«Правила нашего дома» | BL

После утреннего инцидента с Хёну, Сону объявил, что нужно пополнить запасы еды. Он сказал сделать это Джинхёку, но с ним вызвался пойти Доюн. Младший решил пойти, чтобы хоть как-то переключить мысли. Хёну от похода отказался, сухо бросив, что у него дела по учёбе.

В итоге в магазин они отправились втроём: Сону, Доюн и Джинхёк.

Огромный супермаркет встретил их шумом кондиционеров и ярким светом. Джинхёк, мгновенно забыл про утренний нагоняй, лениво катил тележку и спорил с Сону о том, какое мясо лучше взять для ужина. Доюн молча шёл следом, рассматривая стелажи.

Вдруг у отдела с напитками к их компании быстрыми шагами приблизилась молодая, симпатичная девушка. Её глаза радостно блеснули, стоило ей зацепиться взглядом за Сону.

--Сону-оппа, привет! -- звонко и лаского воскликнула она, перегоражиая им дорогу. На её лице расцвела яркая, очаровательная улыбка. --Ты же сказал, что сегодня весь день занят проектом?

Доюн замер на месте, словно вкопанный. Слово "оппа" болезненным щелчком отозвалось где-то в груди. Но настоящим ударом стало то, что произошло дальше.

Всегда холодный, неприступный и отстранённый Сону, который никогда не улыбался своим друзьям, включая самого Доюна, вдруг мягко изминился в лице:

Его суровые черты разгладились, и он... улыбнулся ей в ответ. Это была тёплая, искренняя и невероятно нежная улыбка, которую Доюн не видел у него ни разу за всё то время, что они знакомы.

--Привет, Мин-а. -- тихо и непривычно мягко ответил Сону девушке. -- Кое-что изминилось, пришлось выйти за продуктами.

Доюн стоял рядом, чувствуя, как в горле появился ком. Мир вокруг словно потерял звуки. Он растерянно смотрел на улыбающегося Сону, на эту счастливую девушку, и в его голове билась только одна оглушительная мысль: «У него есть девушка?.. Он ещё никогда так не улыбался...» Полное отчаяние затопило его сознание.

Доюн даже не заметил, как прошло время. Картинки перед глазами менялись, словно в тумане: вот они расплачиваются на кассе, вот автоматические двери выпускают их на улицу.

Он пришёл в себя, только когда они уже вышли из магазина и направлялись домой, неся в руках тяжёлые пакеты. Доюн плёлся позади всех, опустив голову, чтобы парни не заметили его пустых, полных боли глаз.

Как только они переступили порог дома и прошли на кухню, чтобы разобрать продукты, Джинхёк, у которого от любопытства уже чесался язык, не выдержал. Он заблокировал Сону проход к холодильнику и начал расспрашивать:

--Слушай, Сону, а кто она? Эта девушка из супермаркета? Вы так мило ворковали.

Сону нахмурился, его привычная маска безразличия мгновенно вернулась на место. Он попытался ловко отклониться от ответа, обойдя друга:

--Просто знакомая. Джинхёк, уйди с дороги, мне нужно убрать молоко.

Но Джинхёк хитро прищурился. На его лице расплылась коварная ухмылка. Он вспомнил утреннее нововведение Хёну и победно скрестил руки на груди, пригрозив четвёртым правилом:

--О-о-о нет, Сону, так не пойдёт. Ты забыл, что Хёну написал на маркерной доске всего пару часов назад? "На вопросы друг друга отвечать только честно". Ну же, Сону. Ответь честно... Кто это? Штраф платить хочешь?

Сону замер с пакетом молока в руках. Несколько секунд он молчал, переводя взгляд с Джинхёка на Доюна, который застыл у стола, едва дыша от напряжения. В тишине кухни было слышно только тиканье часов.

Наконец Сону вздохнул, и его лицо снова мягко озарилось в лучезарной и невероятной улыбке, от которой у Доюна внутри всё сжалось.

--Это моя... девушка. -- негромко, но отчётливо произнёс Сону.

Джинхёк застыл от удивления, а потом легонько ударил Сону рукой по плечу, громко рассмеявшись:

--Да ладно?! Да как у такого холодного сухаря, как ты, вообще может быть девушка?

