Дневники вампира и Проклятие похотливой монашки

Элайджа взревел. Не от боли, а от ярости и унижения. Его лицо исказилось, клыки выдвинулись. Он пытался вырваться из черных щупалец, но демоница, усевшаяся на него, была невероятно сильна. Ее влагалище, казалось, было живым существом, которое сжималось и пульсировало, массируя его член. Она начала скакать на нем с неистовой силой. Ее огромные, отвисшие груди тряслись, разбрызгивая вокруг черную слизь. Звуки, которые она издавала, были похожи на помесь хрюканья и женских стонов.

— ДА! — вопила она. — ДА, МОЙ БЛАГОРОДНЫЙ ЖЕРЕБЕЦ! НАПОЛНИ МЕНЯ СВОЕЙ ДРЕВНЕЙ МУДРОСТЬЮ! Я ХОЧУ ЕЕ ВЫПИТЬ!

— Это, блядь, самый мерзкий и одновременно завораживающий перформанс, который я когда-либо видел, — пробормотал Деймон, которому наконец удалось сесть. Его рука машинально потянулась к штанам, но он тут же одернул себя. — Тьфу, нет. Меня сейчас стошнит. Но с другой стороны... нет, все-таки стошнит.

— Надо что-то делать! — закричала Кэролайн. — Она же его насилует! Он сейчас кончит, и это будет катастрофа!

— Поздно, — констатировал Деймон. — Она уже на нем, как пьяный матрос на шлюхе в порту. И, судя по ее воплям, ей это нравится. Осталось только подобрать ей кличку.

— Бонни! — Стефан, все еще прижатый к стене, но уже освобожденный от когтей демоницы, обратился к ведьме. — Что нам делать?!

Бонни, дрожа, закрыла глаза. Она начала шептать.

— Sanctus... Spiritus... fortis...

— Твоя латынь меня не остановит! — прокричала демоница, не сбавляя темпа. Она трахала Элайджу с такой силой, что каменная стена позади него начала трескаться. — Я уже чувствую! Чувствую, как его семя поднимается! Скоро он кончит! И я стану им! Я стану Элайджей Майклсоном! И буду трахать весь мир!

— Нет! — взревел Элайджа. Он изо всех сил сопротивлялся, пытаясь сжать мышцы, чтобы не дать себе кончить. Он представлял себе самые отвратительные вещи: гнилые трупы, Клауса в бане, Деймона в шелковом халате. Но демоница была мастером своего дела. Ее внутренности сжимались вокруг его члена, массируя его с нечеловеческой силой.

— О, не сопротивляйся, милый, — зашептала она, наклоняясь к его уху и облизывая его мочку. — Ты хочешь этого. Ты хочешь разрядиться. Твои яйца переполнены. Они как два спелых граната... готовы взорваться... И я хочу быть тем, кто сорвет этот плод.

— Деймон! — заорал Стефан. — Сделай хоть что-нибудь!

— А что я могу? — Деймон развел руками. — Подрочить ему? Или спеть молитву? У нас тут, знаешь ли, демон-насильник с вагиной-капканом. Мой опыт тут бессилен.

— Найди святую воду! — крикнула Бонни. — Или крест!

— Святую воду? — Деймон осмотрелся. — В этом гадюшнике? Вряд ли у них есть кулер с освященной водой. Но... подождите-ка.

Он вспомнил про бутылку бурбона.

— Бонни, может, это освятить?!

— Давай! — крикнула Бонни. — Где бурбон?

— У меня! — Кэролайн подбежала к Деймону, выхватив у него бутылку. — Читай заклинание, быстро!

Бонни подбежала к ним, положила руки на бутылку и начала читать. Ее глаза побелели. Бутылка начала светиться изнутри.

Тем временем демоница почувствовала неладное. Она обернулась.

— Что вы задумали, смертные?! — прошипела она, и ее темп замедлился.

— Ничего такого, — Деймон вырвал бутылку у Бонни. — Просто решили устроить тебе... святое буккакэ!

И он швырнул бутылку в демоницу.

Бутылка ударилась о голову демоницы и разбилась. Святой бурбон разлился по ее лицу, по груди, по животу, попадая на место соединения ее тела и члена Элайджи. Эффект был мгновенным. Демоница завопила так, что у всех заложило уши. От ее кожи начал идти пар, как от раскаленного железа, опущенного в воду. Она начала сползать с Элайджи.

— ЖЖЕТ! — визжала она. — ЖЖЕТСЯ! ВЫ ОБЛИЛИ МЕНЯ КИСЛОТОЙ!

