Космос мое все/ бригада

Электричка мягко покачивалась на стыках рельсов, и за окном проплывали бесконечные поля, леса и редкие деревеньки. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в золотистые и розовые оттенки. Света сидела у окна, положив голову на плечо брата, и чувствовала, как усталость медленно отпускает её тело. Сашка смотрел в окно и молчал, но она знала — он тоже устал. Просто не показывал этого.

Наконец электричка замедлила ход, и объявили их станцию. Они вышли на пустую платформу, и Света глубоко вдохнула свежий, пропитанный запахом травы и цветов воздух. Где-то вдалеке лаяла собака, и тихо стрекотали кузнечики. Сашка потянулся, разминая затекшие плечи, и улыбнулся.

— Ну что, сестрёнка, — сказал он. — Пошли.

Они пошли по грунтовой дороге мимо старых деревянных домов, мимо палисадников, заросших цветами, и высоких заборов. Сашка нёс в руках свёрток с туфлями, которые чинил на рынке. Света покосилась на него, но ничего не спросила.

Они подошли к калитке соседнего дома. Сашка остановился на мгновение, потом аккуратно повесил свёрток на забор, чтобы хозяйка нашла его утром, и, не оборачиваясь, направился к дому. Света молча пошла за ним.

В доме было тихо. Прохладно и пахло деревом. Космос оставил им ключи, так что они без проблем прошли внутрь. Света скинула лёгкую куртку на стул у входа и сразу прошла на кухню. Там было уютно: небольшой деревянный стол, потёртые стулья, старенькая плита и раковина. На полке стояли банки с вареньем и крупы.

— Есть хочешь? — спросила Света, открывая холодильник и заглядывая внутрь.

— Не особо, — ответил Сашка, садясь за стол и закуривая.

Он щёлкнул зажигалкой, и табачный дым смешался с вечерним воздухом, который проникал в приоткрытое окно. Света зажгла газ, поставила на огонь чайник, потом начала нарезать хлеб и доставать из холодильника сыр и колбасу. Она двигалась механически, привычно, но мысли были далеко.

Некоторое время они молчали. Света слышала, как за окном стрекочут кузнечики и как потрескивает дрова в печи соседского дома. Сашка затягивался сигаретой и выпускал дым тонкой струйкой в потолок.

Потом он посмотрел на Свету пристально, с тем выражением, которое она знала с детства — когда он собирался задать вопрос, на который она не хотела отвечать.

— Света, — сказал он тихо.

Она обернулась к нему, держа нож в руке.

— Мм?

— Что у тебя с Космосом?

Света замерла, и нож чуть не выскользнул из пальцев. Она поставила его на стол и медленно повернулась к брату.

— В каком смысле? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— В прямом, — Сашка затянулся и выдохнул дым, не отрывая от неё взгляда. — Я вижу, как он на тебя смотрит. И как ты на него смотришь. Я не слепой.

— Мы просто друзья, — ответила Света, слишком быстро, и сама почувствовала, как фальшиво это прозвучало.

— Я знаю тебя, Света, — Сашка усмехнулся. — Я видел тебя с парнями. С Космосом ты ведёшь себя иначе. Ты краснеешь, когда он рядом. Ты улыбаешься, когда он говорит. И ты закатываешь глаза, когда он шутит, но при этом не отводишь взгляда. Так бывает только с тем, кто тебе небезразличен.

Света опустила голову и уставилась на доску с нарезанным хлебом. Она чувствовала, как щёки начинают гореть, и понимала, что брат прав.

— Я не знаю, Саш, — честно ответила она. — С ним всё сложно. Он... он раздражает меня. Он постоянно дёргает за волосы, подкалывает, строит из себя дурака.

— Но ты всё равно с ним, — сказал Сашка.

— Да, — Света подняла глаза и встретилась с ним взглядом. — Потому что он всегда рядом. Когда мне страшно — он рядом. Когда я плачу — он рядом. Даже когда я злюсь на него — он остаётся. И я не знаю, что это такое. Может, это просто привычка.

Сашка докурил сигарету, затушил её в пепельнице и посмотрел на сестру с едва заметной улыбкой.

— Это не привычка, Света, — сказал он тихо. — Ты просто не хочешь себе в этом признаться. А он — тем более.

Света молчала. В голове крутились его слова, и она не могла найти ответа. Чайник закипел, она выключила газ и заварила чай. Поставила перед братом кружку, села напротив.

— А что ты чувствуешь к нему? — спросил Сашка, беря кружку в руки.

— Я не знаю, — повторила она. — Иногда мне кажется, что я его ненавижу. А иногда... иногда я хочу, чтобы он был рядом. Даже когда молчит.

— Это и есть любовь, — усмехнулся Сашка.

— Ты откуда знаешь? — огрызнулась Света, но в голосе дрожала улыбка.

— У меня тоже есть опыт, — пожал он плечами. — Помнишь Ленку? Думал, любовь — это когда бабочки в животе. А потом понял: любовь — это когда ты хочешь быть рядом, даже если рядом больно и страшно.

Света опустила голову, сжала кружку и некоторое время молчала. Тишина затянулась, и Сашка заметил, как её пальцы побелели от напряжения.

— У нас всё равно ничего не получится, — тихо произнесла Света. Голос её дрогнул, и она не поднимала глаз на брата.

