мой личный раб

Биографии персонажей

Хван Хёнджин (21 год) — альфа, рост 188 см. Наследник огромной финансовой империи, успешный бизнесмен и топ-модель с мировым именем. Обладает безупречным, атлетичным и рельефным телосложением, чертовски красив, высокомерен и хладнокровен. Привык, что всё и все в этой жизни имеют свою цену. Окружающих воспринимает исключительно как инструменты для достижения целей или красивый интерьер. Его аура пахнет горькой полынью и дорогим табаком.

Ли Ноу (Минхо) (22 года) — альфа. Лучший друг, правая рука и единственный доверенный партнер Хёнджина по бизнесу. Обладает острым умом, циничным чувством юмора и абсолютной преданностью Хвану. В отличие от эмоционально закрытого Хёнджина, умеет читать людей как открытую книгу и часто выступает «голосом разума».

Ли Феликс (20 лет) — омега, рост 168 см. Хрупкий, очень худой, с бледной кожей и россыпью веснушек. Вырос в неблагополучной, глубоко погрязшей в долгах семье, где его с детства не считали за человека. Несмотря на тяжелую жизнь, Феликс невероятно умел: он безупречно готовит, идеально справляется с любой работой по дому, внимателен к мелочам и умеет быть абсолютно незаметным. Пахнет сладкой лесной земляникой, но этот запах всегда пытается заглушить.

1).

Дождь нещадно хлестал по панорамным окнам роскошного двухэтажного пентхауса в элитном районе Сеула. Внутри царил идеальный, почти стерильный порядок. Каждая вещь лежала на своем месте, а воздух был пропитан тяжелым, доминантным ароматом горькой полыни и дорогой кожи.Ли Феликс стоял на коленях у самого порога, низко опустив голову. Его ладони, упершиеся в холодный мраморный пол, слегка подрагивали, но он изо всех сил старался сохранять неподвижность. Ему было двадцать. Из-за вечного недоедания в семье его рост остановился на отметке сто шестьдесят восемь сантиметров, а тонкие запястья казались настолько хрупкими, что их можно было переломить двумя пальцами. Но Феликс не был беспомощным. Жизнь на дне научила его идеальной исполнительности. Он умел делать всё: от сложнейших ресторанных блюд до ювелирной чистки антиквариата. И теперь все эти навыки принадлежали человеку, который купил его месяц назад за долги отца.Тяжелый щелчок электронного замка заставил Феликса внутренне сжаться. Дверь распахнулась, впуская в прихожую двоих мужчин.Хван Хёнджин вошел первым. В свои двадцать один он уже сочетал в себе жесткую хватку акулы бизнеса и магнетическую внешность топ-модели. Рост под метр девяносто, идеальные пропорции, широкие плечи, подчеркнутые дорогим дизайнерским пальто, и хищный, точеный профиль, от которого у обычных людей перехватывало дыхание. Следом за ним шел Ли Ноу — его лучший друг и единственный бизнес-партнер, чья спокойная, но опасная аура всегда дополняла ледяной авторитет Хвана.Хёнджин даже не взглянул вниз. Он привычным, ленивым движением скинул тяжелое пальто прямо на вытянутые руки Феликса. Омега поймал дорогую ткань, едва не покачнувшись от резкого запаха хозяина.

— Документы по слиянию у меня в кабинете, Минхо. Зайди, подпишешь, —

бросил Хёнджин, проходя вглубь гостиной. Его низкий, бархатный голос заставил Феликса опустить голову еще ниже, утыкаясь носом в воротник чужого пальто.Ли Ноу задержался на секунду у порога.

Его проницательный взгляд скользнул по худой, согнутой спине омеги, подмечая, как идеально выглажены брюки Хвана, которые Феликс готовил с утра, и какая чистота царит вокруг.

— Хван, а парень действительно умелый, — негромко заметил Ли Ноу, снимая куртку и проходя вслед за другом.

— У тебя дома никогда не было так чисто. Даже профессиональные агентства справлялись хуже.

Хёнджин по-хозяйски расположился в глубоком кожаном кресле, ослабив узел галстука. Его мощная ,накачанная фигура заполняла собой всё пространство. Под тонкой тканью рубашки угадывался рельефный пресс и крепкие мышцы — результат ежедневных тренировок.

— Он просто выполняет то, за что его семья получила деньги, — равнодушно отозвался Хёнджин, даже не повернув головы в сторону прихожей, где Феликс в это время бесшумно вешал пальто на плечики.

— Это его обязанность. Если он испортит хоть одну вещь, отправится обратно в свои трущобы, а его папаша сядет в тюрьму до конца дней.

