Иными чувствами

Октябрь ворвался в Лондон неожиданным теплом. С момента моего приезда в конце сентября пропущенные темы висели надо мной тяжелым грузом. Учебный план шёл вперед, а мне нужно было срочно догонять группу.

На мое счастье, Леон сам предложил помочь:

— Ты застрянешь на этой теме до зимы, если будешь разгребать всё в одиночку, — заявил он, когда мы выходили из аудитории, и просто забрал у меня из рук тяжелую папку. — Идем, восстановим твои пробелы.

Вместо душной библиотеки мы отправились в университетский сад. На траве расстилали пледы другие студенты, кто-то просто отдыхал с книгой под осенним солнцем, а мы заняли один из деревянных столиков.

Заниматься с Леоном было настоящим испытанием для моих нервов. Он действительно отлично разбирался в предмете, но просто не мог обойтись без подколок.

— Смотри, Лина, эта линия должна быть параллельной, — Леон навис над моим чертежом, крутя в пальцах карандаш. — Или в твоей прошлой школе все здания строили под наклоном, чтобы жильцам было веселее кататься по полу?

— Леон! — я строго посмотрела на него, сжимая линейку. — Если ты еще раз пошутишь, я случайно поставлю тебе кляксу прямо на лоб.

— Ух, какие мы сердитые, — он тихо хмыкнул с довольной ухмылкой, но тут же мягко указал пальцем на мою ошибку. — Ладно-ладно, смотри сюда...

Неподалёку на газоне сидела компания Эвана. Сам Эван, сцепив руки за головой, лениво наблюдал за нами издалека, время от времени бросая в мою сторону колкие замечания. А Кэтрин, заметив, как Эван развлекается, задевая меня, тут же решила не отставать. Ей всегда нужно было быть в центре внимания и показывать, что она действует с Эваном как одна команда.

Сделав вид, что просто проходит мимо нашего столика с холодным кофе в руках, Кэтрин манерно протянула:

— Оу, какая идиллия. Леон, ты теперь подрабатываешь репетитором?

— Кэтрин, иди куда шла, — Леон спокойно поднял взгляд к Кэтрин, я насквозь чувствовала холод его взгляда.

Кэтрин лишь хмыкнула, бросила короткий взгляд на Эвана — проверяя, смотрит ли он на её «выходку» — и «случайно» задела локтями край моего открытого конспекта. Стаканчик в её руке опасна накренился...
Но Леон сработал на опережение. Он молниеносно перехватил её запястье до того, как хоть одна капля успела упасть на мои чертежи, и холодным, ровным голосом произнес:
— Играй в свои игры подальше отсюда, Кэйт.
— Кто сказал что я играю? Я же случайно. Бросила Кэтрин.
Леон не успел договорить, как с меня вырвались слова
— Кэтрин если ты хочешь устроить шоу своим друзьям, делай это в другом месте.
Кэтрин закатила глаза и выдернула руку, недовольно поджала губы и, громко цокая каблуками, вернулась к Эвану и к друзьям, всем своим видом делая вид, что ей всё равно.

Эван на газоне лишь ухмыльнулся, наблюдая за отступлением Кэтрин, но ничего не сказал. Ему, похоже, нравилось сам факт того, что вокруг Лины создавалось постоянное напряжение.

Я перевела дыхание и посмотрела на Леона. Он как ни в чём не бывало отпустил руку Кэтрин, вытер пальцы салфеткой и снова уткнулся в чертёж.

— Спасибо, — тихо сказала я, всё ещё чувствуя, как от возмущения колотится сердце.

— Не за что, — Леон мельком взглянул на меня, и в углу его губ снова появилась эта привычная, немного дразнящая ухмылка. — Я просто спасал свои труды. Если бы она залила конспект, мне пришлось бы объяснять тебе всё заново, а я не уверен, что выдержу ещё час твоих серьезных щами.

— Леон! — я не удержалась и всё-таки слегка ткнула его карандашом в плечо.

