Крыса» в Улье: Попаданец против Системы Конохи

Всё началось с того, что я просто заболел ковидом. Да-да, всё так просто. Меня положили в поликлинику, и там я умер. Типа вступление.

Начало.

Время было 19:30. Тело уставшее, сегодня спать хотелось сильнее обычного. Навестить меня было некому — я сирота. Зато с красивым именем Данил. Уснув, я заметил странность: вместо тяжести, что как будто утаскивала меня после приседа в качалке, была не то что лёгкость — не было ничего. Звуков тоже, тела не чувствовал. «Может, глубокий осознанный сон?» — подумал я. Решил что-то представить. Задумавшись, вспомнил популярное аниме «Наруто». А что представлять-то? Рамен? Да в больнице помоями кормят. Сосредоточился — ничего. Странно. Попробую проснуться. Спустя целых (не знаю, сколько времени) — тоже ничего. Может, я в коме? Но вроде это редкие случаи, да и иммунная система у меня не настолько слабая была. Задумавшись, я попробовал идти вглубь, и вроде бы что-то даже начало получаться. Как будто с очень длительным счётом времени, которого я не чувствовал, моё тело становилось всё легче и легче. Абсурдно. Задумавшись: «Так, когда я выберусь, точно напишу об этом книгу. А что, американцы так делали и деньги зарабатывали. Вдруг это мой билет в счастливую беззаботную жизнь?» И, продолжая углубляться, позабыв вообще обо всём, я наконец почувствовал тяжесть. «Ура!» — подумал я в надежде, что был в коме не двадцать лет, как из рассказов.

Так, открыв глаза… Ухх, долбануться! Первое, что я почувствовал, — будто меня ночью три накаченных чернокожих бразильца избивали. Это пиздец. Всё тело не просто ломало — я как будто поломался и выжил. Перед глазами всё плыло. Но даже так я заметил, что довольно темно. Может, я в морге? Точно нет, мне не холодно, а там, наверно, холодно. Собравшись и проморгавшись минуты три, я заметил: хмм, странность — окно было большим относительно тех больниц, что я знал, а краски мира даже в темноте были слишком живыми, как говорят старые учителя в художках — они как будто дышат.

Руки и ноги тяжёлые, особо не пошевелить. С усилием покрутив шею, я оказался в совершенно новой комнате. Кушетка более изношенная, чем та, на которой я был, но при этом здание было намного целее того, в котором я находился. Беловатые комнаты. Да тут даже тумбочка есть, но дерево странное — сразу бросается в глаза: темнее, что ли, и толще, такие сейчас сложно встретить. Куда меня увезли? Надеюсь, если на мне проводили эксперименты, мне хотя бы заплатят. По звукам я тут один — ни храпов, ни ещё каких-то обычных звуков в госполиклиниках. Точно, на мне эксперименты проводят, вип-палата.

Хотя, присмотревшись к кушетке и помня, что я мельком видел, что она изношенная, — Ебаааать! Что за хуйня?! Почему я такой маленький? Первая мысль, когда я увидел себя: «Что за хуйня?!» — мои руки были намного меньше, а пальчики маленькие, детские. Большая часть тела была накрыта синим одеялом. Бляять, о таких экспериментах даже в фантазиях первоклассника не слышал. Хули я карлик? От стресса всё тело начало болеть ещё больше. Бля, бля, бля… Какие бы опыты на мне ни ставили, но я не могу быть мелким. А может, я просто всё ещё сплю? Да не хуя, хули мне тогда так больно? Это что за адский сон? Я не помню, чтобы во снах было так больно. Единственное, что хоть как-то похоже на моё тело, — это худощавость, но у этого тела она как будто худощавее. Ладно, логично: еда в больницах только по составу съедобна. Бля, надо что-то делать. Конечно, первая мысль была кричать: «Помогите, спасите!» — но я не в американском фильме ужасов. Пока я думал, что делать, сам того не заметив, отключился.

Открыл я глаза, почувствовав довольно приятные касания — во что я не поверил, из приятного в жизни у меня были только пельмени по пятницам. Открыв глаза, я увидел довольно… Мои мысли на секунду потухли от неверия увиденному. Женщина с виду лет так двадцати трёх, с довольно необычными рыже-каштановыми длинными распущенными волосами и необычно чёрной радужкой глаз — именно чёрными, не карими или ещё что-то. Гладкая кожа, как в каких-то дорамах, где очень много макияжа. Насыщенный естественный цвет губ, как у топ-моделей. Фигура, которую фитоняшки добиваются годами, и второй размер груди. Она слишком красивая. Скорее всего, сейчас какие-то бумажки через неё заставят подписать. А хуй им — меня так просто не наебать.

