В плену у психа

Пик аккуратно донес обессиленного и дрожащего Вару до спальни и опустил на мягкую кровать. Несмотря на то что парень был полностью раздавлен прошлым наказанием, длинноволосый не стал доставать тяжелый кожаный браслет. Он лишь холодно взглянул на зеленоволосого, укутал его в шелковое одеяло и, ничего не сказав, вышел, заперев дверь на ключ.

Вару пролежал без движения несколько часов, глуша тихие всхлипы в подушку. Внизу живота неприятно норовила тупая, тянущая боль – последствия жесткого наказания и того, что Пик излился прямо внутрь него. Но внутри зеленоволосого горел не угасающий огонь отчаяния. Отсутствие цепи было его единственным, драгоценным шансом.

Около полудня за окном раздался гул уезжающего автомобильного двигателя. Вару приподнялся на локтях, тяжело дыша. Похоже, Пик уехал по делам или на работу.

— Сегодня или никогда.. — прошипел Вару сквозь зубы.

Он попытался встать, но сил совсем не было. В теле была сильная боль.

— Сука.. Ладно, немного полежу и пойду... — он лег обратно на кровать, и расслабился. Через время, сам того не заметив, он уснул.

Вару проснулся через три часа.

— Черт.. Надеюсь прошло не слишком много времени.

С трудом поднявшись со сбитой постели, перемогая резкую боль внизу живота при каждом шаге, он подошел к окну. Оно было заперто, а ручка снята. Не раздумывая ни секунды, Вару схватил тяжелый металлический поднос с тумбочки и со всей духу ударил им по стеклу. Звонкий треск разнесся по комнате. Оконная рама осыпалась крупными, острыми осколками. Игнорируя порезы на ладонях и липкий страх, Вару перемахнул через подоконник и спрыгнул на мягкую землю сада.

Он уже занес ногу для рывка к забору, как вдруг у ворот прозвучал знакомый, тяжелый звук закрывающейся двери дорогого авто. Вару замер.
Из черной машины неропливо выходил Пик. Он на секунду поднял голову — и их взгляды встретились. Янтарно-желтые глаза фиолетового мгновенно налились гневом.

У Вару перехватило дыхание. Паника парализовала его на долю секунды, но инстинкт самосохранения оказался сильнее. Наплевав на режущую боль в животе и слабость в ногах, зеленоволосый сорвался с места и с бешеной скоростью рванул в сторону густого леса за забором.

— Вару, стоять! — раздался сзади леденящий душу рык Пика.

Вару бежал так быстро, как только мог. Ветки деревьев больно хлестали по лицу, ноги путались в высокой траве, а каждый шаг отзывался острой, тянущей болью внутри. Легкие горели огнем. Сзади нарастали тяжелые, стремительные шаги. Пик настигал его с невероятной скоростью.
Не успел Вару пробежать и пары сотен метров вглубь леса, как мощный рывок за воротник изумрудного свитера сбил его с ног.

— А-ах! — Вару больно рухнул на сухую траву и землю.

В следующее мгновение Пик мертвой хваткой вцепился в его зеленые кудри, заставляя запрокинуть голову, и с силой вжал в сухую землю. Его янтарные глаза буквально пылали от ярости.

— Ты совсем страх потерял?! — прошипел Пик, рывком поднимая парня на ноги и волоча за собой назад к особняку, словно мешок с мусором. — Надеялся сбежать?!

Вару пытался брыкаться и вырываться, но из-за боли в животе и тошноты, силы окончательно покинули его.

Пик без лишних слов затащил его обратно в особняк, поднял на второй этаж и грубо швырнул прямо на кровать.

— Я пытался быть с тобой по-хорошему. Не нацепил цепь. А ты решил снова поиграть со мной? — Пик на ходу расстегивал ремень.

— Н-нет.. Пожалуйста... — задыхаясь от страха и подступающих слез, пролепетал Вару, отползая к кровати.

Но Пик не собирался слушать. Он мгновенно нагнул его, грубо развернул на животе и с силой прижал грудью к кровати. В этот раз не было ни капли сдержанности. Сорвав с него брюки, Пик грубо, с ходу вошел в него до самого упора.

Вару дико закричал в подушку. Боль от прошлого раза еще не утихла, а тянущие ощущения внизу живота от кончи внутри только усилились. Новый порыв пронзил его тело насквозь.

— Больно! Прекрати! — рыдал Вару, царапая ногтями свои руки.

— Нет, Вару, — жестко отрезал Пик, ускоряя темп и вбиваясь в него, с глухими, тяжелыми ударами. — Ты не получишь пощады. И ты не кончишь, пока я не услышу того, что ты должен был сказать еще в кабинете.

Каждый толчок был сильнее предыдущего. Пик двигался беспощадно, ритмично и без остановок. Вару захлебывался собственными слезами, его тело дрожало от истощения но так же и удовольствия, которое нарастало каждым разом, а внизу живота все горело огнем. Когда парень, не выдерживая дикой стимуляции, попытался дотянуться рукой до себя, чтобы облегчить сумасшедшее напряжение, Пик перехватил его запястья и заломил их за спину, лишая последней возможности кончить.

— Скажи это, Вару. — сказал Пик у самого его уха, не сбавляя жесткого, сокрушительного темпа. — Проси прощения.

— Мх-х.. Ах... С-сука.. — Вару пытался держаться, но нечеловеческий темп, боль и сжигающее изнутри наслаждение окончательно сломали его сопротивление. Голова пошла кругом. — Пожалуйста.. П-прости.. Прости меня! Я больше не буду!.. М-мх..

Только когда эти слова, перемешанные с истеричными навзрыд всхлипами и стонами, отчетливо прозвучали в комнате, Пик ускорил движения до предела. С глубоким выдохом он в последний раз вжался в содрогающееся тело Вару, снова заполнив его до краев горячим семенем, а Вару кончил себе на живот.