— Ах ты ж, святая блядь! — закричал Деймон. — Слезай с него, зараза!

— НЕТ! — демоница вцепилась в Элайджу, но святой бурбон продолжал разъедать ее. Она корчилась, извивалась, но это лишь ухудшало ее положение.

Элайджа, почувствовав, что хватка ослабла, собрал все свои силы. Он рванулся вперед, вырываясь из пут, и отбросил демоницу от себя. Она упала на пол, извиваясь в агонии. Член Элайджи, который она так хотела заполучить, выскользнул из нее с отвратительным чавкающим звуком.

— Ты не кончил! — прошептала она, извиваясь на полу. — Я не дала тебе кончить! Но я чувствую, как твое семя бурлит внутри! Оно отравлено желанием!

— Слава богу, — выдохнул Элайджа, его лицо было бледным. Он был взбешен и унижен, но не побежден. Его эрекция, слава всем богам, спала от шока и святого бурбона.

— Добейте ее! — закричала Елена.

Демоница, извиваясь, начала подниматься. Бурбон ослабил ее, но не убил. Она была в ярости.

— Вы... вы заплатите за это! — прошипела она, ее глаза горели еще ярче. — Я не дам вам уйти! Я буду мучить вас вечно! Я сдеру кожу с ваших членов и заставлю вас жрать ее!

— Нет, не будешь, — сказала Бонни. Она вышла вперед, ее лицо было сосредоточенным. Она подняла руку, и в ней появился призрачный клинок. — Это клинок моих предков. Он изгоняет нечисть. Он рвет связь демона с этим миром.

— Твоя магия... — демоница попыталась отползти. — Она не сможет... Я древнее твоих предков!

— Сможет, — Бонни сделала шаг вперед. — Иди в ад. Или куда ты там обычно ходишь. Может, там тебя хоть кто-то захочет.

Она взмахнула клинком. Но демоница увернулась и, собрав последние силы, прыгнула к Деймону.

— Тогда ты будешь моим сосудом! — завизжала она, вцепившись в него. — Мне всегда нравились плохие мальчики! У них такое вкусное семя!

— Ах ты ж! — Деймон попытался сбросить ее, но она, как клещ, вцепилась в его спину, обвив ногами его талию. Он упал. Она пыталась поцеловать его, ее язык лез ему в рот, как склизкий червь.

— Сейчас я высосу твою душу через член! — хрипела она, ее рука рванула его молнию. — Ты и пикнуть не успеешь, как кончишь в меня!

— Стефан! — заорал Деймон, борясь с демоницей. — Елена! Кто-нибудь! Помогите! Она хочет меня изнасиловать! Это, блядь, моя прерогатива!

— Бонни! — закричал Стефан.

— Я не могу попасть по ней клинком, она слишком близко к Деймону! Я задену и его!

— Бей ее! — крикнул Деймон. — Убей нас обоих! Мне уже похуй! Лучше умереть, чем стать инкубатором для этой гнили!

Но Стефан не мог этого допустить. Он подбежал к алтарю, схватил перевернутое распятие и, перевернув его обратно, с криком бросился к брату и демонице.

— НЕТ! — завизжала демоница, увидев приближающийся крест. — НЕ СМЕЙ!

Стефан прижал распятие к лицу демоницы. Раздался звук, похожий на шипение раскаленного масла. Демоница закричала, ее хватка ослабла. Деймон, воспользовавшись моментом, скинул ее с себя. Она упала на спину, дергаясь.

— Теперь! — закричала Бонни.

Она подбежала и вонзила призрачный клинок прямо в сердце демоницы. Демоница замерла. Ее глаза расширились. Из раны повалил черный дым, но он уже не формировался в щупальца, а просто растворялся в воздухе.

— Я... еще... вернусь... — прошептала она. — Я всегда... возвращаюсь...

Ее тело начало рассыпаться, превращаясь в пепел. Вскоре на полу осталась лишь горстка черной пыли и разорванная ряса.

В зале воцарилась тишина. Все тяжело дышали. Деймон лежал на полу, его штаны были расстегнуты, он выглядел так, будто его переехал грузовик.

— Она... чуть не отсосала мне, — прохрипел он, глядя в потолок. — Мне... мне нужно в душ. Или в церковь. Не знаю. И то, и то, блядь.

— Держи себя в руках, Деймон, — сказал Стефан, отбрасывая распятие. Он подошел к Елене, которая, наконец, смогла подняться. Он обнял ее, крепко прижав к себе. — Ты как?

— Жить буду, — прошептала она, уткнувшись ему в грудь. — Главное, что ты цел.

