Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Хорошая девочка
Я никогда не умела плакать при свидетелях.
Даже когда мне было семь, и я разбила коленку об острый камень у мечети, я просто замерла, глядя, как алая капля смешивается с пылью. Потом встала. Отряхнула платье.
Мой отец тогда сказал:— Вот это характер, Амина. Стержень.
Он не знал, что внутри меня — всё та же семилетняя девочка, которая просто прикусила язык, чтобы не закричать. Потому что крик — это слабость. А слабость — это когда тебя видят.
Сейчас мне двадцать два.
Я сижу на корточках на балконе своей квартиры в Старом Городе. Отовсюду пахнет мятным чаем и мокрым камнем — этот запах въелся в стены, в одежду, в кожу. Я считаю трещины на асфальте внизу. Босые ноги касаются холодной плитки, и это единственное, что меня сейчас держит.
Снаружи — тишина.
Спокойная девочка в бежевом свитере, который пахнет ладаном. С аккуратно повязанным шарфом сапфирового цвета — мама всегда говорила, что он мне к глазам. Волосы убраны так, что ни одного непослушного локона.
Внутри — шторм.
Такой, что я почти слышу, как волны ломаются о рёбра. Как ветер срывает всё, что я строила годами. Как вулкан, который я прятала за идеальной улыбкой, начинает дышать огнём.
Надо было просто сказать ему «нет» вчера. Надо было просто не соглашаться. Но вместо этого я улыбнулась и сказала: «Хорошо, дядя Рашид. Я подумаю».
А внутри — крик.
Я не умею говорить «нет» старикам, которые смотрели на меня, когда я ещё училась ходить. Я не умею говорить «нет» маме, которая так хочет видеть меня счастливой. Я не умею говорить «нет» Ахмеду, который приносит белые розы и смотрит на меня с такой преданностью, что мне хочется провалиться сквозь землю.
Я — хорошая девочка. Я всегда была хорошей девочкой. И это меня убивает.
---
Вздыхаю. Закрываю глаза.
И здесь, в тишине, я позволяю себе быть собой. Той, кого никто не видит. Той, кто кричит в подушку по ночам. Той, кто смотрит на звёзды и шепчет: «Заберите меня отсюда».
Дождь начинается внезапно.
Сначала — лёгкий, почти невесомый. Капли касаются лица, как чьи-то невидимые пальцы. Потом — сильнее. Тяжёлые, холодные, они стучат по козырьку, по подоконнику, по моей ладони, которую я вытягиваю вперёд.
Воздух пахнет медью и свободой.
Я поднимаю лицо к небу, и внутри шторм затихает — потому что небо всегда больше, чем мой страх. Оно всегда выше, чем моя клетка.
Я представляю, что стою не на балконе, а посреди бескрайней пустыни. Что ветер треплет мой платок, срывает его, и волосы летят по ветру — непослушные, живые. Что я не должна никому улыбаться. Что я могу просто… дышать.
И в этот момент — я чувствую это.
Тёплое дыхание. Чьё-то. Не моё. Оно касается моего затылка, как будто кто-то стоит у меня за спиной и дышит мне в шею.
Я резко открываю глаза. Оборачиваюсь.
Никого.
Балкон пуст. Стеклянная дверь закрыта. В квартире — тишина. Только дождь стучит по крыше.
Но я чувствую — он был. Кто-то был рядом. Кто-то… большой. Огромный. Древний. И этот кто-то смотрел на меня.
Я встаю. Сердце колотится где-то в горле.
— Есть кто? — шепчу я в пустоту.
Тишина.
Но внутри меня — не страх. Нет. Внутри — странное, щекочущее чувство. Как будто я только что пропустила что-то важное. Как будто мир только что сделал шаг ко мне, а я не успела его заметить.
Я сглатываю. Провожу ладонью по лицу — дождь смешался с чем-то влажным на щеках. Я не плакала. Я никогда не плачу.
Захожу в квартиру, закрываю стеклянную дверь балкона. На мгновение задерживаюсь у зеркала в прихожей.
На меня смотрит девушка с идеально уложенными волосами и глазами, в которых — золото заката. Сапфировый платок завязан так, что ни волоска не выбивается. Бежевый свитер. Спокойное лицо.
Снаружи — лёд.
Внутри — огонь.
Я поправляю платок. Улыбаюсь собственному отражению.
— Ну что, Амина, — говорю я себе тихо. — Опять будешь хорошей девочкой?
Зеркало не отвечает. Оно просто показывает мне мою маску.
---
Я захожу в комнату и сажусь на кровать. Руки дрожат — от холода или от того, что я чувствовала там, на балконе. Я не знаю.
Телефон пиликает. Сообщение от мамы:
«Амина, солнышко, зайди сегодня. Ахмед будет. Он хочет поговорить с тобой о важном. Я испекла твой любимый пирог с корицей».
Я смотрю на экран. Пирог с корицей. Белые розы. Ахмед. Его терпеливый взгляд. Его «правильные» руки, которые никогда не касались меня — потому что он ждал. Он всегда ждал. Он — идеальный мужчина. Он — надёжный. Он — мой будущий муж, если я соглашусь.
Я не хочу быть чьей-то женой. Я хочу быть собой.
Но я пишу:
«Приду, мама. Скоро буду».
Я — хорошая девочка. Я всегда ею была. И я понятия не имею, как перестать.
---
ЧАС СПУСТЯ. ДОМ МАМЫ.