Сашка нахмурился, поставил кружку на стол и посмотрел на неё внимательно.

— Почему ты так думаешь? — спросил он, стараясь говорить спокойно, но в голосе его послышалась тревога.

Света подняла голову. В её глазах блестели слёзы, но она держалась, пытаясь не разреветься.

— Саш, я уезжаю через два месяца, — сказала она еле слышно, словно сами эти слова причиняли ей боль. — Мама договорилась. Я буду проходить стажировку за границей.

Сашка замер. Он смотрел на неё и переваривал услышанное. Некоторое время он просто молчал, а потом по его лицу пробежала тень.

— За границей? — переспросил он, и голос его звучал глухо. — Надолго?

— На год, — ответила Света, сжимая кружку так, что побелели костяшки. — Может, больше.

— И ты молчала? — спросил Сашка, и в голосе его послышалась обида. — Света, мы столько пережили вместе, а ты... ты даже не сказала мне.

— Я не знала, как сказать, — прошептала она, чувствуя, как слёзы всё-таки начинают течь по щекам. — Я сама не знаю, хочу ли ехать. Но мама считает, что это хороший шанс. Что я не должна его упускать.

— А Космос знает? — тихо спросил Сашка.

Света покачала головой.

— Нет. И я не знаю, как ему сказать. Что я... что я уеду. Когда только начала чувствовать что-то к нему.

Сашка тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу и замолчал. Он смотрел в окно, где уже почти стемнело, и, казалось, думал о чём-то своём.

Потом он встал, подошёл к Свете и положил руки ей на плечи.

— Свет, — сказал он тихо. — Если ты хочешь уехать — езжай. Я буду за тебя рад. Но если ты останешься из-за страха... из-за того, что боишься сказать ему о своих чувствах — это неправильно. Ты должна решить сама.

— Я не знаю, что мне делать, — ответила она. — Мне страшно, Саш. Страшно сказать ему и страшно уехать.

Света лишь кивнула. В комнате повисла тишина — та самая, тягучая и тяжёлая, когда слова уже не нужны. За окном уже было совсем темно, и только свет от лампы падал на стол, выхватывая из темноты их лица.

А потом за окном раздался звук мотора. Света подняла голову и выглянула в окно. К дому подъехала машина — чёрный «Линкольн» мягко остановился у калитки, и в темноте зажглись фары, освещая дорожку.

— Они приехали, — сказала Света тихо, и в голосе её смешались облегчение и тревога.

Сашка подошёл к окну, положил руку ей на плечо и тоже посмотрел на машину.

— Ну что ж, — сказал он, стараясь улыбнуться. — Иди встречай своего космического придурка.

Света усмехнулась сквозь слёзы, вытерла глаза и направилась к двери. А когда она открыла её, вечерний ветер коснулся её лица, и она увидела, как из машины выходят ребята — Фил, Витя, и конечно, Космос.

Он шёл первым, засунув руки в карманы куртки, и смотрел на неё так, будто ничего другого в этом мире не существовало.

— Ну что, Белова, — сказал он с лёгкой ухмылкой, но в глазах его была тревога. — Скучала?

— Не дождешься, — ответила она, и в голосе её дрожала улыбка.

Космос подошёл к ней и дёрнул за волосы — легко, привычно, как делал всегда.

— Врёшь, Белова, — склонившись к её уху, произнёс он. Голос его был тихим, но в нём слышалась та самая настойчивость, от которой у Светы всегда замирало сердце.

— Ай! Ты и в правду космическое чудовище, — произнесла Света, отстраняясь и шлёпнув его по руке, но улыбка не сходила с её лица.

— Светка, давай его побьём! — произнёс Фил с усмешкой, проходя мимо них с тяжёлыми пакетами в руках и направляясь в дом. — А то он совсем обнаглел!

— Поддерживаю! — крикнул Витя, уже стоя на пороге и разуваясь. — Научим его уму-разуму!

— Не учите меня жить, — усмехнулся Космос, но взгляд его всё ещё был прикован к Свете. — Я и сам неплохо справляюсь.

Света закатила глаза, но внутри у неё разливалось тепло. Она смотрела на Космоса, на его улыбку, на его руки, которые он снова засунул в карманы, и думала о том, что через два месяца она уедет. И что она должна сказать ему. Обязана. Но не сейчас.

— Пошлите в дом, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А то там Сашка один чай пьёт и скучает.

— Скучает он! — хмыкнул Фил, входя в дом. — Сейчас мы его развеселим!

Она хотела идти за ними, но Космос вдруг поймал её за руку. Она остановилась и обернулась.

— Света, — сказал он тихо.

Она смотрела на него, и сердце её колотилось где-то в горле.

— Что? — спросила она.

— Ты молчишь, — сказал он, пристально глядя ей в глаза. — Что-то случилось?

Света хотела сказать «нет». Хотела улыбнуться и уйти в дом. Но она не могла.

— Потом, — ответила она, сжимая его руку. — Я скажу тебе потом. Обещаю.

Космос посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула тревога.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Я подожду.

И они вместе вошли в тёплый, освещённый дом, где уже смеялись и спорили ребята. А за окном тихо шумел вечер, и, казалось, даже звёзды ждали того, что должно было случиться.