Моё лето в Вулфборо

На следующее утро я проснулась как обычно от солнечного света, который пробивался сквозь тонкие занавески и ложился прямо на стену напротив кровати, несколько секунд я просто лежала, глядя на потолок и пытаясь вспомнить, какой сегодня день, а потом перед глазами почему-то сразу возник вчерашний золотой компас на моей шее, и я машинально коснулась его пальцами, вспомнив, как Теон застёгивал цепочку, как смотрел на меня после этого и как совершенно спокойно сказал: «Просто носи», от чего я сама себе улыбнулась, хотя тут же попыталась отогнать эту улыбку, потому что последнее время в моей голове и без того было слишком много взглядов, намёков и разговоров, а мне хотелось хотя бы утром ни о чём таком не думать. Я встала с кровати, приняла душ, надела светлые джинсовые шорты, свободную белую майку и тонкую голубую рубашку, оставив её расстёгнутой, волосы расчесала и оставила распущенными, после чего спустилась вниз, рассчитывая застать всех за завтраком, но на кухне оказалось неожиданно тихо, только Ники сидела за островком с кружкой какао и листала что-то в телефоне, а перед ней стояла тарелка с тёплыми сырниками, клубникой и маленькой пиалой сметаны.

— Доброе утро, — сказала я, проходя на кухню и забирая со стола стакан апельсинового сока.

Ники подняла голову и улыбнулась.

— Доброе, соня, — сказала она, отставляя телефон в сторону и внимательно оглядывая меня. — Я уже хотела идти тебя будить.

— Зачем?

— Потому что мне скучно, — совершенно серьёзно ответила она, после чего взяла клубнику и добавила, прищурившись: — А когда мне скучно, я начинаю придумывать неприятности.

— Тогда я вовремя пришла, — рассмеялась я, садясь напротив неё. — Какие неприятности?

— Пока не придумала, — она задумалась, постукивая пальцем по кружке. — Но могу придумать.

Я рассмеялась, и в этот момент на кухню вошла Тереза, поставила передо мной тарелку с сырниками и ещё одну чашку какао.

— Ешьте обе, пока остальные не проснулись, — сказала она, улыбаясь нам. — Иначе через десять минут здесь будет невозможно найти даже чистую тарелку.

— Мы никому ничего не скажем, — заговорщически ответила Ники, прикрывая рот ладонью.

Тереза рассмеялась и ушла, а я посмотрела на Ники.

— Мне кажется, ты слишком хорошо умеешь договариваться с людьми.

— Это семейное, — сказала она с серьёзным видом. — У нас иначе нельзя выжить.

Мы завтракали медленно, без спешки, иногда перебрасываясь совершенно бессмысленными фразами, и именно в какой-то момент я поймала себя на мысли, что мне удивительно легко рядом с ней, не нужно следить за словами, не нужно думать, как я выгляжу со стороны, не нужно угадывать реакцию, и это было совсем не похоже на мои разговоры с Теоном, Вероном или Адрианом, где каждое слово почему-то ощущалось чуть тяжелее, чем должно было быть.

— Знаешь что? — вдруг сказала Ники, отодвигая пустую тарелку и подпирая подбородок ладонью. — Сегодня ты моя.

Я рассмеялась.

— В смысле?

— В прямом, — она посмотрела на меня с таким выражением, будто всё уже решила. — Сегодня никаких братьев, никаких «Ария, пойдём», никаких прогулок с Теоном и никаких соревнований с Вероном, сегодня мы проводим день вдвоём.

— А они будут против?-хитро улыбнувшись ответила ей я

— Пусть попробуют, — совершенно спокойно ответила Ники, после чего улыбнулась. — Я младшая сестра, мне всё можно.

— Ты уверена?

— Нет, — призналась она, рассмеявшись. — Но звучит убедительно.

Я покачала головой.

— Хорошо, я твоя.

— Отлично, — сказала Ники, хлопнув ладонями по столу. — Тогда собирайся, я покажу тебе кое-что.

— Опять секретное место?

— Не совсем.

— А что тогда?

Она загадочно улыбнулась.

— Секретный человек.

Я уставилась на неё.

— Что?

— Пойдём, потом объясню.

