожа Ким с её «будьте аккуратнее» — всё это стало легче.

— Как ты вообще? — спросил Джисон, засовывая руки в карманы.

— Нормально. Два дня не выходила. Думала, привыкну. Не привыкла.

— Ты? Не выйти на улицу? Ты же через день сбегала, когда тебе было пятнадцать.

— Это было другое. Тогда меня никто не снимал.

Джисон кивнул. Не спорил, не утешал. Просто кивнул, потому что понимал: разница между «не хочу выходить» и «не могу выходить без последствий» — огромная.

— Помнишь, — сказал он через минуту, — когда мы в первый раз гуляли вдвоём? Ты тогда сказала, что если кто-нибудь снимет нас вместе, ты скажешь, что я твой кузен.

— А ты сказал, что у тебя другая фамилия и это не сработает.

— А ты сказала: «Люди не проверяют фамилии, они проверяют вайб».

— И ты спросил, что такое «вайб».

— Я не использовал это слово в те годы! Я был серьёзным подростком!

— Ты был занудой.

— Я был образованным.

— Это одно и то же.

Они засмеялись. Тихо, не на всю аллею, но по-настоящему. Так, как смеются люди, которые знают друг друга так давно, что уже не пытаются казаться кем-то.

Они дошли до маленького кафе на углу парка. Внутри пахло корицей и жареным тестом. За стойкой стояла женщина лет пятидесяти, которая посмотрела на них без узнавания — просто как на двух уставших подростков, которым нужно тепло.

— Клубничный чай? — спросил Джисон, глядя на меню.

— Откуда ты знаешь, что здесь есть клубничный?

— Я не знаю. Но если нет — попрошу сделать. Я умею просить.

— Ты умеешь нудеть.

— Это одно и то же.

Сея закатила глаза, но улыбнулась. Джисон подошёл к стойке, что-то сказал женщине — тихо, вежливо, с этой своей манерой говорить так, будто просит не для себя, а для кого-то очень важного. Женщина кивнула, улыбнулась, полезла за чайными пакетиками.

— Клубничный, — сказал Джисон, вернувшись с двумя стаканами. — Один для тебя. Один — нормальный, для меня.

— А какой твой?

— Зелёный. Я не пью сладкое после трёх.

— Сейчас один.

— И что. Правило есть правило.

— Ты ужасный.

— Я последовательный.

Они сели у окна. В углу, где с улицы их было не видно. Сея обхватила стакан обеими руками — не потому что замёрзла, а потому что любила это ощущение: тепло в ладонях, сладость во рту, тишина вокруг.

— Знаешь, — сказала она, — когда я была маленькой, папа хотел, чтобы я пошла в семейный бизнес. Учила отчёты, графики. А я смотрела на них и думала: я хочу танцевать.

— И ты ему сказала.

— Сказала. Он не кричал. Просто спросил: «Ты уверена? Потому что это не про платья и свет. Это про боль». И я сказала «да».

— И он отпустил.

— Не сразу. Но отпустил. Сказал: «Тогда танцуй. Но не прячь, когда тяжело».

Джисон кивнул. Они помолчали. В этом молчании не было неловкости — только то, что бывает между людьми, которым не нужно заполнять паузы словами.

— А ты? — спросила Сея. — Ты хотел быть айдолом с самого начала?

— Не знаю, — Джисон пожал плечами. — Я хотел, чтобы меня слышали. Петь — это один способ. Мог бы быть кем-то другим. Но музыка... музыка — это как дышать, только громче.

— Красиво.

— Я не специально. Так вышло.

Сея посмотрела на него. Джисон сидел, опустив глаза в стакан, и не понимал, насколько серьёзным было то, что он сказал. Или понимал, но не придавал значения — потому что для него это было очевидно.

— Джисон.

— Что?

— Спасибо, что ты... просто ты.

— Ну, спасибо. Я тоже старался быть собой, хоть это и нелегко.

— Заткнись.

— Ты первая начала.

