Зависимая Царевна 2||Турбо

Утро. Наверное уже тысячу раз повторюсь-самое ужасное, что придумал мир. То когда нужно вставать, то когда нужно куда-то идти и собираться. У пацанов сегодня сборы ведёт Барон. Вечером Ада и пацаны идут на ментовский участок. С оружием. Честно, было страшно не за себя, а за пацанов. Ясно было одно, там точно будет оружие, значит и Солнцевские тоже его будут. Чашка чая, крепкого, тот котрый делали на зоне. Без сахара, крепкий, как сталь, и чёрный, как уголь.

Небрежный пучок съехал набок, держась на честном слове. Несколько прядей выбились и липли к вискам. Она даже не пыталась их поправить. Не до этого было.

На ней были зоновские военные штаны — когда-то она просто забрала их, когда старые окончательно превратились в лохмотья. Штаны сидели чуть свободнее, чем нужно, местами были заляпаны грязью и выцвели от бесконечных стирок. Но ей было всё равно. Здесь одежду не выбирали. Здесь радовались тому, что она вообще есть.

Семь лет.

Семь лет она проходила тот ад.

Она помнила своих. Каждого. Тех, кто оказался рядом с ней в самом начале. Тех, кто выдержал с ней годы, делил одну воду, одну еду, один холод и один страх. Кто-то пробыл рядом все семь лет. Кто-то — пять. Кто-то — год. А кто-то исчез всего через несколько месяцев.

Некоторые ушли сами.

Некоторых забрали.

А о некоторых она старалась не вспоминать вовсе.

Потому что память в таких местах была роскошью. Слишком тяжёлой роскошью.

За эти годы она научилась зарабатывать авторитет.

Она просто научилась выживать так, чтобы её замечали. Чтобы она заказывала глубоко в чужие мысли.

Сначала её уважали свои. Потом — те, кто стоял по другую сторону решётки.

Даже охрана.

Даже военные.

Она до сих пор помнила, как один из них однажды молча сунул ей банку тушёнки, будто это была самая обычная вещь на свете. Другой мог оставить для неё кусок хлеба после ужина. А бывало, если она опаздывала к душу и вода уже была на исходе, её всё равно пропускали.

— Давай, пока есть, — бросали ей тихо.

И она знала, что другим так не скажут.

Не потому, что её любили.

Любовью здесь вообще мало что решалось.

Просто за семь лет она стала своей настолько, насколько вообще можно стать своей среди людей, которые должны были держать тебя за решёткой.

Она никогда не просила.

Не унижалась.

Не торговалась.

Просто однажды окружающие поняли: если она сказала — значит, так и будет.

А если ей что-то обещали — лучше было не нарушать слово.

Наверное, именно это и было её настоящим оружием.

нож.

кулаки.

Чужой страх.

Репутация.

Она сидела молча, опустив взгляд на свои потрёпанные берцы, и вдруг поймала себя на мысли что скучала пока была там.

По своим. По Солнцевским пацанам, которые вечно творили пургу.

По тем, кто когда-то сидел рядом, ругался, смеялся, делился последней сигаретой и говорил, что обязательно выберется отсюда.

Она уже не помнила, кто первым перестал верить в это.

Зато прекрасно помнила, кто дожил до конца.

И кто — нет.

Семь лет научили её простой вещи:

Что простой девчонке в этом криминалом мире не жить. Там нужно выживать, идти по головам, рвать глотки. Так она и превратила себя в Дьявола, того бессовестного человека.

Перед глазами снова поплыло. Это стало происходить часто, кашель с кровью становился уже нормой. Головные боли и кружение головы тоже стали привычными. Наркоту она так и не бросила. На зоне стала только больше, мужику соседу по камере всегда в передачках передавали наркоту, или же соль, ссылаясь на то, что это обычная соль для хлеба серого. Как их не поймали было не понятно никому кто знал об этом. С Адой делились, они много употребляли, слишком много, что-бы зависимость стала сильнее. Из ее родных так никто и не пришёл. Даже Кощей. Даже универсам, которые как узнала Ада стали ее ненавидеть. Турбо что-то им наплёл. Интересно, а у них с Лилей любовь или они чисто трахаются? Было смешно за ними наблюдать, как Лиля кричит своему Валерочке когда она поставила пистолет.

Она выглядела, блять даже словами не описать. Как он ее выбрал вообще.

***
Время 22:45. Более 400 пар ног шли по ночной Казани, их ноги сливались в один звук. А впереди них шла Ада. Та у которой запасён ствол, а так же сигарета в зубах, уже не известно какая по счёту, которая дымила оставляя полоску дыма за собой. Парни были с автоматами, кто-то просто с писттлетом. С оружием были все, без исключения, даже Скорлупа, которая появилась пока она отмывала срок. Опг уже подходила к участку. Убив охрану на входе с автомата с глушилкой, они вошли во внутрь. Универсам. Сука. Вместе с этой шваброй, которая ныла что ее дома убьют, вроде взрослая баба, а боиться дома получить. Увидев их воспоминания сразу дали в голову, в висках зипищало, кашель, резкий. Она сплюнула сгусток крови на пол, тот который уже давал звоночек, что нужно провериться.

Выстрелы. Много. Коридор заполнил порох.

-Универсам, валите пока живы.-Ада выбила ногой решётку.

-Ада, что происходит!-Сквозь выстрелы заорал Адидас.

-Вас ебать не должно, идите пока не перестреляла к чертям.

-Почему эта баба указывает-Не успела договорить Лиля, как ее ногу пронзила пуля, ровно в месте колена, там где заживает больнее и дольле всего.

Крик резкий и писклявый отравился от стен, универсам ее вытащили.

Ада стреляла, не разбирая в кого. Все что нужно это дойти до главного. А дальше уже нарыть архивы.

Кабинет, заблокирован. Его завалили чем-то явно тяжёлым.

-Ха, думал умный.

Нога, снова полетела, за дверью что-то упало, а так же мужской сдавленый крик. Придавило.

Зайдя внутрь, открылась картина, мужик в форме, придавленый тяжёлым столом, который переломил ему кости на ногах.

-Что вам нужно, у меня ничего нету, у меня дети дома, помилуйте-Главный тороторил

Выстрел. Точно меж глаз. Мёртв.

Пинок в спину резкий, слишком, что-бы удержаться на ногах. Она рухнула. За дверью выстрелы прикротились, только оры ее пацанов явно от боли. Ее начали пинать, а после за волосы поволокли в соседнюю комнату. Удар ногой в голову. Темнота.

Тт: Turbo.
Тт айди: kirs45273
Тгк: Мясная