Эскизы для Адель

Прошло десять дней после их последней ссоры. Инесса сидит в своей маленькой квартире и смотрит на стену. Она уже почти перестала ждать звонка. Она решила, что это конец. Что они разошлись навсегда. Но в один из вечеров в её дверь раздаётся громкий, настойчивый стук.

Инесса вздрогнула. Стук был таким резким и требовательным, что она чуть не уронила чашку с чаем. Она посмотрела на часы — почти одиннадцать вечера. Кто мог прийти в такое время? Настя всегда предупреждала заранее.

Она медленно подошла к двери, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Она посмотрела в глазок и замерла. Сердце пропустило удар.

За дверью стояла Адель.

Она выглядела ужасно. Её короткие кудри были растрёпаны, словно она несколько дней не расчёсывалась. Под глазами залегли чёрные круги. На ней была старая футболка, джинсы и потёртая кожаная куртка, которую Инесса видела на ней в первый день их знакомства. Она дрожала — то ли от холода, то ли от напряжения.

Инесса замерла. Она не знала, что делать. Открыть? Не открыть? Её сердце бешено колотилось, а руки дрожали. Она хотела открыть дверь, но страх парализовал её. Она боялась, что это снова будет ссора. Что Адель снова скажет что-то, что разобьёт её сердце.

Но стук повторился. Теперь он был ещё громче и отчаяннее.

— Инесса! — голос Адель был хриплым, сорванным. — Открой, пожалуйста! Я знаю, что ты там. Я вижу свет. Пожалуйста, открой!

Инесса сглотнула. Она слышала в голосе Адель что-то, чего никогда не слышала раньше. Отчаяние. Настоящее, грубое, человеческое отчаяние.

Она открыла дверь.

Адель стояла на пороге, тяжело дыша. Её глаза были красными, опухшими — она плакала. Плакала так, как не плакала, наверное, никогда в жизни. Она выглядела разбитой, сломленной, потерянной.

— Инесса, — выдохнула она, и голос её сорвался на шёпот. — Я... я не знаю, что сказать. Я не знаю, как начать. Я просто... я не могу больше.

Она шагнула вперёд, и Инесса инстинктивно отступила, пропуская её внутрь. Адель вошла в квартиру, огляделась и остановилась в центре комнаты, как потерянный путник. Она не знала, куда себя деть. Она сжимала руки в кулаки, и её плечи дрожали.

— Я не могу жить без тебя, — сказала она, и голос её сорвался. Она отвернулась, чтобы Инесса не видела её слёз, но они всё равно текли. — Я пыталась. Я правда пыталась. Я думала, что смогу. Я думала, что если я буду работать, если я буду занята, если я не буду думать о тебе, то это пройдёт. Но это не проходит. Это становится только хуже.

Инесса стояла, прижавшись спиной к стене. Она смотрела на Адель и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Она хотела подойти к ней, обнять её, утешить. Но она не могла. Она была слишком зла, слишком ранена.

— Ты не можешь просто прийти и сказать это, — сказала она, и голос её дрожал. — Ты не можешь просто появиться в одиннадцать вечера, когда я уже почти смирилась с тем, что мы расстались, и сказать, что ты не можешь жить без меня. Ты не можешь.

Адель резко повернулась. Её лицо было мокрым от слёз, глаза горели от боли.

— А что я могу? — закричала она. — Что я должна сделать, чтобы ты поняла? Я ошибалась! Я всё испортила! Я знаю! Но я не знаю, как это исправить! Я не умею любить! Я не умею быть той, кого ты хочешь видеть рядом с собой! Но я хочу научиться!

Она сделала шаг к Инессе, и её голос стал тише, но от этого только отчаяннее.

— Я не спала десять ночей. Я не ела. Я не могла работать. Я смотрела на свои эскизы и видела только твоё лицо. Я слышала твой голос в каждой тишине. Я чувствовала твои руки, когда закрывала глаза. Ты везде, Инесса. Ты в каждой клетке моего тела. И я ненавижу себя за то, что я такая. Что я не могу быть той, кто тебя достоин.

