Light and Shadow

После тяжелой ночи на крыше они не вернулись в людные кварталы. Они без каких либо обсуждений пришли к заброшенной, полуразрушенной оранжерее на окраине города.

Стеклянный купол здесь давно потрескался, сквозь него виднелось серое рассветное небо, а внутри всё заросло сухой травой.

Здесь стояла абсолютная, звенящая тишина. Ни людей, ни других ангелов и демонов.

Они были совершенно одни.

Феликс стоял посреди заброшенного зала, разглядывая капли дождя, стекающие по уцелевшему стеклу. Хёнджин остановился в нескольких шагах позади, пряча руки в карманах. Между ними, как всегда, оставалось это невидимое, безопасное расстояние в метр. Расстояние, которое предписывал закон.

– Мы сегодня едва не потеряли его, — тихо нарушил молчание Феликс, не обернувшись. — Я чувствовал, как сильно Сынмин хотел сдаться.– в голосе ангела слышалось отчаяние.

–Но он не сдался, — Хёнджин сделал медленный шаг вперед. Расстояние сократилось. — Твой свет оказался настырнее моей тьмы. Как и всегда.

Феликс повернулся к нему. В полумраке оранжереи глаза Хёнджина казались почти черными, но в них не было злости — только бесконечная, вековая усталость и... что-то еще. То, что они оба так долго прятали глубоко внутри себя.

Острое, невыносимое любопытство к существу, которое было твоей полной противоположностью, но при этом — единственным, кто всегда был рядом.

– Хёнджин... — Феликс затаил дыхание и сам сделал несколько маленьких шажков навстречу.

Теперь их разделяло всего полметра. Воздух между ними словно наэлектризовался, пространство начало едва заметно вибрировать от столкновения двух противоположностей.

– Нам нельзя, Феликс Ты же знаешь, что будет, — прошептал демон, но сам не сделал ни шага назад.

– Знаю, — глухо отозвался ангел. — Но я больше не могу просто смотреть. Хотя бы раз.

Блондин медленно, давая Хенджину возможность отстраниться, поднял руку. Его бледные пальцы замерли в паре сантиметров от руки демона.

Хенджин зажмурился, сглотнул и сам подался навстречу, притрагиваясь пальцами к тыльной стороне ладони Ликса.

В ту же секунду обоих прошила резкая, ослепляющая вспышка боли. Это не было физической раной — их внутренние энергии чистый свет и первозданная тьма, столкнувшись, начали яростно отторгать друг друга.

Хёнджин стиснул зубы, по его шее прошелся темный всполох чужой, светлой энергии, а Феликс судорожно выдохнул, чувствуя, как по венам разливается обжигающий холод.

Им было больно. Но ни один из них не разорвал контакт. Интерес, копившийся веками, и глухое, отчаянное желание тепла оказались сильнее любого запрета и страха.

Хёнджин не отпрянул. Вместо этого он переплел свои пальцы с пальцами Феликса, крепко сжимая его руку.

И вдруг, вопреки всем законам неба и преисподней, боль начала отступать. Вспышки прекратились. Обжигающий холод и яростный жар внутри них начали медленно перетекать друг в друга, сглаживая углы.

Тьма Хёнджина не поглотила свет Феликса, а свет не выжег темноту. Они просто... соединились в идеальный, серый, умиротворяющий баланс.

В месте, где их кожа соприкасалась, по телу разлилось удивительное, незнакомое им до этого дня тепло. Ничего страшного не произошло. Мир не рухнул, небо не вспыхнуло карающим огнем.

Они продолжали стоять в центре заброшенной оранжереи, намертво сцепив пальцы. Тепло, разлившееся в месте прикосновения, больше не сменялось болью.

Феликс вдруг тихо, хрипло рассмеялся, а его лицо озарила светлая улыбка. Этот звук, был полон такого чистого, детского восторга, что Хёнджин невольно широко улыбнулся.

– Ты слышишь это? — Феликс поднял их соединенные руки на уровень глаз, широко улыбаясь. Его глаза блестели от подступивших слез, но это были слезы абсолютного счастья.

— Хван, тишина! Никакого грома, никаких карающих молний. Мои крылья не осыпаются пеплом, а твои не сгорают. Мы... Мы можем...

Хёнджин смотрел на их руки, и на его обычно циничном лице отразилось редкое, почти детское изумление.

Он осторожно разжал пальцы, но лишь для того, чтобы повернуть ладонь Феликса и бережно прикоснуться к его запястью, туда, где мягко стучал пульс.

– Я не чувствую боли, Ликс, — голос Хёнджина дрогнул, теряя всю свою привычную холодность. — Вообще. Моя тьма... она не пытается сожрать тебя. Она просто затихла. Знаешь, на что это похоже? Как будто я всю жизнь шёл против ледяного ветра, а теперь он просто... выключился.– поделился брюнет.

– А у меня внутри как будто заполнилась пустота, — признался Феликс, делая шаг еще ближе, так что их одежда соприкоснулась. Он смело поднял вторую руку и коснулся щеки Хёнджина, заставляя демона вздрогнуть от неожиданности.

Он грустно взглянул в пол, а после поднял взгляд, чтобы полон искренности с оттенком грусти

— Нас всегда учили, что демоны — это леденящий хаос. Но ты теплый, Хван. Очень теплый.

Хёнджин прикрыл глаза, поддаваясь навстречу его ладони. В его голове, где веками крутились мрачные, тяжелые мысли о долге, балансе и грехах человечества, воцарился оглушительный, прекрасный покой.

– Ты даже не представляешь, сколько раз я хотел сделать это, — тихо сказал Хёнджин, открывая глаза и глядя на ангела с непривычной, обнаженной нежностью. — В толпе людей, на том холме, в метро... Каждый раз, когда ты улыбался, глядя на то, как человек выбирает добро. Я стоял в метре от тебя и проклинал всё создание за то, что не могу просто взять тебя за руку. Я думал, что если коснусь тебя, то обращу твой свет в песок.

– Я тоже думал об этом, — Феликс грустно улыбнулся, поглаживая Хёнджина по щеке большим пальцем. — Каждый раз, когда тебе было тяжело после общения с грешниками, мне хотелось обнять тебя. Поделиться силами. Я так злился на эти правила! Почему нам дозволено любить людей, помогать им, но запрещено чувствовать того, кто проходит с тобой этот путь бок о бок?

Взгляд Хенджина посерьёзнел от последних слов. Он поджал свои пухлые губы и ответил:

– Не знаю, Ликс. На это должна быть какая то причина, о которой все старательно умалчивают. Но... – он поднял взгляд своих ониксовых глаз на блондина – Сейчас это не важно. Главное, что это не правда. Что мы можем быть рядом друг с другом и все будет в порядке.

Феликс пару раз моргнул, будто переваривал сказанное, а после облегчённо улыбнулся. Хвану показалось, что он даже засветился самой чистой энергией.

– Ты прав, Хенджин. – блондин отвёл взгляд, обдумывая слова, которые сотнями лет хранились в его светлой голове.– Знаешь... Я так рад, что эти правила не правда. Даже не верится, что я... Могу коснуться тебя. – карамельные глаза смотрели на него с чистой искренностью.

Хван ухмыльнулся, а после заговорчески шепнул...