Детка, я (не) твой герой

Бакуго прошёл около нас. - Они собирают информацию о нашем классе.

- Вы правда думаете, что все герои выглядят как модели с плакатов? - раздался вдруг спокойный, низкий голос со стороны входа.

Все обернулись.

В дверях стоял парень с факультета общего образования. Фиолетовые волосы торчали в разные стороны, а взгляд был острым. За его спиной маячили лица других ребят из разных потоков.

- Каждый раз, когда я смотрю на ваш класс, меня тошнит от вашей самоуверенности, - продолжил он, проходя вперед. - Вы думаете, форма Юэй делает вас особенными?

Иида тут же выпрямился по струнке:
- Как ты смеешь вторгаться...

- Заткнись, умник, - отрезал парень, даже не посмотрев на него. Он оглядел весь наш класс. - Знаете ли вы, сколько талантливых людей проваливают вступительные экзамены каждый год? Десятки. Сотни. Их переводят в Общее направление или выгоняют вообще. Для них двери Юэй закрыты навсегда.

Мина открыла рот, чтобы возразить, но Момо мягко положила ей руку на плечо, предостерегая. Все понимали: это уже не просто школьные подколки.

Парень усмехнулся, глядя прямо на Бакуго:
- Ты разочаровываешь, Король Бомб. Ты называешь себя следующим номером один, а у самого даже нет плана Б, если кто-то окажется быстрее твоей левой руки.

Бакуго дернулся, готовый взорваться, но фиолетововолосый лишь закатил глаза.
- Школа дала вам фору. Но фестиваль... это наш шанс доказать, что классы общего образования ничуть не хуже героического. По результатам фестиваля руководство будет решать вопрос о переводе студентов. И поверьте, пара мест в вашем "звездном" составе освободится. Считайте это объявлением войны.

Он развернулся, собираясь уходить, но замер на пороге.
- Знаешь, Птица, - сказал он громко, так, чтобы слышали все. Его глаза опасно сузились. - Как я уже сказал, если кто-то из геройского курса провалится на фестивале или вылетит за нарушение... освободится место. И поверь, я займу его быстрее, чем ты успеешь моргнуть. Я буду героем. А такие, как вы с Бакуго, отправитесь обратно под камни, откуда вылезли.

Он ждал, что я испугаюсь. Ждал, что я опущу взгляд, как Изуку или Урарака.

Вместо этого я медленно сняла руку со своей травмированной шеи и поправила волосы, глядя на него абсолютно спокойным, холодным взглядом.
- О нет-нет, - протянула я с ядовитой сладостью в голосе. - Ты не герой.

Его фиолетовые брови сошлись на переносице.
- Что ты сказала?

Я наклонилась чуть вперед, вторгаясь в его личное пространство.
- Если тебе нужно называть себя "Героем", чтобы чувствовать свое превосходство над другими, значит, внутри ты всё ещё тот самый обиженный мальчик, которому отказали в рекомендации, - усмехнулась я, чеканя каждое слово. - Это самодовольный нарциссизм и тирания. Настоящий герой спасает людей даже тогда, когда ему за это не вешают медальку на грудь.

- Птенец осмелел? - бросил он, прежде чем уйти и расталкать толпу у дверей кабинета плечом. Но было видно что парень был напряжен так, будто я ударила его физически.

Дверь захлопнулась.

В аудитории повисла мертвая тишина. Мина тихо ойкнула, прикрыв рот ладошками. Иида стоял с таким видом, словно пытался вычислить математическую вероятность моей внезапной смерти на фестивале.

Я медленно выдохнула, отступая обратно на шаг. Только сейчас я почувствовала, как пульсирует болью шея и ноют ребра под бинтом. Голова слегка кружилась от адреналина.

- Чертов псих, - выдохнул Серо...

Вечерняя тренировочная зона ЮЭЙ. За три дня до Фестиваля.

Последние две недели превратились в пытку. После USJ и визита Шинсо Айзава словно с цепи сорвался. Наши вечерние тренировки больше напоминали бои гладиаторов. У него были красные глаза от недосыпа, у меня - синяки по всему телу.

- Опусти центр тяжести! Ты слишком высоко держишь таз, тебя перевернет отдачей! - голос Айзавы резал слух, эхом отражаясь от стен ангара.

Я зашипела сквозь зубы, чувствуя, как "малышка" Хацумэ впивается в плечи. Она был легче, чем ожидалось, но инерция крыльев всё равно тянула меня назад при каждом ударе.

Совсем недавно, буквально десять минут назад, я забрала экзоскелет изготовленный классом поддержки.
В голову врезались воспоминания:

Лаборатория Поддержки гудела. Хацумэ прыгала вокруг своего детища, установленного на специальной раме в центре комнаты. Экзоскелет выглядел монументально: переплетение углеродного волокна и титановых сплавов матово поблескивало в свете ламп.

- Это шедевр! - воскликнула она, когда я вошла. - Я назвала его «Каркас-01»! Углепластик пятого класса выдержит прямое попадание любого злодея... ну, наверное. Зато фиксаторы лопаток просто божественны!

Я не ответила, завороженно глядя на конструкцию. Это было больше похоже на экзоскелет из научной фантастики, чем на геройское снаряжение. Тонкие направляющие вдоль позвоночника напоминали вторую нервную систему.

- Примеришь? - глаза Хацумэ горели фанатичным огнем. - Давай-давай-давай! Мне нужно откалибровать сервоприводы под твой вес!

