Последняя клятва Слизерина.

Старшекурсницы тут же засуетились, помогая Пэнси подняться. Та размазывала кровь по лицу, всхлипывая и выкрикивая проклятия, но подойти к Доротее больше не рисковала. Доротея стояла чуть поодаль, тяжело дыша. Костяшки пальцев горели, на мантии не хватало пуговицы, но взгляда она не опустила.

Малфой медленно перевел взгляд с ревущей Паркинсон на Доротею. На секунду в его серых глазах мелькнуло что-то похожее на издевательское одобрение, но оно тут же исчезло за привычной маской безразличия.

- Уберите её отсюда, - брезгливо бросил Драко, кивнув в сторону Пэнси. - Если Снейп увидит этот цирк в коридоре, у всего факультета снимут баллов по пятьдесят.

Старшекурсницы, подхватив Пэнси под руки, быстро потащили её в сторону Больничного крыла. Коридор опустел. Доротея осталась стоять один на один с Малфоем.

- Ну и что это было, Милланэр? - Драко сделал шаг ближе, заглядывая ей в лицо. От него снова пахло этой дурацкой мятой и хвоей. - Ты вообще соображаешь, где находишься? У нас здесь решают вопросы палочками, а не устраивают базарные драки. Ты ведешь себя как дикарка.

- Она оскорбила мою мать, - тихо, но отчетливо произнесла Доротея, вытирая испачканную руку о край мантии. - И если кто-то еще раз откроет рот в мою сторону, палочка ему не поможет. Ясно?

Малфой усмехнулся. Но эта усмешка уже не была такой высокомерной, как утром в гостиной. В ней появилось опасное любопытство.

- Смело, - протянул он, сузив глаза. - Но глупо. Паркинсон этого так не оставит. И её папочка из Министерства - тоже. Завтра тебя сожрут с потрохами, дворняжка.

Он развернулся и пошел прочь по темному коридору, даже не оглянувшись.

Весь следующий день Хогвартс только и гудел, что о драке в подземельях. Слухи расползлись мгновенно. Гриффиндорцы на обеде вытягивали шеи, чтобы посмотреть на «ту самую маглорожденную, которая уложила Паркинсон с одного удара». Слизеринцы же демонстративно обходили Доротею стороной, будто она была больна драконьей оспой. Пэнси в Большом зале так и не появилась.

Настоящие проблемы начались вечером, когда после ужина староста факультета сухо швырнул Доротее на стол записку. На пергаменте размашистым, острым почерком было написано: «Милланэр. В восемь вечера в моем кабинете. Профессор Снейп».