Эскизы для Адель

Вечер. Квартира Инессы. Она сидит на кухне, уставившись в одну точку. На столе остывает тарелка с супом, который она даже не притронулась. За окном уже стемнело, и только свет уличного фонаря пробивается сквозь шторы. Вдруг в замке поворачивается ключ.

Инесса даже не вздрогнула. Она знала — это Настя. У подруги был запасной ключ с того самого дня, когда Инесса чуть не захлопнула дверь и не осталась на лестнице.

— Инесса! — голос Насти ворвался в тишину, как свежий ветер. Она бросила сумку на пол, скинула кроссовки и подбежала к подруге. — Ты не отвечаешь на звонки уже три часа! Я думала, ты в больнице или ещё хуже!

Инесса подняла глаза. Красные, опухшие веки. Следы слёз, которые она даже не пыталась скрыть.

— Всё плохо, Настя, — прошептала она. — Всё очень плохо.

Настя присела напротив, схватила её за руки и заглянула в глаза.

— Рассказывай. С самого начала.

Инесса глубоко вздохнула. Ей хотелось заплакать, но слёзы уже закончились. Осталась только пустота. Она начала говорить — тихо, сбивчиво, иногда замолкая на несколько секунд, чтобы собраться с мыслями.

— Я пришла на работу после отстранения. Думала, что всё будет по-другому. Думала, что Адель... что между нами что-то есть. Она привезла меня домой, когда мне было плохо. Купила продукты. Дала билеты на выставку...

— А потом? — осторожно спросила Настя.

— А потом мы поссорились. Она сказала, что я ничего не знаю. Что она не обязана передо мной отчитываться. А Саша... Саша сказала, что Адель подвезла меня только потому, что она её попросила. Что ей на меня насрать. И я... я поверила.

Настя сжала её руки сильнее.

— Инесса, ты сама-то в это веришь?

— Я не знаю, — прошептала Инесса. — Я не знаю, чему верить. Я слышала, как Адель кричала на меня. Я видела, как она ушла с Кариной. Я думала, что у нас что-то начинается, а она просто... ушла.

Инесса замолчала. Настя смотрела на неё, и в её глазах росла нежность, смешанная с гневом. Она встала, обошла стол и села рядом с Инессой, обняв её за плечи.

— Слушай меня, — сказала Настя, и голос её стал твёрже. — Ты моя лучшая подруга. Я знаю тебя с детства. И я вижу, что ты сама не своя. Ты перестала танцевать. Ты перестала смеяться. Ты даже не звонишь мне, а это самое страшное.

— Прости, — выдохнула Инесса.

— Не извиняйся. Просто скажи мне одно: ты влюбилась в неё?

Инесса замерла. Она знала, что этот вопрос рано или поздно прозвучит. Она пыталась убежать от него, спрятаться, сделать вид, что ничего не чувствует. Но сейчас, глядя в глаза Насте, она поняла — врать больше нельзя.

— Да, — сказала она еле слышно. — Я влюбилась. В ту, которая меня ненавидит.

Настя тяжело вздохнула и откинулась на спинку стула.

— Инесса... она же тебя сломает. Ты же видишь, что она делает с тобой. Ты стала тенью самой себя.

— Я знаю.

— Тогда зачем ты это делаешь?

Инесса повернулась к ней, и в глазах её вспыхнул огонёк — слабый, но настоящий.

— Потому что когда она рядом, я чувствую себя живой. Даже когда она злится. Даже когда она кричит. Я чувствую, что для неё что-то значу. Я не хочу от этого отказываться.

Настя смотрела на неё долгих десять секунд. Потом закрыла глаза и покачала головой.

— Ты невыносима, — сказала она. — Ты знаешь это?

— Знаю.

Настя встала, схватила свою сумку и направилась к двери. Инесса уже думала, что она уйдёт, но Настя остановилась на пороге и обернулась.

— Я не уйду, — сказала она. — Ты думала, я сейчас уйду, да? Нет. Я не брошу тебя. Но ты должна обещать мне одну вещь.

— Какую?

— Если она сделает тебе больно — по-настоящему больно, так, что ты сломаешься — ты уйдёшь. Ты не будешь страдать молча. Ты позвонишь мне, и мы вместе придумаем, что делать. Обещаешь?

Инесса кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. Настя подошла к ней, поцеловала в макушку и прошептала:

— Я люблю тебя, дурочка. Ты для меня важнее любой работы и любой девушки.

Дверь за Настей закрылась, и Инесса осталась одна. Но на этот раз она не чувствовала пустоты. Настя вернула ей частичку тепла, которой так не хватало.