Ближе с каждой тренировки/ ФФ с ОЛЕГОМ ПРОКУДИНОМ

Грохот падения разорвал ночную тишину вагона.

Олег, сердце которого сжалось от нехорошего предчувствия, сорвался с места и бросился в купе Т/И.

Вбежав в комнату, он замер: Т/И лежала на полу, тихо постанывая от боли.

На её руке уже наливался синяк.

Рядом, опустившись на колени, сидел побледневший Мирослав.

Он бережно придерживал подругу за плечи, его руки заметно дрожали от переживания.

Увидев эту картину, Олег порывисто сделал шаг вперёд, но дорогу ему резко преградил Дима, брат Т/И. Его взгляд был холодным и злым.

- Отодвинься, - глухо процедил Олег, пытаясь обойти парня.

- Ей больно, я должен помочь.

- Ты? Помочь? - Мирослав поднял на него усталый, осуждающий взгляд.

- От тебя сейчас мало толку, Олег.

Дима согласно кивнул и хмуро заступил дорогу:

- Отойди лучше. Мы из-за этой поездки и так все на взводе и вымотались, только твоей суеты тут не хватало.

Мирослав разберется. Не трогай её.

Олег сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает обида от несправедливости.

Они считали его чужим, хотя Т/И была ему по-настоящему дорога, и сейчас он просто хотел оказаться полезным.

Т/И слабо пошевелилась в руках Мирослава и со вздохом приоткрыла глаза.

Заметив, что обстановка накаляется до предела, она тихо произнесла:

- Дим, хватит.

Олег тут же опустился рядом, аккуратно достав из походной аптечки тюбик с охлаждающим гелем.

Его голос, обычно такой уверенный, сейчас дрожал от нежности и подступающего отчаяния:

- Дай я помогу с мазью, не могу просто так смотреть, - сказал Олег.

Т/И посмотрела на него - в её глазах читалась лишь сильная, изматывающая усталость от долгой дороги.

Она мягко забрала тюбик из его пальцев.

- Спасибо, не надо, я сама, - сказала Т/И.
Олег медленно опустил руки.

И тут Олег понял, как может быть простой отказ таким острым.

Олег поднялся на ноги и, больше не проронив ни слова, покинул чужое купе.

Ему нужно было уйти.

Вернувшись к себе, он опустился на полку.

За окном вагона проносилась глухая ночная темнота, изредка разрезаемая редкими огоньками полустанков, а в такт монотонному стуку колёс в голове Олега крутились одни и те же мысли. Этот тихий, мягкий отказ всё ещё отзывался внутри глухой, тянущей болью.

Было невыносимо чувствовать себя лишним там, где больше всего хотелось быть нужным.

И всё же, пересилив уязвлённую гордость, он достал телефон.

Пальцы замерли над экраном, прежде чем набрать короткое, полное скрытой тревоги сообщение:

Т/И, всё нормально? Кстати, прости, но я хотел спросить... Кто этот высокий парень, который всё время ошивался с тобой? Его вроде нет в списке, и я не видел его на тренировках. Он на другой смене или как?

Ответ пришёл почти сразу - экран смартфона коротко мигнул, рассеивая полумрак купе. Т/И писала лаконично, но эта простота сейчас была лучшим лекарством:

Да, нормально, не стоило. Так это мой брат, мы просто не очень похожи.

Олег перечитал строчки дважды. Тяжесть, давившая на грудь последнее время, исчезла, уступая место чистому, глубокому облегчению.

Напряжение, рождённое глухой ревностью и усталостью этой бесконечной дороги, наконец-то отпустило его, и в душу вернулось долгожданное спокойствие.

Эта переписка незаметно затянулась до глубокой ночи.

В текстовых сообщениях говорить обо всём открыто оказалось гораздо проще.

Они долго обсуждали школу, изнурительные тренировки и, конечно, волнение перед предстоящими соревнованиями.

Обмениваясь короткими строчками под мерный шум поезда, они наконец-то услышали друг друга, оставив все недопонимания позади.