--Ну, вот так... -- Сону чуть смущённо качнул головой, убирая продукты... -- Бывает.

--И сколько вы уже встречаетесь? -- заинтересованно спросил Джинхёк, так и сгорая от жажды подробностей. -- Почему мы ничего не знали?

--Ну... около трёх месяцев. -- спокойно ответил Сону, присаживаясь на край стола. -- Мы познакомились на межфакультетской выставке. Она учится на дизайне, часто просила меня помочь со схемами. Сначала просто общались по учёбе, а потом как-то само завертелось. Я не рассказывал, потому что она не любит излишнего внимания, да и мы сами хотели сначала разобраться в своих чувствах.

Каждое слово Сону вонзалось в сердце Доюна, как острая стрела. Три месяца. Они встречаются уже три месяца... Доюн каждый день смотрел на Сону, ловил каждый вздох, надеялся на чудо, а Сону уже три месяца приадлежал другой. Улыбался ей так, как Доюну никогда даже не снилось.

--Круто, Сону, поздравляю! -- искренне порадовался за друга Джинхёк. -- Теперь понятно, почему ты вечно пропадаешь по выходным якобы "в библиотеке".

Доюн чувствовал, что если останется здесь ещё хоть на секунду, то просто разрыдается прямо при них. Ноги стали ватными, а в горле стоял удушающий ком.

--Я.. я пойду к себе, разберу свои покупки... -- тихо, почти беззвучно пробормотал Доюн.

Он развернулся и быстро, едва ли не переходя на лёгкий бег, скрылся в коридоре, оставив парней на кухне. Он не заметил, как из глубины коридора за его поспешным и отчаянным отступлением внимательно, прищурив тёмные глаза, наблюдал вышедший из своей комнаты Хёну.

Доюн ворвался в свою комнату и с глухим стуком прижался спиной к закрытой двери. Силы мгновенно покинули его, и он медленно сполз по деревянному полотну вниз, утыкаясь лицом в колени. Горло перехватило спазмом, и первая горячая слеза скатилась по щеке, оставляя влажный след.

Все те моменты, когда Доюн замирал от случайного взгляда старшего, когда ловил его редкие скупые фразы и надеялся на чудо - всё это было лишь его собственной глупой иллюзией.

Доюн зажал рот ладонью, сдерживая рвущиеся наружу, судорожные всхлипы. Ему казалось, что его сердце прямо сейчас рассыпается в прах.

В это время Хёну, который застал финал разговора на кухне, медленно шёл по коридору. Он прекрасно видел, в каком состоянии младший сбежал к себе. Наглые и торжествующие мысли о том, как круто сработает новое четвёртое правило против лжи, мгновенно испарились из головы Хёну, стоило ему вспомнить бледное, потерянное лицо Доюна.

Хёну остановился напротив двери младшего. Он нахмурился, чувствуя непривычный, колющий укол где-то в груди. Парень поднял руку, собираясь уверенно постучать и войти, чтобы своим привычным тоном расспросить Доюна о случившемся и заставить его выложить всю правду. Ведь он не имел право лгать. Хёну уже кожей ощущал своё превосходство.

Его пальцы замерли в паре сантиметров от деревянной поверхности.

Из-за двери донёсся тихий, едва различимый, но полный искренней боли всхлип. Доюн плакал. Отчаянно пытаясь задушить собственные слёзы в подушке.

Хёну замер. Его рука так и осталась висеть в воздухе. Весь его наглый напор и всё желание подразнить или воспользоваться ситуациией вмиг исчезли. Хёну прикрыл глаза, тяжело вздыхая.

Он понял, что если зайдёт сейчас и начнёт допрашивать его, то просто добьёт этого хрупкого мальчишку. А видеть Доюна полностью сломленным Хёну почему-то совсем не хотелось.

Он медленно, бесшумно опустил руку и сделал шаг назад. Хёну не стал заходить. Он остался стоять в тёмном коридоре, прислонившись спиной к стене напротив двери Доюна, молча охраняя его покой и слушая, как за тонкой перегородкой рушится первая любовь.