Белая роза|pharaoh

Глеб вернулся. И Ангелина не могла поверить своему счастью. Она словно заново училась дышать — каждый раз, когда он был рядом, воздух казался другим, более сладким, более полным. Она не могла насытиться им.

Она ходила за ним по пятам. Везде. Всюду. Как тень, как привязанный к нему невидимой нитью.

Когда он вставал утром, она уже была рядом. Она смотрела на него, пока он брился, стоя в ванной в одной футболке. Она стояла у двери, прислонившись к косяку, и не могла отвести взгляд от его отражения в зеркале. Светлые волосы, влажные после душа, лёгкая щетина на скулах, шрамы, которые делали его таким... её.

— Ты смотришь на меня уже десять минут, — сказал он, усмехаясь в зеркало.

— И что? — ответила она, улыбаясь. — Я имею право. Я три года не видела тебя.

Он обернулся, подошёл к ней и поцеловал её в лоб.

— Иди завтракать, — сказал он. — Я скоро приду.

— Нет, — ответила она, обхватывая его руками за талию. — Я подожду тебя здесь.

Он покачал головой, но в его глазах была такая теплота, которую он никогда не показывал никому. Только ей.

Они спускались в столовую, и она всегда держала его за руку. Она садилась рядом с ним, касалась его плеча, его руки, его лица. Она постоянно трогала его, как будто боялась, что он исчезнет, если она перестанет его касаться.

— Ангелина, — сказал он однажды за обедом, — ты уже съела полтарелки, но даже не смотришь на еду. Ты смотришь на меня.

— Я знаю, — ответила она, не отводя взгляда. — Ты красивее еды.

Слава и Артём сидели за столом и переглядывались с улыбками. Они никогда не видели Ангелину такой. Она, которая была холодной Белой розой, которую все боялись, теперь превратилась в влюблённую женщину, которая не могла отлипнуть от своего мужчины.

— Вы такие милые, что у меня зубы сводит, — пошутил Слава.

— Завидуешь, — ответил Глеб, усмехаясь.

— Есть немного, — признался Слава.

Ангелина даже не посмотрела в его сторону. Она взяла руку Глеба и переплела свои пальцы с его.

— Я люблю тебя, — прошептала она ему, как будто никто больше не слышал.

— Я знаю, — ответил он, наклоняясь к ней. — Я тебя тоже люблю.

Он поцеловал её в висок, и она закрыла глаза, наслаждаясь этим мгновением.

Вечером они сидели в гостиной у камина. Она лежала у него на груди, и он гладил её по волосам. Она слушала его сердце — ровное, спокойное, живое.

— Ты не устала от меня? — спросил он, усмехаясь. — Ты весь день ходишь за мной, как привязанная.

— Нет, — ответила она твёрдо. — Я никогда не устану от тебя. Я хочу быть с тобой каждую секунду. Я хочу чувствовать тебя. Я хочу знать, что ты рядом.

Он улыбнулся и поцеловал её в макушку.

— Я тоже хочу быть с тобой, — сказал он. — Каждую секунду.

Она подняла голову и посмотрела на него. Её серые глаза блестели от счастья.

— Ты не уйдёшь больше? — спросила она, и в её голосе послышалась робкая надежда. — Ты останешься со мной?

— Я останусь с тобой навсегда, — ответил он. — Я больше никогда не оставлю тебя. Обещаю.

Она прижалась к нему крепче, обхватив руками его шею.

— Я так сильно тебя люблю, Глеб, — прошептала она. — Я не могу без тебя. Ты — моя жизнь.

Он обнял её в ответ, и они замерли в объятиях у камина. Свет от огня танцевал на их лицах, и Ангелина чувствовала, что наконец-то она там, где должна быть.

В его руках. В его сердце. В его жизни.

Когда они поднялись в спальню, она не отпускала его ни на секунду. Они лежали на кровати, и она прижималась к нему, как будто хотела стать частью его. Она касалась пальцами его лица, проводила по шрамам, по скулам, по губам.

— Я запоминаю тебя, — сказала она. — Каждую чёрточку. Каждый миллиметр. Я хочу помнить тебя всегда.

— Я никуда не ухожу, — ответил он, перехватывая её руку и целуя её пальцы. — Я здесь. Я никуда не исчезну.

Она улыбнулась и поцеловала его. Долго, нежно, с любовью, которую не передать словами.

— Я хочу, чтобы ты знал, — сказала она, отстраняясь. — Ты — лучшее, что случилось в моей жизни. Ты спас меня. Ты дал мне силу. Ты показал мне, что такое настоящая любовь.

— Ты тоже спасла меня, — ответил он. — Ты показала мне, что можно жить не только войной. Ты показала мне, что можно любить.

Она снова поцеловала его, и они заснули в объятиях друг друга.

С тех пор Ангелина души не чаяла в Глебе. Она никогда не отпускала его руку, всегда смотрела на него с такой любовью, что даже Слава и Артём умилялись. Она перестала быть холодной Белой розой. Она стала просто Ангелиной — женщиной, которая любила и была любима.

И Глеб был счастлив. Он никогда не думал, что сможет быть счастливым, но с ней он чувствовал себя дома.

Они были вместе. И это было главное.