Инесса почувствовала, как по её щеке скатилась слеза. Она не хотела плакать. Она не хотела показывать, как сильно это всё её задевает. Но она не могла сдерживаться.

— Ты не можешь просто кричать на меня и ждать, что я всё пойму, — сказала она, и голос её дрогнул. — Ты не можешь просто исчезать на две недели, а потом появляться и говорить, что любишь меня. Это не так работает.

— Тогда скажи мне, как это работает! — взмолилась Адель. — Научи меня! Я хочу научиться! Я хочу быть той, кого ты заслуживаешь! Я хочу быть той, кто не убегает, когда страшно! Я хочу быть той, кто остаётся!

Она упала на колени прямо посреди комнаты. Она не смотрела на Инессу, она смотрела в пол, и её плечи сотрясались от рыданий.

— Я не знаю, как просить, — прошептала она. — Я никогда никого не просила. Я всегда была одна. Я всегда была сильной. Но я не хочу быть сильной без тебя. Я хочу быть слабой рядом с тобой. Я хочу, чтобы ты была рядом, когда я падаю. Я хочу, чтобы ты была моим домом.

Инесса смотрела на неё и чувствовала, как внутри неё рушатся все стены, которые она строила последние десять дней. Она не могла смотреть на Адель, такую разбитую, такую уязвимую, и не чувствовать любви.

Она подошла к ней, опустилась на колени и взяла её лицо в свои ладони. Она заставила Адель посмотреть на неё.

— Посмотри на меня, — сказала она, и голос её был твёрдым, но в нём слышалась нежность. — Посмотри на меня, Адель.

Адель подняла глаза. Её лицо было мокрым от слёз, глаза красными, но в них была надежда. Такая чистая, такая отчаянная.

— Ты хочешь быть моим домом? — спросила Инесса. — Тогда перестань убегать. Перестань прятаться. Перестань делать вид, что тебе всё равно. Если ты хочешь быть со мной — будь. Но не на полпути. Полностью. С твоей злостью, с твоей тьмой, с твоими страхами. Я готова принять тебя всю. Но я не хочу, чтобы ты боялась меня.

Адель схватила её руки и прижала к своим губам. Она целовала её пальцы, сжимала их так крепко, словно боялась, что Инесса исчезнет.

— Я больше не буду бояться, — прошептала она. — Я обещаю. Я не буду убегать. Я не буду прятаться. Я буду рядом. Я буду драться. Я буду бороться за нас. Потому что ты — единственное, что имеет значение. Ты — единственное, что имеет смысл.

Инесса смотрела на неё и чувствовала, как внутри разливается тепло. Она провела рукой по волосам Адель, убирая с её лица мокрые пряди.

— Ты дура, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Ты правда дура.

— Знаю, — ответила Адель, и в её голосе слышалась улыбка. — Но я твоя дура.

Инесса наклонилась и поцеловала её. Поцелуй был солёным от слёз, отчаянным и нежным одновременно. Он был как обещание — они справятся. Они пройдут через это. Вместе.

Они стояли на коленях посреди комнаты, обнявшись, и плакали. Они плакали от облегчения, от счастья, от того, что больше не будут одни.

Адель отстранилась и посмотрела на Инессу.

— Я хочу быть с тобой, — сказала она твёрдо. — По-настоящему. Я хочу, чтобы ты знала — я не уйду. Я больше не уйду.

— А я не хочу, чтобы ты уходила, — ответила Инесса. — Оставайся.

Адель улыбнулась сквозь слёзы.

— Навсегда?

— Навсегда, — ответила Инесса.

Они поцеловались снова, и на этот раз поцелуй был более глубоким. Он был началом. Началом их новой жизни. Началом того, что будет длиться вечно.