Белая роза|pharaoh

Ночь была тёмной и холодной. Ангелина вела машину по пустынной трассе, и её серые глаза впивались в дорогу, как у хищника, выслеживающего добычу. Она знала, куда едет. Слава дал ей точные координаты — старый склад на окраине города, где прятался Андрей. Тот самый Андрей, который убил Глеба.

Она сжала руль так сильно, что костяшки побелели. Воспоминания нахлынули волной. Она вспомнила, как Глеб упал на колено, схватившись за плечо. Как он крикнул ей «Беги!». Как она побежала, а он остался там. И как потом она узнала, что он умер.

Её сердце сжалось от боли, но она не позволила себе заплакать. Она больше не плакала. Она стала другой.

Она остановилась у старого склада. Вокруг было тихо — только ветер гудел в ржавых конструкциях и где-то далеко лаяла собака. Она вышла из машины, поправила кобуру с пистолетом и направилась к входу. Её каблуки звонко стучали по бетону, но она не боялась быть услышанной. Она хотела, чтобы он знал: она идёт за ним.

Внутри склада было темно и сыро. Пахло плесенью и машинным маслом. Она шла между старыми ящиками, и её рука лежала на пистолете. Она слышала чьё-то дыхание. Кто-то прятался в тени.

— Выходи, — сказала она, и её голос разнёсся эхом по помещению. — Я знаю, что ты здесь, Андрей. Я пришла за тобой.

Из темноты вышел человек. Лысый, коренастый, с глубокими шрамами на лице. Он выглядел постаревшим, испуганным, но в его глазах всё ещё горела злоба.

— Белая роза, — усмехнулся он, но в его голосе не было уверенности. — Я слышал о тебе. Ты теперь большая шишка, да? Думаешь, что можешь меня запугать?

— Я не собираюсь тебя запугивать, — ответила она, медленно вытаскивая пистолет. — Я собираюсь убить тебя.

Андрей рассмеялся, но смех был нервным.

— Ты? Ты думаешь, что сможешь это сделать? Ты, женщина, которая сидела на коленях у Глеба и смотрела, как он умирает?

Ангелина почувствовала, как внутри неё закипает ярость. Она шагнула вперёд, и её голос стал низким, угрожающим.

— Заткнись, — сказала она. — Ты не имеешь права произносить его имя.

Она выстрелила ему в ногу. Андрей вскрикнул и упал на колено. Кровь хлынула на бетонный пол.

— Это только начало, — сказала она, подходя ближе.

Андрей попытался вытащить оружие, но она пнула его по руке, и пистолет отлетел в сторону. Она приставила дуло к его голове.

— Ты помнишь, как он упал? — спросила она, и в её голосе звучала сталь. — Как он смотрел на меня, когда я убегала? Он думал, что я спасусь. А ты убил его.

Она нажала на спусковой крючок, но выстрелила не в голову — в плечо. Андрей закричал от боли.

— Ты хотел убить нас обоих, — сказала она, наклоняясь к нему. — Ты хотел, чтобы я стала твоей игрушкой. Ты хотел, чтобы я страдала. Но страдать будешь ты.

Она вытащила из кармана нож. Лезвие блеснуло в тусклом свете.

— Я не буду убивать тебя быстро, — сказала она. — Ты будешь чувствовать каждую секунду. Ты будешь помнить, что сделал. И перед тем как ты умрёшь, ты будешь знать, что Глеб был прав. Он был сильнее тебя. Он был лучше тебя.

Она начала действовать. Она не торопилась. Каждое движение было рассчитанным, точным. Андрей кричал, умолял, но она не слушала. Она была в другом мире. Она была там, где был Глеб.

Она вспомнила его руки. Сильные, тёплые, которые держали её. Как он гладил её волосы, когда она засыпала. Как сжимал её ладонь, когда они сидели в машине ночью. Как он обнимал её, когда она плакала.

Она вспомнила его губы. Мягкие, нежные, которые целовали её в макушку. Как он шептал: «Я тебя никому не отдам». Как он смотрел на неё своими зелёными глазами, и в них была любовь.

Она вспомнила, как он сказал: «Я люблю тебя». И как она ответила ему тем же.

Боль пронзила её сердце. Она скучала по нему. Каждый день, каждый час, каждую минуту. Она не могла отпустить его. Она не хотела отпускать его.

Она посмотрела на Андрея. Он был почти без сознания, истекал кровью, его лицо было разбито и изуродовано. Она подошла ближе и наклонилась к нему.

— Ты не понимаешь, что ты сделал, — сказала она тихо. — Ты убил человека, которого я любила. Ты забрал у меня всё. Теперь я забираю твою жизнь.

Она поднесла пистолет к его голове и выстрелила.

Тело Андрея рухнуло на пол. Ангелина стояла над ним, тяжело дыша. Она чувствовала пустоту. Но вместе с ней — странное удовлетворение. Она отомстила. Она сделала то, что должна была сделать.

Она вытерла кровь с лица и убрала пистолет в кобуру. Она вышла из склада и села в машину. Её руки дрожали, но это была дрожь удовлетворения.

Она отомстила за него.

Она ехала обратно в особняк, и снег падал на лобовое стекло. Она думала о Глебе. О том, как он улыбался. О том, как его глаза теплели, когда он смотрел на неё. О том, как он сказал, что она изменила его.

Она никогда никого не любила так сильно. И она знала, что никогда никого не полюбит. Он был её единственной любовью. Он был всем.

Когда она приехала в особняк, на улице было тихо. Она вышла из машины и направилась к дому. Слава и Артём стояли на крыльце, ожидая её. Она посмотрела на них, и в её глазах на мгновение мелькнула усталость.

— Всё сделано, — сказала она коротко.

Они кивнули, не задавая вопросов. Они знали, что она справилась.

Ангелина вошла в дом и направилась к лестнице, чтобы подняться в свою комнату. Но на столике в холле она заметила что-то необычное.

Большой букет. Розовые пионы. Чётное число — двенадцать стеблей. Они были свежими, нежными, с лёгким ароматом. Они были идеальными.

Она замерла. Её сердце пропустило удар.

Она подошла к столу и взяла букет в руки. Никто не знал, что это её любимые цветы. Никто, кроме одного человека. Кроме Глеба.

Она почувствовала, как в груди что-то сжалось. Слёзы подступили к глазам, но она не дала им пролиться.

— Кто это принёс? — спросила она, не оборачиваясь.

Слава подошёл ближе.

— Мы не знаем, — сказал он. — Его доставили курьером. Без подписи. Только записка.

Она увидела маленький конверт, лежащий между цветами. Она взяла его дрожащими пальцами и открыла. Внутри был листок бумаги, на котором было написано всего одно слово:

«Никогда не прощайся».

Это был его почерк. Она узнала бы его где угодно.

Она прижала записку к груди и закрыла глаза. Слёзы текли по её щекам, но она не вытирала их.

— Глеб, — прошептала она. — Это ты? Ты здесь?

Но ответа не было. Только тишина и аромат розовых пионов.