Мамин дом пахнет корицей и печёным яблоком. Этот запах — мой якорь. Когда я переступаю порог, мир перестаёт быть таким острым, таким опасным. Но сегодня — не помогает.
Мама целует меня в обе щеки. Её руки пахнут тестом и теплом.
— Ты бледная, — говорит она, вглядываясь в моё лицо. — Ты не спишь?
— Сплю, мам, — улыбаюсь я. — Всё хорошо.
Она не верит. Я вижу это по её глазам. Но она не настаивает. Она ведёт меня в гостиную, где на столике уже стоит чай. Имбирь. Мёд. Тонкая долька лимона.
Ахмед встаёт, когда я вхожу.
Такой высокий. Такой надёжный. Тёмный костюм, аккуратная бородка, тёплые карие глаза. Он — человек порядка. Он знает, что белые розы — это символ уважения. Он уважает меня.
А я хочу, чтобы меня не уважали. Хотя бы иногда. Чтобы меня любили — безумно. Чтобы я могла быть безумной.
— Амина, — говорит он, и его голос — как тёплый плед. — Я так рад тебя видеть.
Он протягивает мне букет.
Белые розы. Красивые. Правильные. Симметричные. Как и он сам.
Я беру их, стараясь, чтобы наши пальцы не соприкоснулись. Он понимает — отступает на шаг. Он всегда соблюдает границы. Он знает, что я не позволяю прикосновений. И он уважает это.
— Спасибо, Ахмед, — говорю я ровно. — Очень красивые.
Я ставлю их в вазу. Сажусь на диван. Тихо. Идеально ровно. Руки сложены на коленях. Платок поправлен. Улыбка — на месте.
Мама наливает чай.
— Ахмед рассказывал, что его фирма получила новый проект, — говорит она, и в её голосе — гордость. — Он будет курировать реставрацию старых башен на юге. Ты слышала, Амина?
Я слышала. Он мне уже звонил. Дважды.
— Да, — киваю. — Это очень интересно.
Ахмед улыбается. Его улыбка — тёплая, спокойная. Она не обжигает. Она согревает. Как плед. Как чай. Как всё, что я должна хотеть.
— Мы думали, может, ты захочешь поехать? — говорит он. — Посмотреть. Там красиво, и тебе бы понравилась архитектура. Старые башни, пустыня, закаты. Тебе бы понравилось, Амина.
Внутри меня — океан. Там сейчас ветер, который срывает волны, и яростный шёпот: *«Не хочу. Не хочу смотреть то, что ты мне покажешь. Хочу открыть своё»*.
Но я киваю:
— Я подумаю. Мне нужно закончить проект в библиотеке.
Я — хорошая девочка. Я всегда была хорошей девочкой.
---
Мама провожает меня до двери. Когда мы остаёмся в прихожей, она касается моего плеча — тонкими сухими пальцами, пахнущими тестом.
— Амина, — шепчет она. — Послушай.
Я замираю.
— Ты уже взрослая, — говорит она. — И я вижу, что у тебя на душе. Ты думаешь, что я не знаю? Я твоя мать. Я вижу, как ты сжимаешь челюсти, когда делаешь вид, что рада.
Я сглатываю. Ком в горле.
— Мам, всё хорошо.
— Ничего не хорошо, — она качает головой. — Но ты не обязана ничего мне объяснять. Ты можешь просто… быть. Я люблю тебя любой. Даже когда ты улыбаешься сквозь зубы.
Слёзы подступают к горлу. Я не плачу. Я никогда не плачу на людях.
Я обнимаю её — быстро, крепко. И шепчу в плечо, пахнущее мятой и безопасностью:
— Спасибо.
Она гладит меня по спине. И я чувствую себя ребёнком. Той семилетней девочкой, которая прикусила язык, чтобы не закричать.
Но сейчас — я хочу кричать.
---
НОЧЬ.
Я не сплю.
Лежу на спине, глядя в потолок. Слушаю, как город за окном медленно затихает. Где-то лает собака. Где-то проезжает машина — и звук тает, как ложка сахара в горячем чае.
Мой внутренний вулкан сегодня особенно активен.
Я встаю. Надеваю тёплую кофту. Выхожу на балкон.
Ночь прохладная. Небо здесь, в Старом Городе, не такое чистое, как где-то в пустыне. Но иногда, если очень прищуриться, можно увидеть звёзды.
И я вижу.
Маленькую точку. Она мерцает — как будто дышит.
Я смотрю на неё и думаю: «Интересно, там кто-то есть? Смотрит ли кто-то на меня сейчас?»
И вдруг — я чувствую это снова.
Тёплое дыхание у затылка. Чьё-то присутствие. Огромное. Мудрое. Древнее.
Я не оборачиваюсь. Я просто замираю.
И в тишине моего сознания, где никто никогда не был, рождается голос. Глубокий. Хриплый. Как шелест песка в буране.
— Ты хочешь летать.
Моё сердце пропускает удар.
Я не знаю, откуда он. Из звёзд. Из воздуха. Из моей собственной души, которая наконец решила заговорить.
Я шепчу в ночь:
— Кто ты?
Тишина.
Но я знаю — ответ будет. Потому что я — смертельно любопытная. И если мир сказал «а», он скажет и «б».
Я смотрю на звёзды. На ту, которая дышит. И внутри меня — океан, шторм, вулкан.
Я — хорошая девочка.
Но, может быть, завтра я перестану ею быть.
Комментарии