Он тихо засмеялся — искренне и легко. Этот смех на мгновение полностью разрушил ту холодную стену, которую я так усердно строила между собой и всеми в этом университете.

Мы просидели в саду ещё около часа. Леон действительно помог мне разложить по полочкам всё, что я пропустила с конца сентября. И хотя он продолжал подкалывать меня за каждую мелкую ошибку или слишком ровный почерк, я впервые почувствовала, что в Лондоне у меня появляется человек, на которого можно положиться.

Когда солнце стало клониться к закату и в саду заметно похолодало, мы собрали чертежи.

— На сегодня хватит красавица, — Леон поднялся со скамейки и накинул куртку. — Завтра проверим, насколько хорошо ты всё усвоила.

— Я всё усвоила идеально, — гордо ответила я, застёгивая пальто.

— Посмотрим-посмотрим, — хмыкнул он.

Мы пошли к выходу из сада. Я шла рядом с Леонам, чувствуя приятную усталость от учёбы. Октябрьский вечер был прохладным, но на душе впервые за долгое время было действительно тепло.

Мы попрощались с Леоном у главных ворот университета. Он пошёл в сторону парковки, бросив на прощание короткое: «Не забудь повторить формулы, Лина, а то завтра на первой паре твоя гордость быстро улетучится». Я лишь фыркнула ему вслед, хотя где-то глубоко внутри уголок губ сам потянулся вверх.

Путь до студенческого общежития заставлял меня каждый раз заново привыкать к этому городу. сумерки опускались на Лондон быстро, зажигая уличные фонари и окрашивая старинные кирпичные фасады университетского городка в тёплые золотисто-янтарные тона. Воздух становился всё прохладнее, и я плотнее закутывалась в пальто, выдыхая маленькие облачка пара и ждала автобуса.

Вернувшись в свою небольшую комнату в общежитии, я первым делон заварила горячий чай. На рабочем столе всё ещё лежали разложенные конспекты, чертежи и та самая редкая книга по архитектуре, которую Леон достал для меня.

Я села за стол и провела пальцами по идеально ровным линиям на бумаге. Сегодняшний день в саду был странным. С одной стороны, Леон не упускал ни единой возможности поиграть на моих нервах, постоянно шутил над моей излишней серьёзностью и держался невероятно свободно. Но с другой... он был единственным, кто без лишних вопросов протянул мне руку помощи. Он не жалел своего времени, терпеливо объяснял каждую мелочь и, что самое главное, защитил мои чертежи от Кэтрин, даже не задумываясь.

Внезапно экран моего телефона на столе ярко зажёгся. Раздался короткий звук уведомления.

Я нахмурилась и взяла телефон. Это было сообщение с незнакомого номера, но имя отправителя я угадала с первой же строчки:

> **Неизвестный номер:** *«Надеюсь, ты не уснула над чертежами, Зубрилка. Проверь 44-ю страницу в методичке. Если завтра не ответишь на вопрос профессора по этой теме, я скажу ему, что ты всё время в саду считала ворон, а не слушала меня.»*

Я не удержалась и тихо засмеялась прямо в пустой комнате. Откуда он вообще достал мой номер? Хотя для Леона это явно не было проблемой.

Я быстро набрала ответ:

> **Лина:** *«Я всё выучила ещё три часа назад. И твой номер я не сохраняла, откуда он у тебя?»*

Ответ пришёл мгновенно, будто он только и ждал моего сообщения:

> **Леон:** *«У хорошего репетитора должны быть контакты своих самых сложных учеников 😉 И перестань хмуриться, я почти чувствую это через экран.»*

Я покачала головой, сохраняя его контакт просто как «Леон», и улыбнулась. В груди впервые за последние недели было не чувство тревоги и одиночества, а лёгкое, приятное тепло.

Я подошла к окну, чтобы задернуть шторы, и случайно бросила взгляд во двор.

Внизу, у парковки рядом с моим корпусом, стоял знакомый тёмный автомобиль. Возле него, подпирая плечом столб уличного фонаря, стоял ЭВАН. Его голова была запрокинута вверх, а холодный взгляд смотрел, прямо в моё окно.

