Одноклассник по адресу

Глава 12. Команда

В понедельник Аля проснулась с ощущением, что что-то должно случиться. Не катастрофа, не пожар — что-то маленькое и важное, как щелчок замка, который наконец-то повернулся правильным ключом.

В школу она пришла вовремя, не рано и не поздно. Макс уже сидел за партой — за своей, не за той, что рядом с ней, — и что-то рисовал на полях тетради. Аля села на своё место и раскрыла учебник, но тут же закрыла: читать было бесполезно, буквы плыли.

На перемене Виолетта подхватила её под руку и потащила к окну в конце коридора.

— У меня вопрос, — сказала она шёпотом, хотя вокруг никого не было.

— У меня тоже. Куда мы идём?

— Слушай. Ты и Макс.

— Что — я и Макс?

— Не делай такое лицо, Аля. Я не слепая. В четверг вы сидели рядом. В пятницу ты светилась. В субботу ты ходила в магазин на нашей улице — я видела тебя из окна, между прочим.

— Ты шпионишь за мной?

— Я шпионю за всем миром, это мой дар. Так вот — что между вами?

Аля молчала ровно три секунды. Потом сказала:

— Не знаю. Он сказал «потом».

— «Потом»? — Виолетта округлила глаза. — Это что, кодовая фраза? Вы шпионы?

— Это значит, что он не договорил. И я не договорила.

— Аля. Ты же понимаешь, что «потом» — это самое мучительное слово в русском языке? Хуже, чем «анализ» и «контрольная» вместе взятые.

Аля засмеялась, и Виолетта обняла её, и всё было бы хорошо, если бы в этот момент из-за угла не вышел Макс. Он остановился, увидел их, и на его лице мелькнуло что-то — не удивление, а скорее узнавание, будто он понял по их лицам, о чём разговор.

— Не помешаю? — спросил он ровно.

— Очень даже помешаешь, — Виолетта выпустила Алю и посмотрела на него с выражением, которое обычно предназначалось для учителей, задающих домашку на каникулы. — Мы разговариваем.

— Овсяное печенье лучше шоколадного, — сказал Макс и пошёл дальше.

Виолетта повернулась к Але:

— Печенье? При чём тут печенье?

— Не спрашивай.

После уроков Аля вышла из школы и увидела Макса у ворот. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на небо — серое, низкое, готовое сыпануть снегом в любой момент.

— Подождёшь? — спросила она, поравнявшись с ним.

— Уже жду, — он не повернул головы. — Виолетта всё рассказала?

— Что рассказала?

— Ну, я видел, как она на тебя смотрела. Она знает.

— Она подозревает. Это разные вещи.

— Слушай, — он повернулся, и Аля снова увидела то самое выражение — тёплое, серьёзное, без привычной брони. — Нам надо поговорить. Не в школе, не в магазине, не в чате. Нормально поговорить.

Аля кивнула. Они пошли — не к их дому, а в сторону парка, который был через два квартала. Падал мелкий снег, и деревья стояли голые, и скамейки были засыпаны, и всё вокруг было белое-белое, будто город вынес всё наружу, а внутри оставил только тишину.

Макс остановился у пустой скамейки, смахнул снег рукавом и сел. Аля села рядом. Между ними была дистанция в ладонь — ровно столько, чтобы чувствовать тепло, но не касаться.

— Я всю субботу думал, — сказал он. — После магазина. Думал, что сказать, как сказать, в каком порядке. Составил, наверное, шесть речей. Все ужасные.

— И какая получилась седьмая?

— Седьмой нет. Я решил просто сказать. — Он посмотрел на неё. — Аля, мне с тобой хорошо. Не «нормально», не «ничего» — хорошо. Как тебе с печеньем в магазине, только... больше.

— Больше печенья?

— Больше всего, — он не улыбнулся, но уголки губ дрогнули. — Я понимаю, что звучит как тост. Но я не умею иначе. Я либо молчу, либо говорю вот так — коряво.

— Ты не коряво говоришь. Ты говоришь как Саша, только умнее.

— Это комплимент?

— Это констатация.

Он засмеялся, и Аля снова почувствовала тот ёкающий перехват внутри. Снежинка упала ему на ресницу, и он моргнул, и она растаяла.

— Аля. Будь моей командой. Не как те двое — мы уже их команда. А как... мы.

Она смотрела на него — на снежинки в волосах, на серьёзные глаза, на руку, лежавшую на скамейке совсем рядом с её рукой — и думала о том, что ответ она знала ещё в четверг. Ещё у окна, когда он сказал «честно», и она ответила «честно», и всё было решено, только никто не додумался сказать это вслух.

— Да, — сказала она. — Да, давай.

Макс выдохнул — так, будто держал воздух с самого четверга, — и его мизинец коснулся её мизинца на скамейке. Маленький, почти случайный контакт, от которого по руке прошла волна тепла, как от чая в зимний день.

— Предупреждаю, — сказала Аля, — я ем шоколадное печенье.

— Я переживу, — сказал он.

Они сидели в пустом парке, и снег падал, и было уже темно, и Аля никуда не торопилась.

Вечером она написала в чат «Волейбольные стратеги»:

Аля: @Макс, пощади мое печенье, не пытайся переделать

Макс: никаких обещаний

Виолетта: ????

Виолетта: ЧТО ПРОИСХОДИТ

Виолетта: САША ТЫ ВИДЕЛ

Саша: видел. поздравляю 🎉

Виолетта: АЛЯ ТЫ СЕРЬЁЗНО

Аля: абсолютно

Виолетта: Я ЗНАЛА. Я ЗНАЛА. Я ЗНАЛА.

Виолетта: скриншоты есть, я сохраню для свадьбы

Макс: рано

Аля: рано

Саша: рано, Виолетта

Виолетта: ладно ладно ладно

Виолетта: но я знала.

Аля положила телефон на тумбочку, легла и смотрела в потолок. Сердце стучало ровно и сильно, как метроном, и ей казалось, что этот звук она будет слышать даже во сне.