Черный зонт

Гарри на своем веку наслушался противных историй. Блять, да он через войну прошел! Он привык к такому, как ему казалось. Драко, как всегда удивил. То, как Малфой говорил, с каким доверием раскрывался, вводило в шок. Но то, что именно он рассказывал, заставляло рвать и метать. Магия чесалась на кончиках пальцев и Малфой то и дело делал перерывы видя эти искры и давая своему школьному врагу время на передышку.

Все началось еще в школьные годы. Контракт. Простой такой, привычный для именитых сословий. Малфоя отдали за Асторию Гринграсс и брачный контракт был практически утвержден. После победы все могло сорваться, но это оказалось не выгодно Гринграссам и они дождались, когда Малфоев выпустят, продолжив их осаждать.

Драко не хотел жениться, как минимум потому, что как оказалось, его не привлекают женщины. Но кто ж его слушал? Это выгодно, а не по любви, поэтому неважно на кого встает, так ведь? И он женился. Против воли и против здравого смысла. Правда Астория знала, что ее не любят. Но понимала, что хочет, а потому брала без остатка.

Чего только Малфой не перепробовал в своем чае! Афродизиаки, феромоны, амортенции, прочие зелья и добавки, что его возбуждали и двигали в семейное ложе. Даже маггловские средства шли в ход! Драко думал, что ее попустит, как только забеременеет и родит, поэтому упрямо терпел делая вид, что не замечает противные привкусы в напитках и шушуканий за спиной.

Астория быстро склонила на свою сторону чету Малфоев. Нарцисса не пестрела счастьем, но ее не сильно спрашивали, а возможность стать бабушкой, притупляла острые углы ситуации. Люциус же давал советы Астории и подставлял Драко, как только мог.

Но с рождением Скорпиуса все только усложнилось. Внука Люциус держал подле себя, как рычаг давления на Драко. Он его воспитывал, прививал вкус и прочее, включая умение вести себя за столом, те навыки, которые так удивили Поттера. Учеба проходила чуть ли не с пеленок. Драко это не нравилось. Сын и без того способен, а то, что делал Люциус, превращало его в запуганного мальчишку, а не счастливого ребенка. Тем более, что методы воспитания отца он на своей шкуре испытывал с раннего детства. И понимание, что теперь через это проходит его собственный сын, стало ежедневной пыткой. Но он мало что мог, ведь доступа к сыну почти не имел, один на один так точно. Астория же продолжала в своем духе, не замечая, что Драко уже даже ее зелья не берут. Он не хотел ее, впадал в депрессию и был под постоянным давлением.

Все изменилось, когда на третье Рождество Скорпиуса приехали родители Астории. Драко увидел шанс и ночью, когда все уснули, воспользовался им. Он забрал сына и сбежал через каминную сеть, а потом первым попавшимся магловским транспортом, понимая, что в волшебном мире, его быстро найдут родители.

Он сразу снял квартиру в маггловском районе и устроился на работу. Она была маленькой, даже без ванны, только с душевой, однокомнатной, с миниатюрной кухней, но без четы Малфоев и Астории. Благо деньги у него имелись, ведь он заранее продумал побег и взял все необходимое, включая и некоторые сбережения.

Сын был счастлив с папой. Мать никогда не уделяла ему внимание, Люциус его постоянно учил не давая отдыха, а бабушка боялась слово неправильно сказать. Всю ласку он получал только от Драко. Но была проблема. На его работе ребенка видеть не хотели, поэтому пришлось уволится спустя пару месяцев. Он попробовал пойти снять деньги в Гринготтс, но отец заблокировал счета для него. Его чуть не поймали там, но он вовремя сбежал и аппарировал.

Через время, когда Драко понял, что денег не получит в банке, а на работу из-за Скорпиуса устроится не сможет, он начал продавать то, что было, чтобы хотя бы за квартиру платить и ребенка кормить. На сбережения покупал ингредиенты и делал зелья, которые продавал перекупам.

Так они и жили почти год. Но сбережения кончились, а новые зелья сделать без ингредиентов нельзя. За пару дней до встречи с Поттером, хозяйка квартиры выгнала их за неуплату. Благо хоть полицию не вызвала. Драко решил вернуться в мэнор, понимая, что родовой дом теперь станет для него тюрьмой, но также осознавая, что это шанс выжить для Скорпиуса. Только не смог, потому что родители заблокировали вход.

Они кочевали по улицам два дня. Осенью. В сырости и холоде. Ни к кому он не смог попасть из своих знакомых. Каминные сети оказались заблокированы даже у его сокурсников по Слизерину. Последнее неудивительно, отец имел значительное влияние и видимо полностью отказался от сына, давая это понять таким изощренным, мерзким способом.

