Связанные

Слова Хёнджина прозвучали как окончательный приговор, от которого у Феликса мгновенно перехватило дыхание. Страх и возмущение вспыхнули с новой силой, заглушая сладкое оцепенение, принесенное прикосновением метки. Омега забился в подушки, пытаясь вырвать свое запястье из захвата альфы.
- Нет! Я не хочу! - выкрикнул Феликс, упрямо качая головой. Слезы подступили к глазам, но он отчаянно заставил себя смотреть прямо в темные омуты напротив. - Вы не можете просто так решить мою жизнь! Я не ваша собственность, чтобы вы на мне женились только потому, что у нас одинаковые метки!
Хёнджин даже не нахмурился. На его лице застыло выражение абсолютного, непробиваемого спокойствия. Для него этот вопрос был решен в ту самую секунду, когда он впервые почувствовал запах ванили в VIP-зоне клуба.
- Надо, Феликс, - тихо, но со стальной уверенностью в голосе ответил Хёнджин.
Не давая парню времени опомниться, альфа второй рукой достал из кармана пиджака небольшую бархатную коробочку. Одним быстрым и ловким движением он поймал дрожащую левую ладонь Феликса. Омега попытался сжать пальцы в кулак, но Хёнджин легко и бережно расправил их.
На безымянный палец Феликса плавно скользнуло тяжелое кольцо из черного платины, украшенное тонкой гравировкой в виде переплетенных нитей и темным бриллиантом. Металл оказался обжигающе холодным, а само кольцо сидело настолько идеально, будто его отливали точно по размеру омеги.
- Это знак того, что ты под моей защитой, - произнес Хёнджин, прижавшись губами к костяшкам пальцев парня прямо над кольцом. - Привыкай к нему.
Феликс в шоке уставился на свое украшенное палец, чувствуя себя абсолютно беспомощным. Он судорожно потянул кольцо назад, пытаясь его снять, но Хёнджин уже поднялся с кровати.
- Спи, - бросил альфа через плечо, не позволяя омеге продолжать спорить. - Завтра у нас много дел.
Хёнджин вышел из комнаты, и глухой щелчок замка снова запечатал пространство. Феликс остался один в полутьме, сжимая в кулак левую руку. Тяжелый холод платины на пальце и жгучее тепло метки на запястье напоминали о том, что прежняя жизнь окончательно осталась позади.