После этого Пик выскользнул из него и поднялся. Вару остался лежать на кровати, уткнувшись лицом в подушку, хрипло и судорожно дыша. Из его глаз непрерывно текли слезы, а тело всё еще сотрясала мелкая дрожь.

Пик неторопливо подошел к шкафу, достал оттуда тяжелый кожаный браслет и прочную металлическую цепь. Подойдя к обессиленному парню, он без лишних слов застегнул ремень на его правой щиколотке и наглухо закрыл замок на ключ.

— Теперь урок окончен, — холодно произнес Пик, надежно прикрепляя другой конец цепи к подножию кровати. — С этого дня цепь сниматься не будет. Учись жить так, Вару.

Пик подошел ближе, и поцеловал Вару в лоб, вытирая слезы на его щеках. Забрав ключ, он вышел из комнаты и закрыл дверь.

Вару остался один на кровати, сжимаемым металлом на ноге, с тупой болью в животе и глубоким осознанием того, что выбраться отсюда ему уже никогда не удастся.

Прошло пару часов. Вару так и остался лежать на кровати, поджав колени к груди. Каждое движение отдавалось ноющей болью внизу живота, а тяжелый кожаный браслет на щиколотке казался холодным, чужеродным клеймом. Но вместе с физической слабостью внутри снова закипала глухая, отчаянная злость.
В нем всё бастовало. Просить прощения на коленях, рыдать и умолять — это было не про него. Он ненавидел Пика. Ненавидел этот дом, эту цепь и свою собственную слабость.

Около шести вечера за замком послышался знакомый щелчок. Вару мгновенно подобрался, хоть нога и отозвалась звяканьем металла.
В комнату вошел Пик. На нем снова был аккуратный темный костюм, а лицо выражало абсолютное спокойствие, словно дневного кошмара в лесу и на ковре никогда не было. В руках он держал поднос с тарелкой горячего супа и сочным рагу.

— Смотрю, ты уже пришел в себя, — негромко произнес Пик, подходя к кровати и опекающим движением ставя поднос на прикроватную тумбочку. — Поешь. Тебе нужно восстановить силы.

Вару поднял на него тяжелый взгляд из-под зеленых кудрей. Янтарные глаза Пика смотрели прямо, с легким оттенком превосходства. И это окончательно сорвало предохранители в голове парня.

— Засунь себе эту хавку в горло! — рявкнул Вару.
Слепой порыв ярости оказался быстрее здравого смысла. Наплевав на боль и возможные последствия, Вару резко взмахнул рукой и изо всей силы ударил снизу вверх по краю подноса.
Поднос с грохотом перевернулся. Горячий суп и рагу плеснули на дорогой ковер, а керамическая тарелка со звонким треском разлетелась на крупные осколки прямо у ног Пика.

Секунда, и в комнате воцарилась мертвая, звенящая тишина. Пик даже не вздрогнул от грохота. Он медленно опустил взгляд на испорченный ковер и разбитую посуду, а затем так же медленно поднял глаза на Вару. Улыбка мгновенно испарилась с его лица. Янтарные глаза потемнели, наливаясь тем самым жутким, леденящим гневом, который Вару видел перед наказанием.

Фиолетовый сделал один молниеносный шаг вперед, нависая над парнем словно грозовая туча.

В этот момент Вару будто обухом по голове ударили. Вспышка наглости мгновенно улетучилась, уступив место паническому, дикому страху. В памяти слишком живо всплыли ощущения: как его ломали о дверь кабинета, как вбивали в полубессознательном состоянии на кровати, не давая кончить и заставляя захлебываться слезами. Внутренности сжались от ужаса. Еще одной такой пытки его тело просто не выдержит.

— Я.. — голос Вару сорвался на жалкий шепот. Он судорожно вжался спиной в изголовье кровати, выставляя перед собой трясущиеся ладони. — Прости.. Прости меня!..

Слова вылетали сами собой, вопреки его воле и гордости. Горло сжалось от подступающего стыда, но животный страх перед новым наказанием оказался сильнее.

— Я не хотел! Честно! Оно случайно.. П-прости.. — Вару зажмурился, ожидая, что сейчас его снова схватят за волосы и швырнут на пол.

Пик замер прямо перед ним. Он смерил заново сжавшегося в комок зеленоволосого долгим, изучающим взглядом.

Наконец Пик тихо вздохнул. В его взгляде снова проскользнула темная ухмылка. Он видел Вару насквозь и прекрасно понимал, что эта покорность вызвана лишь испугом. Но сам факт того, что парень сломался от одного лишь его шага, фиолетового полностью устроил.

— Хорошо, — ровным, бархатным голосом произнес Пик, слегка наклоняясь к парню и касаясь его щеки пальцами в красной перчатке. Вару невольно вздрогнул, но отстраниться не посмел. — Я принимаю твои извинения, малыш. Вижу, ты соображаешь быстрее, чем раньше.

Вару облегченно, рвано выдохнул, но всё еще боялся открыть глаза до конца.

— Но, — Пик выпрямился и брезгливо перешагнул через осколки тарелки, — раз ты не умеешь ценить то, что тебе дают, ужина сегодня не будет. Сиди голодным до утра и думай над своим поведением.

Пик повернулся к двери, выходя из спальни и на ходу бросая слугам приказ убрать разбросанную еду.

Через время замок снова щелкнул, как только слуги ушли. Вару остался один в полумраке комнаты. Он уткнулся лицом в подтянутые колени, слушая, как урчит пустой желудок, и чувствуя, как липкий стыд за собственную трусость медленно выжигает его изнутри.

Слов: 1559
Опять же, простите.