— Я-то цел, — ответил Стефан. — А вот гордость Элайджи — нет.

Все посмотрели на Элайджу. Он стоял у стены, голый по пояс, его брюки были разорваны. Он не двигался, его взгляд был устремлен в одну точку. В воздухе витал запах паленой одежды, святого бурбона и... похоти.

— Элайджа? — осторожно позвала Кэролайн. — Ты... в порядке?

— Я... — медленно произнес он, не глядя на них. — Я видел многое за тысячу лет. Я видел войны, чуму, предательства, падение империй. Я видел гнев Клауса, что само по себе является адом на земле.

Он замолчал.

— И что? — спросил Деймон, приподнимаясь на локтях.

— Но никогда... НИКОГДА, — голос Элайджи задрожал, впервые за тысячу лет, — я не был так близок к тому, чтобы меня изнасиловала... похотливая монашка-демон... с гнилыми зубами... и своим... желанием выпить мое семя, как марочное вино.

Он повернулся к ним. В его глазах стояли слезы. Слезы ярости, шока и унижения.

— Я хочу домой, — тихо сказал Элайджа.

— Ну, наконец-то! — воскликнул Деймон, вставая и застегивая штаны. — Я уж думал, ты никогда это не скажешь!

— Деймон! — шикнула на него Кэролайн.

— Что? Мы все этого хотели! Может, теперь ты, наконец, поверишь в навигаторы? Они, знаешь ли, не приводят к сексуально озабоченным демонам!

— Это было... травмирующе, — сказала Елена.

— Для всех нас, — добавила Бонни.

— Для меня особенно! — поднял руку Элайджа. — Я был жертвой! Меня едва не выдоили, как корову!

— Ну, технически... — начал Деймон.

— Деймон, заткнись! — хором крикнули все.

Наступило неловкое молчание. Внезапно за окнами монастыря забрезжил свет. Рассвет. Они просидели в этом аду всю ночь.

— Солнце встало, — сказала Кэролайн. — Нам пора.

— А как мы уедем без бензина? — спросила Елена.

— Посмотрите, — Стефан указал на дверь. Во дворе, рядом с их домом на колесах, стоял древний, но вполне рабочий грузовик. Как будто сам монастырь решил предоставить им транспорт, чтобы побыстрее выпроводить. Или это была последняя насмешка судьбы.

— Это ловушка? — спросила Кэролайн.

— Какая разница, — ответил Деймон. — Хуже, чем здесь, уже не будет. Или будет? Судя по этой ночи, все может быть.

Они вышли из монастыря. Утреннее солнце освещало кладбище, которое теперь выглядело не зловеще, а просто уныло. Все молча забрались в грузовик.

— За руль сяду я, — заявил Деймон, отпихивая Элайджу.

— Это почему? — возмутился тот.

— Потому что после того, как тебя оседлала демоница, я не уверен, что ты сможешь вести машину, а не искать приключений на свою задницу. Вдруг тебе понравилось?

— Я. Не. Получил. Удовольствия, — сквозь зубы процедил Элайджа, но все же уступил и сел на заднее сиденье.

— Конечно, нет, — ухмыльнулся Деймон, заводя мотор. — Твои глаза говорят об обратном. Они такие же честные, как твоя карта.

Они поехали прочь от монастыря. Дорога, которая вела к нему, теперь вела обратно в лес и, судя по всему, к цивилизации.

Некоторое время в машине стояла тишина. Нарушил ее, конечно же, Деймон.

— Знаете, — задумчиво произнес он, глядя на дорогу, — в следующий раз, когда захочу отдохнуть, просто напомните мне остаться дома и посмотреть порно. Там хотя бы сюжет поприличнее. И девушки посимпатичнее.

Стефан, сидевший на переднем сиденье рядом с братом, тяжело вздохнул. Елена, сидевшая за ним, положила руку ему на плечо.

— Мы никогда не будем говорить об этом, — сказала она. — Никогда.

— О том, как Элайджу чуть не выдоили, как корову? — переспросил Деймон. — А мне кажется, это будет отличная история для семейных посиделок с Клаусом! «Привет, Клаус, знаешь, твой брат теперь официально считается национальным достоянием в мире демонов!»

— Я тебя убью, — мрачно сказал Элайджа с заднего сиденья.

— Убьешь после того, как кончишь? — заржал Деймон.

— Деймон! — закричали все хором.

Машина неслась по утренней дороге, увозя их прочь от проклятого монастыря. Они смеялись, ругались, и каждый из них в душе надеялся, что больше никогда не увидит ни одну монашку. Никогда.

 КОНЕЦ