Они вышли из кафе, когда солнце уже садилось. Парк стал золотистым, почти сказочным. Сея шла медленно — не из-за ноги, просто потому что не хотела, чтобы этот вечер заканчивался.

И тут она заметила.

Мальчика лет шестнадцати. Он стоял у дерева и смотрел. Не просто смотрел — его телефон был в руке, экран горел, камера работала.

Сея почувствовала, как внутри что-то сжалось. Не страх — усталость. Вот опять. Опять кто-то с телефоном. Опять кадр, пост, подпись, шум — Джисон, — тихо сказала она.

— Вижу, — ответил он. И его голос стал другим — без шутки, без подначки. Просто: «Я вижу. Я рядом».

Было уже поздно. Мальчик не был фанатом — фанаты подходят, просят автограф, кричат. Этот просто снимал. Молча. Профессионально.

Джисон чуть двинулся вперёд, вставая так, чтобы закрыть Сею собой.

— Не reagируй, — прошептал он. — Идём дальше. Как будто ничего нет.

Они пошли. Обычным шагом. Два урода в кепках. А мальчик убрал телефон и быстро зашёл за угол.

Такси они ловили на другой стороне парка Джисон стоял на краю тротуара, махая рукой, а Сея смотрела в темнеющее небо и думала: вот так, наверное, всегда будет. Хочешь просто погулять с другом — а мир не даёт. Хочешь просто посидеть с чаем — а кто-то делает из этого историю.

Телефон пискнул. Юна.

«Сея. Скажи, что это фотошоп».

Сея не ответила. Посмотрела на Джисона. Он уже прочитал что-то на своём экране и шёл к ней с таким лицом, будто хотел сказать «прости» и одновременно «я не виноват».

— Прости, — сказал он. — Я думал, мы спрятались.

— Мы спрятались, — ответила Сея. — Просто спрятаться — не значит быть невидимыми.

Машина агентства приехала через десять минут. Чан прислал её без вопросов, без «что вы натворили». Просто: машина, адрес, езжайте.

В здании JYP их ждала госпожа Ким. Без улыбки.

— Вы знали, что за вами следят?

— Думали, что нет, — честно сказал Джисон.

— Знали, — сказала Сея. — Но надеялись.

Госпожа Ким кивнула. Не осуждающе — устало.

— Заявление будет стандартное. «Друзья. Коллеги. Нет романтических отношений». И вы — молчите. Оба.

— Опять молчать, — тихо сказала Сея.

— Пока мы не поймём, кто сливает. Потому что эти фото не случайны. Тот мальчик у дерева — его кто-то навёл.

Сея посмотрела на Джисона. Тот стоял рядом

руки в карманах, и лицо у него было то самое — «я виноват, но не знаю, что делать». Ей захотелось сказать ему, что это не его вина. Что он просто принёс ей клубничный чай. Что больше он ничего не делал.

Но госпожа Ким стояла рядом, и слова не шли.

Вечером, дома, Сея лежала на кровати, телефон экраном вниз. Она не читала заголовки. Не хотела.

Сообщение от Джисона:

«Прости, что всё так вышло. Я хотел просто дать тебе выдохнуть».

Она написала:

«Ты дал. И это самое главное».

Пауза. Потом:

«Чай был хороший, кстати».

«Ты его не пил. Ты пил зелёный».

«Но я видел, что тебе понравился. Этого достаточно».

Сея улыбнулась. Убрала телефон. Закрыла глаза.

День был хороший. Потом стал плохим. Но та часть, где они сидели в кафе и смеялись, — она осталась. И её не вырезать ни одним постом, ни одним заголовком.

_____________________________________________1695 слов

Только что посмотрели с мамой и младшими сёстрами примерно 6 серий мультика "по ту сторону изгороди" чем то похоже на гравити фолз очень интересно советую всем посмотреть

Кста тот конспект по литературе который я не хотела писать я сдала на 5+ короче делала через не хочу

Завтра уже придут обезьяна тупи и иногентий а вот мяфка ещё неделю на больничном как я вообще буду без неё мне скучно без моей дуры