Белая роза|pharaoh

Ангелина не могла оставаться в особняке. Стены давили на неё, воздух казался спёртым, а в голове бесконечно крутились зелёные глаза, которые она видела на сцене. Она схватила ключи от машины, пистолет и выехала за город.

Лес встретил её тишиной. Снег хрустел под ногами, деревья стояли голые и чёрные, как обугленные спички. Ангелина отошла подальше от дороги, нашла старый пень и поставила на него несколько пустых банок, которые привезла с собой.

Она достала пистолет, проверила обойму и встала в стойку.

Первый выстрел. Второй. Третий.

Банки разлетались одна за другой, но она не чувствовала удовлетворения. Она не чувствовала ничего, кроме пустоты внутри.

Она стреляла снова и снова, пока обойма не опустела. Перезарядила. И снова начала.

Она вспоминала его. Его руки, которые держали её. Его голос, который говорил: «Я тебя никому не отдам». Его губы, которые целовали её в макушку. Его глаза — яркие, зелёные, которые смотрели на неё с любовью.

Она почти начала рыдать. Слёзы подступили к глазам, но она зажмурилась и заставила себя сдержаться. Она не плакала. Она больше не плакала. Никогда.

Она сделала глубокий вдох и снова подняла пистолет.

Ещё один выстрел. Ещё один.

Она стреляла до тех пор, пока не начало темнеть. Полдня. Более сотни выстрелов. Её руки устали, плечи ныли, но внутри стало немного легче. Как будто она выпустила часть своей боли вместе с пулями.

Она собрала банки, села в машину и поехала обратно в особняк.

Вечер опустился на город быстро. Ангелина зашла в дом, скинула пальто и направилась в свою комнату. Она чувствовала себя грязной и уставшей. Ей нужно было смыть с себя этот день.

Она зашла в ванную, включила горячую воду и долго стояла под душем, закрыв глаза. Пар окутывал её, и она позволила себе на мгновение расслабиться. Вспомнить его улыбку. Его голос. Его прикосновения.

Вода остыла, и она вышла, завернувшись в халат. Волосы мокрыми прядями падали на плечи, кожа была влажной, а в голове — пустота и усталость.

Она вышла из ванной и замерла.

На туалетном столике стоял букет. Белые розы. Чётное количество. Двенадцать стеблей.

Ангелина почувствовала, как в груди что-то оборвалось. Она подошла к столу дрожащими руками. Внутри цветов лежал маленький конверт. Она открыла его.

Одна строчка: «Завтра».

Она сжала записку в кулаке, и злость накрыла её с головой. Горячая, слепая ярость.

— Ты издеваешься надо мной?! — крикнула она в пустоту, и её голос разнёсся по комнате. — Завтра! Что значит завтра?! Сколько можно меня дразнить?!

Она швырнула записку на пол и вцепилась руками в край стола. Её дыхание было тяжёлым, прерывистым. Она чувствовала, как слёзы снова подступают к глазам, но она не дала им пролиться.

— Я ненавижу тебя, — прошептала она. — Ненавижу тебя за то, что ты заставляешь меня ждать. За то, что ты не приходишь ко мне. За то, что ты прячешься.

Она стояла так несколько минут, пока ярость не утихла. Потом она подняла записку с пола, аккуратно положила её в шкатулку с другими записками и легла на кровать.

Голова кружилась от усталости. Она закрыла глаза и попыталась уснуть.

Мысли о Глебе не отпускали её. Она видела его глаза, его улыбку, слышала его голос. И она знала, что завтра что-то изменится. Она чувствовала это.

«Завтра», — пронеслось в её голове перед тем, как сон накрыл её.

И она уснула.

Первый раз за долгое время без кошмаров.