Вдруг он сложил ладони рупором и громко, на весь вечерний двор, крикнул:

— Эй, детка! Выйди на минуту!

Моё сердце буквально пропустило удар, а затем внутри вспыхнула обжигающая ярость. Я думала, что таким способом он хочет отомстить мне за сегодняшнее шоу, которое устроила Кейт. Думала, что он хочет опозорить меня

«Он что, совсем с ума сошёл?!» — пронеслось у меня в голове. — «Приехал к моему общежитию? Ради своих глупых издевательств и развлечения он готов зайти так далеко?!»
— Я ждуу давай. Он начал снова орать
Гнев затуманил разум. Я подхватила с кресла шарф, кое-как накинула его на голову (шею) и, даже не надевая куртку, на эмоциях выскочила из комнаты. Я сбежала по лестнице, толкая тяжелую дверь, и вылетела во двор прямо к нему.

— Ты совсем дурак, что ли?! — закричала я, тяжело дыша от бега и злости. — Зачем ты сюда пришёл?! Ради своих издевательств? Ради очередного веселья?! Ты до такого уже доходишь, Эван?! Оставь меня в покое!

Я палила в него словами, как из пулемёта, сжимая кулаки от обиды и возмущения.

Эван медленно опустил руки. На его лице отразилось крайнее изумление, которое через секунду сменилось той самой надменной, насмешливой ухмылкой.

Он смерил меня взглядом с ног до головы — вспыхнувшую, в одном шарфе поверх домашней одежды — и спокойно, громко произнёс:

— Ты что, много на себя берёшь, Новенькая? Я вообще-то не к тебе пришёл. К чему мне приходит к тебе?

В этот момент дверь открылась, и оттуда, натягивая куртку, выбежала симпатичная блондинка с верхнего этажа:

— Эван, милый, прости, я долго искала ключи! — пропела она, подбегая к нему и целуя в щеку.
Она бросила на меня раздражающий взгляд

Земля буквально ушла у меня из-под ног.

Эван перевёл на меня насмешливый, торжествующий взгляд, наблюдая, как моё лицо заливает краска ужасающего позора. Я стояла посреди двора, тяжело дыша, и готова была провалиться сквозь землю прямо здесь и сейчас...

Эван слегка приобнял девушку за плечи, но его глаза, полные ядовитого торжества, всё ещё были прикованы ко мне.

— Наверное, тебе очень хочется, чтобы я приезжал ради тебя, — с ленивой насмешкой проговорил он, смакуя каждую секунду моего полного краха. — Но увы, Лина. Ты слишком высокого о себе мнения.

Девушка рядом с ним недоуменно переводила взгляд с меня на Эвана, не понимая, что вообще происходит.

Я чувствовала, как к щекам прилила обжигающая волна стыда. Воздуха катастрофически не хватало, а сердце колотилось где-то в горле. Не сказав больше ни единого слова и даже не пытаясь как-то оправдаться, я развернулась на каблуках и с максимальной скоростью, на которую была способна, рванула обратно в корпус.

Захлопнув тяжелую дверь общежития, я прислонилась к ней спиной и закрыла лицо руками. Голова пылала.

«Какая же я дура... Какая же я катастрофическая дура!» — мысленно кричала я на себя, мешком сползая по двери.

Я буквально своими руками подарила Эвану идеальный поводок, за который он теперь будет дёргать при каждом удобном случае. Завтра об этом узнает вся его компания, Кэтрин будет смеяться в голос, а Райан подкалывать до конца семестра.

Кое-как дойдя до своей комнаты, я заперлась на все замки, сбросила этот несчастный шарф на пол и уткнулась лицом в подушку.

Этот вечер, который начинался так тепло и спокойно благодаря Леону, закончился самым грандиозным провалом в моей жизни. И самое страшное — завтра наступало новое утро, и мне нужно было как-то смотреть всем этим людям в глаза...