Безысходность

Он был мертв. Мертв внутри, но жив снаружи.

…

Осень, дождь, холод. Я снова проснулся. Проснулся от этого ненавистного мною будильника. В такие моменты я задумываюсь о том, что было бы лучше, если бы я и вовсе не проснулся. Опять в эту глупую школу, а ведь мне так сильно не хочется.

В дверь вдруг постучали. Как обычно этот… Я даже не знаю, как его назвать. Нет такого слова, которое бы смогло описать мою нелюбовь к нему. К Минхо. Как же сильно он мне не нравится, я отдал бы все, лишь бы его не видеть. Но, увы, сейчас я вынужден подняться и открыть ему, ведь я знаю, что конкретно с Хо шутки плохи. В конце концов, он моя единственная защита.

Секунда — и я уже стою на пороге, открывая дверь. Она жалобно заскрипела, но отварилась.

И я увидел его.

Эта оскаленная улыбка, как у заскучавшего хищника. Иногда мне кажется, что он бы мог меня сожрать одним лишь взглядом.

— Ээй, Феликс, мой малыш, ты опять встречаешь меня без цветов и конфет! — решил пошутить только что вошедший «долгожданный друг» — Я что, совсем не важен для тебя?

Его голос был сильно охрипшим, как, впрочем, было достаточно часто. Он до безумия любил курить. Я просто рад, что пока что в голову ему не пришла идея потушить об меня сигарету.

Больше всего на свете мне сейчас хотелось просто лечь и уснуть — хоть на  этом гребаном полу. Но я не мог.

С натянутой улыбкой и сонными глазами я поспешил ответить ему :

— Извини, что встретил тебя так скверно. Проходи, сейчас сделаю тебе чай.

И мы вместе отправились на мою скромную кухню. Жил я один, не считая двух кошек. Я съехал от родителей, когда мне было 14, но об этом позже..

Минхо сел на одну из двух табуреток. Старых, дряблых табуреток, которые я даже не помню откуда у меня появились.

— Слушай, Ликси, вчера на уроке химии ты рассказывал мне очень интересную историю, но тв остановился на самом интересном месте. Не будь занудой — что было дальше? Ты остановился на моменте, когда родители выгнали тебя из дома, — заинтересованно спросил юноша, когда я тем временем неторопливо заваривал нам двоим чай.

Я часто обращаю внимание на том, как он любит давать мне «выбор без выбора». Прямо как сейчас.

— Если бы я захотел рассказать тебе все о своей жизни, то это бы заняло не менее суток. Но если ты так хочешь продолжения, то так тому и быть. Я остался один на улице в мороз, было очень холодно. Зима как-никак. Собрав последние деньги, которые, слава богу, были со мной в рюкзаке, я вызвал такси и поехал сюда, в эту деревню. Бабушки не стало и теперь этот дом принадлежит мне — это ты уже знаешь. Ну, а дальше я пошел в новую школу и учусь в ней до сих пор. Знаешь, иногда мне кажется, что…

Я резко замолк. Нет, меня вовсе не перебили. Минхо вдруг встал и резко подошел ко мне. Он начал меня обнюхать. Мерзость, я ведь так не хочу этого.

— М, м… Ликс, солнышко, ты сменил шампунь?

— Что? О чем ты говоришь?

— Раньше ты пахнул шоколадом… А сейчас, кажется, клубникой. Тебе это очень идет, я никогда не сомневался в твоих выборах. Я бы сказал, что тебе идет абсолютно любой запах, — прокуренным голосом проговорил Хо, наконец-то отстраняясь от меня.

Меня это всегда так сильно раздражало. Мне неприятно, я не хочу, чтобы он позволял себе лишнего. От неожиданности у меня вырвалось :

— Т-ты совсем больной?!

Я знал, что сказал это зря. Он мне не позволял так разговаривать с ним, и я не смел ослушиваться. Никогда. Но теперь, видимо, этот запрет я нарушил.

Минх встал в ступор. Он не думал, что когда-то я посмею сказать ему подобное. За долю секунды его взгляд, отражавший одержимость, резко сменился на ярость.

— Малыш Ликс, мой маленький. Ты же понимаешь, что так говорить мне нельзя. Или ты забыл, от кого зависишь? Мне напомнить тебе? Или, быть может, преподать урок?

Его крепкая рука легла на мою шею, сжимая. Я не хотел этого. Я совсем не знал, что делать в такой ситуации - может, оттолкнуть его? Нет. Нельзя. Мне же хуже будет. Я резко отстранился, промямлив себе под нос что-то по типу «Чай заварился». Мне повезло, что на этом Минхо принял решение оставить меня и сел на свое место. Тем временем я уже разливал нам обоим напитки.

Я поставил чашку перед старшим и сел рядом, на соседнюю табуретку. Минхо лишь как-то по-безумному посматривал на меня. Я знал, что этот тип очень опасен, а мне лишь чудом повезло попасть ему под защиту. Мне было просто необходимо как-то поддержать с ним разговор.

— Эм… Как дела, Хош? Слушай, извини, если задел тебя. Я не хотел. Прости меня, пожалуйста, — я спешно опустил глаза в пол. Мне всегда было очень стыдно извиняться.

Он молчал, смотря мне прямо в душу, но через мгновение вновь оскалился и неспешно ответил мне, смакуя каждое слово :

— Не стоит извинений, миленький. У меня все хорошо. Вот думаю, сильно ли ты расстроишься, если сегодня я тебя защищать не буду? Ты стал более… — он сделал паузу, подбирая подходящее слово, — Дерзким. Точно. Ты стал слишком дерзкий, и это мне не нравится. Ты знаешь, что я терпеть не собираюсь.

— Извини. Извини, пожалуйста. Я знаю, что провинился. Пожалуйста, не оставляй меня… С ними.

Все остальное время он молчал, как-то нечеловечески смотря на меня. В его взгляде смешивались одержимость, гнев и радость. Мне становилось не по себе, меня тянуло тошнить от одного лишь его взгляда. Я хочу, чтобы это закончилось. Пожалуйста.

…

Мы вместе шли в сторону нашей общей школы, которая была единственная на всю деревню. Он все еще не промолвил ни слова.

Я бы очень хотел, чтобы сегодняшняя ситуация забылась. Он - моя единственная защита от них. От Бан Чана и Джисона. Местные ублюдки, которые считают, что им все дозволено. Я бы показал, что это не так, но не могу. Не справлюсь.

Я давно осознал, что единственное в своем роде слово, которое описывает всю мою жизнь - безысходность. Да, именно безысходность.

ставьте звездочки, если желаете продолжения