Через двадцать минут мы уже шли по лесной дорожке за домом, солнце пробивалось между высокими деревьями, где-то далеко слышался смех Финна, который, кажется, уже успел устроить какую-то игру с Сэмом, но Ники уверенно вела меня всё дальше, иногда оглядываясь, чтобы убедиться, что я иду следом.

— Ты точно знаешь дорогу? — спросила я, переступая через корень дерева.

— Конечно.

— Ты так сказала в прошлый раз перед тем, как мы потерялись возле сарая.

— Мы не потерялись, — возмущённо ответила она, поворачиваясь ко мне. — Мы исследовали территорию.

— Мы двадцать минут искали дом.

— Это детали.

Я засмеялась, и она тоже, а через несколько минут лес расступился, и перед нами появилась небольшая деревянная площадка, спрятанная между деревьями, с двумя старыми креслами и видом на озеро, которого с самого дома почти не было видно.

— Ничего себе, — выдохнула я, остановившись.

— Я знала, что тебе понравится, — сказала Ники, присаживаясь на край деревянной площадки и свешивая ноги вниз.

Я села рядом.

— Ты часто сюда приходишь?

— Когда хочу побыть одна.

Я посмотрела на неё.

Отметила странную деталь,все ведут меня в те места,где хотят побыть одни.

— Тогда почему привела меня?

Она пожала плечами, несколько секунд смотрела на воду, а потом повернулась ко мне.

— Потому что ты уже не совсем чужая.

Я ничего не ответила, только улыбнулась, потому что эта простая фраза почему-то задела меня сильнее, чем я ожидала.

— А кем я тогда стала? — спросила я тихо.

Ники задумалась.

— Наверное, человеком, которого я могу привести сюда и не бояться, что он всё испортит.

— Очень высокое звание.

— Я серьёзно.

Она улыбнулась, потом достала из сумки два холодных лимонада.

— Я даже подготовилась.

— Ты притащила сюда напитки?

— И печенье.

— Ники, я тебя обожаю.

— Иначе и быть не могло.— сказала она с довольным видом, протягивая мне бутылку.

Мы сидели там довольно долго, пили лимонад, ели маленькое овсяное печенье с изюмом и разговаривали обо всём подряд, сначала о каких-то смешных историях из университета, потом о детстве, о том, кто из братьев в детстве был самым невыносимым, и я узнала, что Финн однажды попытался сделать водяную горку из мыла прямо на деревянной террасе, Верон в четырнадцать лет решил научиться готовить и чуть не сжёг кухню, а Адриан умудрялся спорить со взрослыми даже тогда, когда понимал, что неправ, просто потому, что ему было важно доказать свою точку зрения.

— А Теон? — спросила я, улыбаясь.

Ники посмотрела на меня с хитрым выражением.

— А вот Теон был самым сложным.

— Почему?

— Он с детства считал, что должен за всех отвечать, — сказала она, покручивая бутылку лимонада в руках. — Если кто-то падал, он первым бежал помогать, если кто-то ссорился, он вмешивался, если кто-то куда-то уходил, он спрашивал куда, с кем и зачем.

Я усмехнулась.

— Ничего не изменилось.

— Вообще, — рассмеялась Ники. — Иногда мне кажется, что ему просто нужно было родиться лет на сорок старше.

— Он и сейчас иногда ведёт себя так.

Ники внимательно посмотрела на меня.

— Иногда?

— Ладно, почти всегда.

Мы обе засмеялись.

Потом Ники вдруг стала серьёзнее.

— А тебе с ним...нормально?

Я замолчала, глядя на воду.

— Да.

— Точно?

— Да, — ответила я после короткой паузы. — Иногда он слишком... сильно всё воспринимает, но я не чувствую, что он хочет сделать мне плохо.

Ники кивнула.

— Он не хочет.

— Ты хорошо его знаешь.

— Я всех их хорошо знаю, — она улыбнулась, а потом посмотрела прямо мне в глаза. — И тебя я тоже уже начинаю понимать.

— И что же ты поняла?

— Ты делаешь вид, что тебя ничего не смущает, когда тебя на самом деле очень даже смущает.

Я удивлённо посмотрела на неё.

— С чего ты взяла?