— Не представляю какое провидение привело тебя на ту аллею, но если бы не ты, я не знал бы, что делать дальше. Правда, я и сейчас не особо представляю, но...

— Тут, — перебил его Гарри хриплым тоном, не терпящим возражений, но Малфой лишь замер ожидая продолжения реплики, которую Гарри особо не планировал похоже.

— Что «тут»?

— Вы будете жить тут. В моем доме.

— Что? Размечтался! Поттер, мы не...

— Даже слушать не буду! Ясно? Драко посмотри мне в глаза.

И Драко посмотрел в эти зеленые озера видя в них не только красоту, но и четверть опорожненной бутылки виски. Разумеется без осуждения — он и сам на трезвую голову все это пересказать бы не смог. Слишком это, для еще не затянувшихся ран.

— А теперь скажи, разве по мне видно, что я позволю тебе уйти? А? С сыном. На улицу. В осенний холод. Хочешь сказать, я могу это допустить?

— Да ты...

— Мне плевать на твою гордость, морали, принципы или что там у тебя еще. Даже будь мы все еще врагами, как в школе, не выпустил бы из этого дома, ясно? Тут есть все — еда, куча комнат, крыша над головой, тепло в конце концов. И тут тебя точно никто не будет искать. Там же осень, Драко! Там, блять, холодно! Понимаешь?

Драко понимал. О, как же Драко это понимал! А как прочувствовал прошлой ночью не только каждой клеткой тела, но и душой, которая сходила с ума за сына. Но он не знал, как это все устроить, не понимал, как вообще в это поверить.

А возмущение Гарри набирало обороты. Поттер буквально подпрыгивал на месте, махал руками, повышал голос на несколько октав, словно не контролировал его и по сути не оставлял выбора. Какой он у Драко? Пока с ним Скорпиус, он не посмеет уйти из теплого дома. А вот чей этот дом — уже не важно. Главное, что сын в тепле и сыт. Это всегда в приоритете. Все остальное — детали. Так было с того самого дня, как он родился. Всегда. Только так.

— Успокойся, — медленно проговорил Драко, пытаясь унять разбушевавшегося гриффиндорца.

— Успокойся... Успокойся? Ты-то чего такой спокойный? А? Это что от меня родная семья отказалась просто потому, что хотел сыну нормальное воспитание дать и с идиоткой озабоченной отказывался трахаться под виагрой?

— Гарри...

— Нет! Никаких, блять, Гарри, Поттер и других подобных. Я не выпущу тебя отсюда! Я не позволю. Нет! Это несправедливо! Какого хрена? Д-да я на нее за изнасилование подам в суд! Я ее уничтожу! Сука! Люциуса на ленточки порву, заставлю бояться каждого шороха! Ненавижу!

Драко понял, что Поттер сорвался, когда последнее слово вырвалось у него из груди с жутким рыком, больше напоминающим рев льва, а не человека. Он видел, как его трясет, как он выплеснул половину стакана с виски прямо на покрывало просто потому, что руки ходили ходуном от злости и понял, что просто так его не успокоить. Тем более после того, как красивая шелковая подушка от его всплеска магии, разлетелась в клочья.

Он научился этому воспитывая Скорпиуса. И это не всегда легко, как и сейчас, но работало стопроцентно. Драко придвинулся ближе, забрал стакан из рук и обнял. Простое такое объятие, но теплое, мягкое и успокаивающее. Он хотел утешить, заставить перестать орать, чтобы не было так больно ни ему, ни себе. Но Поттер снова удивил, потому что стоило его обнять, прижать голову к своему плечу, как он всхлипнул, дернулся и начал реветь.

Да уж...

Малфой сначала испугался, потом попробовал оторвать от себя этого плачущего экс-врага, чтобы понять, что происходит, но Поттер только сильнее прижался к нему и разревелся пуще прежнего. Как ребенок. Громко так, с всхлипами, криками и слезами, соплями, перепачкавшими всю шелковую пижаму Малфоя. Так Скорпиус делал, когда боялся. Дежавю...

Было дико, если честно, странно и пришлось даже дополнительное заглушающее на дверь ставить, потому что Драко переживал, что прибежит испуганный ребенок.

А когда Поттер стих, Драко все же оторвал его от себя и посмотрел в глаза.

— Ты чего? — удивленно спросил блондин, — Все же в порядке. Откуда истерика?

Поттер молчал. Он уже был достаточно пьян и понимал, что может ляпнуть лишнего. Сегодня что-то не так. Не просто какой-то сдвиг, скорее целое землетрясение. И дело не в том что он повстречал Малфоя. Просто...