Женщина, чьё имя я не знал, ощупывала моё тело по какой-то системе. По взгляду было видно, что она очень сосредоточена. Я почесал даже ногу после её процедуры. «Что? Я шевелюсь!» Прислушиваясь к своему телу, я понял, что оно болит раз в двадцать меньше. Есть боль, но она на уровне ночной мотивации и упражнений до отказа, когда просыпаешься через четыре часа — больно, но уже терпимее. Женщина, прощупав меня и ничего не говоря, наконец обратила внимание и посмотрела на меня. Эти глаза — они были не только красивые, но и какие-то иные, глубокие, но в глубине скрывалась как будто не только красота.

Женщина говорит:

— Я Хана. Ты понимаешь меня? Если да, то помахай головой вверх-вниз.

Я махнул вверх-вниз.

— Ты помнишь, что с тобой случилось? — я помахал в знак «нет». — Тебя зовут Наруто, и в ходе неудачного столкновения у тебя сотрясение — очень сильное сотрясение, Наруто. И в ходе обследования обнаружена глубокая потеря памяти, но, как вижу, некоторые привычки у тебя всё же остались. Завтра тебя выпишут и представят генина на одну неделю в качестве сиделки, чтобы он помог тебе разобраться.

— А Хана, — спросил я, — могли бы вы сейчас рассказать хоть что-то обо мне?

Холодный пронзительный взгляд Ханы как будто анализирует меня.

— Нет, Наруто, я о тебе сама мало что знаю. Я медик из другой деревни, приехавшая сюда на стажировку. Мне лишь известно, что ты сирота — ведь тебя никто не навещал. Остальное узнаешь завтра.

Хана развернулась и ушла.

Бля, бля, бля, бля… Наруто? Нет-нет-нет-нет! Я надеюсь, это не тот Наруто. Сукааа! Почему я не думал о хорошем, так я умер или кома. Бля, надо было подумать, что я сын очень богатого отца или матери — не важно. Вот нахуя я себе такую подлянку сделал? Мог бы сейчас отдыхать, а не вот это всё. Я ещё и сюжет плохо помню. Надеюсь, это не канон. Надеюсь, это не канон.

Так, надо собраться и логически подумать. В каноне не часто упоминались жители другой деревни в Конохе. Так, меня точно мозголомы не подслушивают, иначе я бы действительно пошёл на эксперименты Яманаки — вроде мозги могли взламывать. И что делать? Да и я не смогу корчить из себя Наруто, так что ещё отходит от канона. Не помню арку, где Наруто избивают до потери памяти. Но где гарантия, что это просто не показали? Хммм.

Пробовать чувствовать чакру? Опасно, откуда я о ней знаю? Могут что-то заподозрить. Хотя чего я переживаю? Даже если это и канон, за мной из того, что я помню, только Акацки придут, и то не скоро. У меня есть ещё время на что-о-о? Я в ёбаном мире, где детей учат убивать, и не важно кого, а я ещё и Наруто. Так, без паники: на мне как минимум не провели эксперимент по становлению карликом — я просто ребёнок, худой ребёнок, которого ненавидит вся деревня. По идее, лис внутри меня не слышит, но намеренно можно поймать с ним сигнал, но, не зная канон, рисковать договариваться — гиблая затея. Может, просто спать лечь и ждать завтра? Нет, я чувствую, что в моём теле много сил — выносливость Удзумаки плюс джинчурики. В таком тощем теле — и всё равно выносливость высокая. Интересно, а если бы я поел, то сколько бы сил было?

Так, потрачу время на воспоминания всего, что я знаю. И в таком лежачем, вспоминающем состоянии я провёл, по ощущениям, часа три.

Звук шагов: топ-топ-топ. Так, надеюсь, это Хана. И ура — это действительно Хана с тарелкой.

— Так, четыре яблока, два банана и одна мандаринка, — говорит она.

— А Хана, а что это? — спрашиваю я.

— Наруто, это твой сегодняшний обед. Завтра с утра будет так же. И, немного подождав, тебе покажут твою квартиру.