— Потому что вчера, когда Теон подарил тебе цепочку, ты минут пять потом трогала этот кулон каждые тридцать секунд.

Я рассмеялась.

— Ты заметила?

— Я замечаю всё.

— Внимательная ты.

— Очень.

Она слегка толкнула меня плечом.

— Но можешь мне рассказывать, если захочешь.

Я посмотрела на неё и впервые за всё время почувствовала, что действительно могу.

— Мне нравится этот дом, — сказала я вместо этого.

— Это не ответ.

— Я знаю.

— Тогда ладно, — сказала Ники, не давя на меня, и снова посмотрела на озеро. — Расскажешь, когда захочешь.

И именно за это она мне понравилась ещё больше, потому что не стала вытягивать из меня признание, не начала расспрашивать о Теоне, Вероне и Адриане, не стала выбирать за меня, она просто дала понять, что будет рядом, когда я сама решусь говорить.

Мы вернулись домой только ближе к обеду, и стоило нам войти на кухню, как Финн сразу поднял голову.

— Где вы были?

— Секрет, — ответила Ники, проходя мимо него.

— Почему я не знаю?

— Потому что ты не Ники.

— Очень логично.

Я рассмеялась и поставила на стол принесённую нами корзинку с ягодами, а Ники тут же достала из холодильника большую миску салата, после чего мы начали помогать Терезе накрывать на стол, и через несколько минут кухня снова наполнилась голосами, запахом запечённой курицы с травами, картофеля с чесноком, свежих овощей, хлеба и холодного морса из вишни, а я вдруг почувствовала себя настолько естественно среди всего этого шума, что даже не сразу заметила Теона, стоявшего в дверях и смотревшего на меня.

— Где вы были? — спросил он, переводя взгляд с Ники на меня.

— Секрет, — ответила Ники раньше меня и довольно улыбнулась.

Теон посмотрел на сестру.

— Даже мне не скажешь?

— Особенно тебе, — ответила она, садясь за стол.

Я засмеялась, а Теон посмотрел на меня, чуть приподняв бровь.

— Значит, заговор против меня?

— Возможно, — сказала я, улыбнувшись ему.

Он покачал головой, но тоже улыбнулся.

— Ладно, — сказал он, садясь напротив. — Только вечером я всё равно узнаю.

— Не узнаешь, — вмешалась Ники, спокойно накладывая себе картофель. — Потому что это только наше.

Я посмотрела на неё и улыбнулась, а она ответила мне таким же взглядом, и в этот момент я поняла, что сегодня действительно получила не просто прогулку по лесу и красивое место у озера, а что-то гораздо важнее, у меня здесь появился ещё один человек, рядом с которым я могла быть собой, смеяться, молчать, говорить глупости и не бояться, что меня неправильно поймут.

После обеда мы снова ушли наверх, на этот раз просто в комнату, Ники включила музыку негромко, я легла поперёк кровати, она устроилась рядом с телефоном в руках, и мы несколько часов обсуждали всё подряд, от самых смешных преподавателей до того, кто из братьев хуже всех отвечает на сообщения, пока в какой-то момент Ники не посмотрела на меня поверх экрана.

— Ария?

— Мм?

— Я рада, что ты приехала.

Я повернула голову к ней.

— Я тоже рада.

Она улыбнулась.

— Только никому не говори, что я такое сказала.

— Конечно.

— Особенно Теону.

— Почему ему особенно ?

— Потому что он потом будет неделю ходить с видом «я знал, что она ей понравится».

Я рассмеялась так громко, что Ники тоже не выдержала, и мы обе ещё долго не могли успокоиться, пока снизу не раздался голос Финна, требующий перестать смеяться над ним, хотя мы даже не обсуждали его в этот момент, а я лежала на кровати и смотрела в потолок, понимая, что этот день оказался совсем не таким, каким я его представляла утром, и, наверное, именно поэтому он мне так понравился, потому что в нём не было ничего грандиозного, только лесная дорожка, холодный лимонад, печенье, разговоры до смеха и одна девочка, которая сначала была для меня просто младшей сестрой Сары, а теперь вдруг стала человеком, которому я уже совсем не боялась открыть что-то настоящее.