Уже пять лет Гарри жил в чёрно-белой гамме. Не по своему выбору. Так вышло. Он даже не знал когда это произошло впервые, просто однажды проснулся и осознал, что утренний кофе больше не радует. Ничего не радует.

Сначала решил, что дело в кофе или в чашке, купил хороший зерновой вместо растворимого и новую чашку, которая понравилась с первого взгляда. Только не это оказалось причиной. Новый кофе радовал вкусом ровно три дня, последний из которых скорее из принципа. На четвертый день Гарри понял, что что-то не так.

Стыдно признаться тому, кто через войну прошел, но да, было скучно. Слишком нормально. Просто до одури противно и дело не в однообразии. Все просто, доступно, что ли. Легко и без... Без... Дайте подумать... А, да, точно — без огня, чтобы быть в тонусе, так сказать. Он не стремился к чему-то глобальному, типа спасения мира. Былых приключений хватило, но хотелось штормов и красок в обычной, бытовой жизни. Потому что ну какая это жизнь, если никто не задевает, а все только расступаются, просят автограф и даже самовольно идут под арест, лишь бы угодить всемирно известному герою?!

Это достало до тошноты каждым гребаным утром. Поэтому и было так много событий за эти пять лет, поэтому он искал свою настоящую любовь, но быстро расходился с людьми, претендующими на место в сердце героя. Ведь кто они? Простые влюбленные, маги, маглы, мужчины, женщины, но всегда слишком... Простые. Спокойные, до омерзения ровные, как доски без гвоздей. А Гарри хотелось напороться хоть раз на этот чертов гвоздь, да так, чтобы с занозами, ссадинами и кровью, если потребуется! Но не так скучно. Не так однобоко, когда в одни ворота, когда не искренность, а преклонение, не страсть, а одержимость не им, сука, нет, не им, не Гарри, а Гарри Поттером, Мальчиком который выжил будучи младенцем, а потом снова выжил, будучи подростком. Но не сломался, не сдался, спас, вынес на собственном горбу и муках, просто, чтобы дать им свободную, безопасную жизнь.

Он понимал откуда почести и всемирная любовь. Своих достижений не преуменьшал. Но это неправильно, строить романтические отношения рядом с ними. Отсюда и постоянные смены работы, вернее подработок для развлечения и увеличения круга знакомств, отказ от любой постоянной работы и монотонное созерцание в поисках ответов. Люди менялись перед глазами, как самоцветы в ловких пальцах огранщика. Только вот не цепляли.

Чего-то не хватало в людях, в мире, в его жизни. И с того самого дня победы он не понимал чего именно. Ну что мог изменить один день? Ничего ведь так радикально не изменилось. Ну, то есть изменилось, да, зло исчезло, добро победило, все дела, геройство, интервью, толпы голых поклонниц под окнами и прочее. Но в его собственном, внутреннем мире, что так сильно переклинило то, а? Почему все стало серым? Где краски?

Единственное, что крутилось в голове — Хогвартс. Он перестал ходить в Хогвартс. Туда он не вернулся. Продолжил обучение на дому, так как фанаты бы ему проходу не давали. Несмотря на то, что он часто там бывал, как приглашенный эксперт. Это было совместное решение, включая по пять центов от каждого из Уизли, Гермионы и некоторых других, самых близких. Даже Минерва настоятельно рекомендовала не возвращаться в школу в качестве ученика.

Но ладно Хогвартс. И что? Там ежегодные проблемы, по которым он точно не скучал. Безносый урод сгинул и уж об этом Гарри плакать не станет. Но чего-то мать его не хватало и он не понимал чего именно. И не просто не хватало. С каждым гребаным днем он отдалялся от чего-то, что было раньше, а теперь казалось все дальше и дальше. И как бы не пытался ловить руками вслепую это призрачное нечто, у него никак не получалось. Он мог только с ужасом наблюдать, как оно отдаляется, рискуя полностью исчезнуть за горизонтом прошлого.

Единственным исключением из его монохромных отношений с внешним миром был Тедди Люпин. О, ребенка Гарри любил настолько, что даже словами не передать. Единственное, что их могло разлучить — Андромеда, бабушка мальчика. Она видела насколько они близки, видела, что Гарри души не чает в мальчике, но именно потому и не отдавала его Гарри для усыновления, хотя мысли были. Она переживала что, если ребенок останется с Гарри, тот вообще забьет на личную жизнь. И это почему-то для нее было неприемлемым. Герой и без пары. Разве так можно? Так что она отпускала Тедди к Поттеру три раза в неделю и только в дневное время. Мальчик ночевал у Поттера только дважды. Первый раз, когда Андромеда заболела и не хотела нечаянно заразить ребенка и второй — когда они вдвоем вырубились у телека, а пришедшая за Тедди Андромеда не хотела их будить.

