Связанные

Феликс лежал на кровати, уткнувшись лицом в смятые подушки, и тяжело, прерывисто дышал. В груди всё горело от обиды и беспомощности, а по щекам не останавливаясь текли горячие слезы. Каждое прикосновение альфы всё еще ощущалось на коже невидимыми ожогами, а в ушах стоял гул от собственного бешено стучащего сердца. Он сжался в клубок, судорожно натянув рукава светлого свитера на дрожащие пальцы, будто пытаясь спрятаться от всего мира.
Слезы омеги были бессильными, но искренними. Они капали на шелковое покрывало, оставляя темные влажные пятна.
Хёнджин застыл над ним. Его тяжелое дыхание постепенно выравнивалось, а затуманенный яростью и инстинктами разум начал медленно проясняться. Альфа смотрел на сгорбленную, дрожащую спину Феликса, на его вздрагивающие от тихого, беззвучного плача плечи.
Впервые с момента их встречи в глазах Хёнджина проскользнуло нечто похожее на замешательство. Он привык брать всё, что принадлежит ему по праву, привык ломать чужое сопротивление одной лишь силой своего имени и власти. Но тихий, разрывающий душу всхлип омеги отозвался странной, тупой болью где-то глубоко в груди. Рисунок паука на его запястье внезапно перестал пульсировать властным теплом - метка будто затаилась, отзываясь лишь ледяной, тревожной тоской.
Хёнджин медленно протянул руку, желая коснуться спутанных золотистых волос, но Феликс при этом движении лишь сильнее сжался, невольно выгнув спину в попытке отстраниться.
Альфа сжал пальцы в кулак и резко отдернул руку.
- Черт, - сквозь зубы выплюнул Хёнджин.
Он резко поднялся с кровати, поправляя смятую сорочку и возвращая привычную холодную маску на лицо. Ни слова больше не сказав, Хёнджин развернулся и быстрыми, тяжелыми шагами направился к выходу из спальни.
Дверь отворилась и тут же с глухим стуком закрылась. Щелчок замка снаружи прозвучал суше и громче, чем обычно.
Феликс остался в спальне один. В комнате постепенно воцарилась тишина, нарушаемая лишь его тихими всхлипами. Метка на его запястье жгла кожу неприятным, отчужденным холодом, пока омега пытался стереть слезы с горящих щек.