Ангельский заговор

- Тебя это не касается, - сухо и отстраненно отрезал Феликс.
Он опустил взгляд в пол и попытался на шаге обогнуть чеболя, чтобы как можно скорее затеряться в университетском коридоре. Говорить с Хваном сейчас, когда под рукавом пульсировала свежая боль, было выше его сил.
- Да подожди ты, - нахмурился Хёнджин.
Желая остановить Ликса, он на автомате протянул руку и по привычке резко хватал его за правое предплечье. Пальцы Хвана с силой сжались ровно на том месте, где под плотной тканью толстовки горели свежие полосы.
- С-сука!.. - вырвалось у Феликса.
Он отчаянно зашипел от резкой, прошибшей до пота боли, дёрнулся всем телом и выдернул руку. Лицо младшего моментально побледнело, а на лбу выступили мелкие капельки испарины.
Хёнджин застыл. Сжатая ладонь все еще помнила странную, неровную мягкость под тканью - словно он давнул на свежий ожог или порез. Трезвый, цепкий ум чеболя моментально сопоставил всё: красные глаза после туалета, судорожно спрятанные руки и этот дикий, неадекватный всхлип от обычного прикосновения.
- Ну-ка стой, - абсолютно другим, ледяным и полным нехорошего предчувствия тоном произнес Хёнджин.
- Отвали, Хван! - выкрикнул Феликс, пробовав шагнуть назад, но Хёнджин уже не дал ему шанса.
В два счёта зажав Ликса между собой и пластиковой дверью, Хёнджин перехватил его запястье - на этот раз осторожно, за самые пальцы - и второй рукой резко натянул длинный манжет толстовки вверх к локтю.
Ткань сползла, обнажая бледную кожу, на которой рдели три свежих, еще проступающих кровью пореза и наспех приклеенный кривой пластырь.
Хёнджин взирал на эти алые полосы несколько секунд, и спокойная маска, которую он так тщательно держал перед Феликсом после «очищающего» молока, мгновенно пошла трещинами. Глаза чеболя темнели на глазах, а челюсти сжались с таким хрустом, что стало слышно в тишине туалетного холла.