Сам же Гарри не прекращал «войну» за мальчика ни на минуту. Он хотел усыновить Тедди Люпина, знал, что с ним ему будет лучше. К тому же, Тедди и сам обожал Поттера, постоянно навязываясь и выпрашивая времени побольше. Но ответ всегда был один:

— Наладь свою личную жизнь Гарри, и я позволю его усыновить. Но пока что ты не готов.

И Гарри пытался наладить. Правда не получалось. Парень чувствовал, как тонет без Тедди в этом однообразном сером омуте. Но сегодня перевернуло его жизнь вклинивая краски всех цветов и оттенков там, где он уже забыл как должен выглядеть реальный мир. Поттер был в шоке с того самого момента, когда ветер сорвал капюшон с головы Скорпиуса под той булочной. Этот момент изменил все. Видя Драко, слыша Драко, ощущая рядом Драко, он начал ощущать и то, что пропало пять лет назад — вкус, смысл, желание.

Это пугало. Потому что действительно могло дать ответ на вопрос «чего не хватало». Но если это все же Драко? Если он и есть то, что Гарри потерял после победы? Тогда у него огромные проблемы.

Безэмоциональность стала нормой. Он радовался только с Тедди и порой злился, когда видел несправедливость. В остальные моменты не было ничего. Даже вкус еды стал пресным. А сейчас ощущение, словно эмоции разом вернулись шокируя глубиной и количеством.

И контролировать их у него явно сейчас уже не получалось, зато язык он еще мог держать за зубами. Ну, пока молчал. И потому решил молчать. Чувства, давно забытые, похороненные под толстым льдом заледенелого сердца, нахлынули на него таким мощным потоком, что он просто не выдержал и разревелся. Такой объем эмоций за период в три гребаных часа он не испытывал уже очень давно. Злость, ярость, радость, ожидание, надежда, отчаяние, страх и боль, вызов, несправедливость — все то забытое еще со школьных лет, когда в коридорах и на уроках, на квиддиче и после занятий до крови и крика, до непрекращающегося соперничества — они водоворотом крутили подвыпивший мозг и он просто не справлялся, а потому заткнулся и с вызовом посмотрел на Малфоя.

— Да что с тобой? — Драко уже и сам испугался такой странной реакции, поэтому слегка встряхнул парня за плечи. Но не особо помогло.

— Не знаю. Просто... Не уходи...

Гарри боялся признаться не Драко. Он себе боялся признаться в своей догадке. Если его краски жизни зависят от Драко Малфоя, он больше никогда не сможет их видеть, ведь шанс, что бывший враг будет рядом — слишком мал. И потому последние слова прошептал так тихо, словно для самого себя, а Драко услышал. И прежде чем оба сообразили, что происходит, Драко притянул к себе Поттера и поцеловал. Аккуратно и так бережно, что Гарри не задумываясь приоткрыл губы пропуская его язык внутрь. Пальцы уже зарывались в блондинистых волосах, а тело стремилось к тому, что вызвало впервые за пять лет такую бурю всех возможных эмоций.

Поцелуй получился безумно нежным. Они боялись сделать больно другим губам, рукам, волосам, шее и телу, когда целовали и притягивали ближе друг друга. Руки скользили, гладили и ласкали, с такой непередаваемой нежностью, что походило на объятия облаков.

Драко оторвался от него только, когда тело затекло и Поттер потянул его на себя, прямо на подушки, а потом убрал заклинанием мокрое от виски покрывало, и запихнул Малфоя под одеяло, укладываясь рядом.

— Не уходи сегодня. Пожалуйста, — снова еле слышно, как будто для себя, чтобы удостовериться, что может так тихо шептать. Но зная, что Драко все равно услышит. Ещё немного смысла, красок, чувств... ещё немного и Гарри отпустит. Но не сейчас...

Бесцеремонно, нагло, совершенно неподобающе, он улегся на грудь Драко и схватив его же руку обнял себя ею же, положив на талию. Драко не сопротивлялся. Он был немного не в себе и пьян, а также знал, что сам этого не сделает, но очень хотел, потому что это Поттер.

Единственное, что крутилось в голове — абсурдность ситуации. Они встретились спустя пять лет, три часа назад, а теперь он лежит в постели Поттера, без намека на секс, но с огромным желанием выспаться, после нежных поцелуев, которые как бы точно не про похоть, а скорее про «соскучился». И что делать с этой информацией Драко не знал. А пока Малфой пытался собрать весь этот бред в общую кучу, Поттер крепко заснул, удерживая своего бывшего врага в цепких объятиях и даже не осознавая, как слезы все еще льются, отпуская на свободу давно утерянные чувства.