— А, спасибо, Хана.

— Пожалуйста, Наруто.

Тарелку положили рядом. Эх, а я думал, меня покормят. Так, стоп, соберись. Что за хуйня? Что это за диета фитоняшки? Серьёзно, они кормят меня этим, почти человека, фруктами за весь день? Странно. Это мне максимум хватит, чтобы убрать чувство голода. Ладно, хотя бы вкусные. Чищу банан. А где мой стакан с водой? Осмотревшись, я заметил дверцу с рисунком. О, так прямо тут туалет и раковина. Надеюсь.

Скушав всё, даже засматривался на кожуру от бананов и мандаринов, но всё-таки остановил себя. Так, а теперь пробуем встать. Шатаясь, медленно двигаясь, ура — я хожу. Я направился к двери. Так, зайдя внутрь — хммм, скромненько. О, унитаз. А я думал, просто дырка будет. Только он глиняный, как будто с чем-то смешанный, но хоть не дырка. Зеркала нет. Открыл кран — ура, вода есть. Попил — на вкус хммм, нормально, вот прям вода как вода.

Так, я после того, как попил, направился к окну. Надо глянуть территорию. Увидев Коноху, я замер. Огромное количество жилых домов, и они намного выше, чем было в аниме, и этажей больше. Они все примерно три этажа, а расположены как лабиринт. Нет, серьёзно — лабиринт из домов. Наверно, это что-то военное. О, по крышам действительно бегают шиноби. Нихуя себе — бегают, да они чуть ли не летают. Чакра точно есть. Некоторых я мог разглядеть, а некоторые передвигались с такой скоростью, что я не мог их рассмотреть. Грунтовые плотные дороги с лавками, огромное разнообразие людей. Да тут фейерверк из разнообразия волос и глаз. А вот черноцветных людей я пока не увидел, но смуглые присутствуют.

Так, это конечно хорошо. Но, присмотревшись к стеклу, я увидел своё отражение. Я и так был бледным, но побледнел ещё сильнее. Рыжие растрёпанные волосы, но глаза с красной радужкой — это, может, от Удзумаки досталось. Черты лица намного худее — с таким лицом можно в переходе стоять и тебе деньги подавать будут. Но анатомия лица довольно красивая, но худощавость уже напрягает. Почему Наруто не докармливают? Нет, правда, зачем? Пока не буду заваливать себя сложными мыслями. Осмотрел других ещё раз — это точно не тот канон, который я знаю. Но непонятно — я в лучшем мире или ещё хуже.

Надо подумать, что бы сделал ребёнок, когда его заперли в больнице и он всё забыл? А хуй его знает, к такому жизнь не готовит. О, а вот и в туалет захотелось. Пойду что ли. Приготовив всё к тому, чтобы пописять, — ого, а внизу у него не так уж плохо. Хорошие гены.

Пописяв, вернувшись на лежанку, думаю: так, нужен какой-то план, и желательно, чтобы он был таким же простым, как «туда-сюда и миллионер». Для начала мне нужно будет как-то себя откормить, а то это не дело: меня зовут Наруто, а не Костян. Дальше — а что дальше? Надо подумать, как выжить, а для этого надо стать сильнее. Но у меня есть преимущество — очень хорошие гены. То, что я джинчурики, сложно сказать — преимущество это или нет. А дальше думать и нет смысла, я о себе слишком мало знаю. Хмм, а может, потренироваться, чтобы устать? Нет, не мутно: подумают, почему я такой умный. Учитывая канон, Наруто показывали глупым, но по факту он гений с гиперактивностью. Учитывая, что я с интеллектом взрослого в теле ребёнка, не показаться странным тяжело будет. Но тут я уже ничего поделать не смогу. Ладно, ситуация всё равно безнадёжная, остаётся лечь и засыпать. Уложившись на койку, я крутился очень долго. Засыпать было одновременно и страшно, и с надеждой: если я проснусь, я буду обычным студентом Данилом, а если нет — я попадаю в такую жопу, в которой глисты не выживут. С такими мыслями я и уснул.

Тук-тук-тук. Открыв глаза, слышу звук шагов, уже привычный, хоть и слышал его всего раз.

— Доброе утро, Наруто.

— А что это значит? — спросил я.

— Хана — это хорошие пожелания на утро. Если просто — твой обед.

И, положив на кровать одежду, добавила:

— Оденься в это, Наруто.