Феликс слышал каждое слово. Сердце болезненно сжалось, но на лице не дрогнул ни один мускул. За этот месяц он четко усвоил: Хван Хёнджин — это каменная стена. В нем не было сострадания. Для него Феликс был просто эффективным бытовым прибором, вещью, купленной на аукционе жизни.На коленях, стараясь не издавать ни звука, Феликс прошел на кухню, чтобы подать ужин, который он готовил последние три часа. На тонком фарфоре были аккуратно разложены стейки идеальной прожарки и легкий гарнир. Омега зашел в гостиную, держа поднос на вытянутых руках, и медленно опустился рядом с низким журнальным столиком, расставляя приборы.Ли Ноу с интересом наблюдал за его точными, плавными движениями. Феликс двигался как тень — быстро, четко и абсолютно беззвучно.

— Пахнет потрясающе, — хмыкнул Ли Ноу, беря вилку. — Хёнджин, тебе крупно повезло. Из него вышел бы отличный шеф-повар, а он тут у тебя пыль протирает.

Хёнджин наконец соизволил перевести свой холодный, темный взгляд на омегу. Разница в их размерах в этот момент казалась абсурдной: Хван, сидевший в кресле, подавлял Феликса одной своей массивной тенью. Омега на его фоне казался крошечным, почти прозрачным. Хёнджин придирчиво осмотрел тарелку, затем перевел взгляд на подрагивающие пальцы Феликса.

— Соус слишком густой, — сухо отрезал Хван, даже не попробовав блюдо. — И почему вино до сих пор не открыто? Ты теряешь хватку, Ли.

— Простите, господин Хван. Сейчас исправлю, — тихо, но твердо ответил Феликс.В его голосе не было обиды — только глухая покорность. Он потянулся к бутылке дорогого вина, стоявшей на краю стола, но из-за сильного напряжения и усталости его пальцы соскользнули.

Бутылка покачнулась, и пара капель темного рубинового алкоголя сорвалась вниз, падая прямо на белоснежный ковер ручной работы.В гостиной мгновенно повисла оглушительная, звенящая тишина. Аура полыни Хёнджина вспыхнула с такой силой, что Феликсу показалось, будто его ударили в грудь.

— На колени. Лицом к полу, — ледяным, не терпящим возражений тоном произнес Хёнджин.Феликс мгновенно выполнил приказ. Он прижался лбом к холодному полу рядом с пятном, сцепив зубы. Он знал, что Хван не прощает ошибок.Хёнджин медленно встал. Его высокий рост и мощный силуэт нависли над согнувшимся омегой. Хван подошел ближе, остановившись в сантиметре от головы Феликса. Его начищенные туфли тускло блестели в полумраке.

— Минхо прав, ты умелый. Но если ты думаешь, что твоя полезность дает тебе право на небрежность, ты ошибаешься, — Хёнджин говорил тихо, но от этого голоса по спине Феликса пробежал мороз.

— Этот ковер стоит больше, чем вся твоя жизнь в твоем вонючем квартале. Чтобы к утру здесь не было ни единого следа. Если я увижу хоть малейшее пятно — ты будешь отрабатывать его стоимость лично. И поверь, тебе это не понравится.

— Я всё уберу, господин Хван. Простите меня, — прошептал Феликс в пол, чувствуя, как внутри всё выгорает от унижения, но не позволяя себе ни одной слезы.

Ли Ноу, молча наблюдавший за сценой, лишь покачал головой и откинулся на спинку дивана. Он знал, что Хёнджин жесток, но также заметил кое-что еще. Хван, обычно презиравший любые заминки и сразу выгонявший прислугу, сейчас тратил свое время на то, чтобы лично отчитывать этого хрупкого омегу. Взгляд Хёнджина, хоть и был ледяным, задерживался на тонкой шее Феликса чуть дольше, чем следовало бы для обычного хозяина.

— Свободен. Исчезни с моих глаз, — выплюнул Хёнджин, разворачиваясь к окну.Феликс быстро, стараясь не поднимать головы, собрал посуду и буквально растворился в коридоре, ведущем к его комнате.Хёнджин смотрел на ночной Сеул, но в его мыслях против воли стоял образ этого маленького, бледного омеги с упрямо сжатыми губами. Хван злился на самого себя. Этот мальчишка был его рабом, никем, пылью под ногами. Так почему же каждый раз, когда Феликс находился рядом, Хёнджин ловил себя на странном, раздражающем желании заставить этот тихий, покорный голос сорваться на крик? Или, наоборот, проверить, насколько эта хрупкая фигура может быть податливой в его руках?

Но каменный замок Хвана не собирался рушиться. Он только сильнее укрепил свои стены, еще не зная, что маленькая земляничная тень уже прочно обосновалась внутри его дома.