Надев его, тяжесть была непривычной, но... правильной. Железо сидел как вторая кожа. Наплечники плотно фиксировали ключицы, а вдоль позвоночника шел жесткий корсет, который поддерживал спину лучше любого врача. Когда я пошевелила плечами, тонкие трубки-гидравлики тихо загудели. Сервоприводы вступили в работу, принимая на себя инерцию движения крыльев. Боль, которая должна была прострелить от поясницы до шеи, исчезла, сменившись лишь легким механическим гулом.

Это было... освобождение.

- Невероятно, - выдохнула я, раскрывая крылья. Они раскрылись полностью, без привычного спазма в суставах. Углепластик зафиксировал траекторию. - Хацуме, он идеален!

- Знаю! - пропищала она, бешено стуча по клавишам ноутбука. - Показатели нагрузки падают на сорок процентов! Ты можешь летать часами!

В зеркале напротив отражался почти чужой силуэт. Темно-синее железо с серыми вставками делал меня похожей на хищную птицу. И впервые за долгое время отражение не вызывало желания отвернуться.

- Крылья всё ещё твои, - словно прочитав мысли, сказала Хацумэ. - Он просто дает им опору, как костыли.

Айзава стоял, прислонившись к стене со своим неизменным термосом. Взгляд прошелся по мне снизу вверх - оценивающе, профессионально, сканируя каждый шов.

Он ничего не сказал о внешности. Только кивнул в сторону ринга.
- В позицию.

Мы сошлись в центре зала. Без причуд. Только физика.
Первые два раунда я выиграла только за счет того, что экзоскелет гасил инерцию моих ударов. Мои выпады стали быстрее, блоки - жестче. Я чувствовала себя неуязвимой.

Но Айзава понимал мою конструкцию и тактику быстрее.

В третьем раунде я совершила ошибку - слишком высоко подняла локоть при блоке, полагаясь на то, что гидравлика спасет сустав.

Его подсечка была молниеносной. Я потеряла равновесие, понимая, что лечу спиной прямо на жесткий пол. Гравитация потянула вниз тяжелое тело в экзоскелете. Удар должен был выбить остатки воздуха.

Мир сузился до звука собственного падения. Я закрыла глаза.

Но удара не последовало.

Вместо хруста костей я почувствовала, как пальцы Айзавы жестко, почти болезненно фиксируют мою макушку, принимая на себя вес моей головы за сантиметр до столкновения с полом. Его хватка была стальной, но бережной.

Мы замерли. Слишком близко. Я чувствовала его прерывистое дыхание у своего лба. Слышала, как бешено стучит его сердце - гораздо быстрее, чем положено уставшему человеку.

Прошло, наверное, секунд пять, которые показались вечностью. Он просто стоял на коленеф, удерживая мою голову, словно она сделана из тончайшего фарфора.

Наконец, он моргнул, выходя из ступора. Поняв, насколько интимной и опасной выглядит эта поза со стороны, он резко дернулся вверх, разрывая контакт. Покраснение поползло по его шее под воротник, но лицо осталось непроницаемой маской.

- Размякла, - бросил он грубо, отворачиваясь и делая вид, что проверяет фиксацию бинтов на запястье. - Если бы это был настоящий бой, ты бы уже потеряла сознание от такого удара. Поднимайся. И держи свой центр тяжести ниже, я сказал.

Я осталась лежать, пытаясь восстановить дыхание и прогнать странное чувство покалывания там, где касались его пальцы.

«Он мог позволить мне удариться... но не позволил».

Это было больнее и слаще любого поцелуя.

Айзава сделал глоток из термоса, даже не смотря на меня. Затем перевел взгляд на мои крылья, которые сложились за спиной с тихим жужжанием сервоприводов.

- Посмотрим, какими будут твои движения в этом экзоскелете через пару дней на фестивале, - ровно произнес он, делая пометку в планшете. - Фестиваль покажет, стоило ли Хацуме тратить бюджетные средства на эту груду металлолома.

Он развернулся и пошел к выходу из зала, бросив через плечо:
- И начни уже питаться нормально... Ото если энергии будет нехватать - будешь падать в обморок.

Дверь ангара закрылась с тихим шипением.

Я осталась стоять посреди пустого зала, сжимая в ладони крышку от его термоса - он снова забыл её забрать. Слова эхом отдавались в голове: «Начни питаться нормально...».

Это была просто забота учителя? Или... что-то другое?

Я стояла так минуту, пытаясь унять бешеный стук сердца в горле. В памяти навязчиво всплывали кадры последних недель, которые я гнала от себя, списывая на усталость.

Его голос хриплым шепотом над ухом во время спарринга: «Локоть ниже».
Тяжесть моего тела, когда он поймал меня, принимая вес на свои поврежденные ребра.
То, как он смотрел на меня сегодня утром перед уходом - не как на ученицу, а как на нечто хрупкое, что боится разбить.

Осознание обрушилось внезапно, выбивая почву из-под ног ледяной волной.

Дело было не в боли. Не в крыльях. И даже не в спасении там, в USJ.
Дело было в том, как странно теплело в груди каждый раз, когда он оказывался рядом. Как перехватывало дыхание от касания его пальцев к затылку пять минут назад. Ни один парень до этого - ни слащавые герои с плакатов, ни кто-либо еще - никогда не заставлял мое сердце пропускать удары просто от звука своего голоса.

Щеки мгновенно обожгло румянцем. Жар поднялся по шее к самым ушам. Это чувство было похоже на паническую атаку, но одновременно... сладко. Пугающе сладко.

«Я попала», - пронеслось в голове отчаянное осознание. - «Нельзя.. Никаких чувств, идиотка!».

Желание спрятаться под землю стало невыносимым. Я резко отвернулась к стене, пряча пылающее лицо в ладонях. Сердце колотилось где-то в районе ушей, заглушая гул вентиляции.