Я махнул головой. Сегодня проверять меня не стали. Да и, жуя яблоко, я понял, что тело уже и не болит. Удобно пугающая регенерация. Интересно, а почему я от рака не умираю? Надо будет изучить свой фактор регенерации.

Доев всё, что есть, я пошёл попить водички с крана. Всё стабильно — та же вода. Посмотрев в окно, увидел новых людей, но не улицы. Так, оденусь пожалуй уже сейчас. Хмм, одежда каноничная. О, довольно эластичная, и ткань другая что ли, более устойчивая на ощупь, чем то, что я носил до того, как умер.

Такс, я разлёгся и стал ждать. А что ещё делать? Рисковать так рано не стоит.

После ожидания в течение двух часов через окно появился подросток.

— Ты Наруто? — спросил он.

Я помахал головой.

— Я Кэнго и в течение этой недели я отвечу почти на все твои вопросы.

— У меня есть вопрос тогда, — сказал я.

— Спрашивай, Наруто.

— А почему ты через окно зашёл?

Задумчивые карие глаза шиноби отвечают:

— Потому что это важная традиция шиноби. А я шиноби.

Мда, подумал я. Мне тоже через окна лезть что ли придётся? Зато теперь понятно, почему они больше, чем обычные.

— Иди за мной, Наруто, и спрашивай всё по пути.

Махнув головой, я отправился за ним.

— Кто я такой?

— Ты Наруто Удзумаки. Сейчас сирота.

— А поподробнее?

— А что ты хочешь знать подробнее? — спросил бля этот Кэнго, как партизан.

— Почему я сирота?

— Твои родители умерли, защищая деревню от врага. Какого — сказать не могу, полномочий не достаточно.

Вот бля, они ещё и скрывать от меня решили, как умерли мои родители.

— Почему я такой худой?

— Ты слишком много двигаешься, Наруто, поэтому ты теряешь много калорий.

Вот пидор, это что за аргумент?

— Сколько мне лет?

— Тебе пять с половиной лет. А да, ещё через неделю реабилитации ты продолжишь ходить в академию.

— А что это — академия?

— Это место, где рассказывают и учат понимать и реагировать на мир.

Какой засубренный ответ, подумал я.

Идя по улицам лабиринта, я понял, что если не иметь сопровождающего, почти каждый поворот — тупик. Возможно, даже сами местные тут не до конца понимают, где что. Но система домов интересная — шпионом тут явно тяжело приходится, а каких-то случайно зашедших простофиль быть и не может.

Но вот взгляды людей на меня. У одних холодные, у других озлобленные. Как они могут так сильно ненавидеть ребёнка? Были и третьи взгляды — страх, причём глубинный. Прошло где-то шесть лет, а страх всё ещё летает в воздухе у этих людей. Но были и адекватные взгляды. Вот, например, шиноби на крыше больше смотрел с заинтересованностью. Есть у меня подозрения, что слух о том, что я потерял память, уже в массах.

— Кэнго, а каким я был раньше?

Задумчивый взгляд Кэнго.

— Ты был активнее. Часто тянулся к вниманию взрослых, но не всегда хорошими способами. Ты довольно разговорчивым был.

— Я сейчас сильно отличаюсь?

— Сильно. Если бы у тебя были друзья, они бы не узнали тебя.

Но хоть тут канон — у Наруто нет друзей. Это даже к лучшему, разговаривать с детьми я пока точно не хочу.

И идя недолгое время, мы дошли до старого двухэтажного здания, которое в лабиринте ведёт в тупик. Кэнго с гордостью говорит:

— Тут ты и живёшь.

— И чё с ним хули? — спросил я.

— Он радуется. Твоя комната 13, ключи под ковриком. А мне срочно нужно идти.

Я помахал головой. Наглые нынче шиноби пошли: провёл меня, ответил на базовые вопросы и умчался. Да и номер комнатки выглядит как чья-то агрессия. Ладно, зато бесплатно — хоть что-то радует.

Зайдя в этот дом, я увидел лестницу — деревянную, как и вся постройка. Конечно, тут есть ещё глина в местах. Дерево и глина — из такого здесь строят. Поднимаясь, к счастью, соседей не встретил. Моя комнатушка была на втором этаже в самом дальнем участке, и почему я не удивлён? Подойдя к ней и взяв ключ, я наконец открываю дверь и вижу.