Космос мое все/ бригада

Машина остановилась у жёлтого дома. Саша и Космос молча вышли, огляделись по сторонам — ни души. Только ветер шелестел листвой да где-то вдалеке лаяла собака.

— Только обувь снимай, — произнёс Космос, открывая дверь ключом.

— Хорошо, — ответил Саша и послушно стянул ботинки.

Космос прошёл на кухню, открыл холодильник и заглянул внутрь. Пусто. Только пара засохших огурцов и начатая бутылка кефира.

— Сань, поголодать придётся, — крикнул он. — Завтра привезу хавки. Ничё.

— Ладно, — ответил Саша, осматривая первый этаж.

Дом был старый, но уютный. Деревянные полы, высокие потолки, на стенах висели картины, в углу стоял массивный шкаф. На подоконнике сохли цветы, уже засохшие — видно, хозяева уехали давно.

— Слушай, а здесь кто живёт? — спросил Саша, поднимаясь на второй этаж за Космосом.

— Ну, Царевы, я же говорил, — ответил Космос, заглядывая в комнаты.

— А кто они?

— Академики какие-то, — ответил Космос, пожимая плечами. — Понятия не имею. Мой отец с ними работал.

— А если они приедут? Что я им скажу? — продолжал Саша, заходя следом за ним в спальню.

— Да за бугром они. Не приедут, — Космос махнул рукой. — Не беспокойся.

Они прошли в комнату, где стояла старая деревянная кровать с мятым матрасом. Космос плюхнулся на неё, откинулся на спину и закурил, глядя в потолок.

— Мы тут, пока ты в армии был, отжигали, — сказал он, усмехаясь. — Помню, как Витька с балкона прыгал в сугроб. Думал, что снег мягкий. А там лёд был.

— И что? — Саша сел на стул напротив.

— Две недели с гипсом ходил, — засмеялся Космос. — Потом ещё месяц на Фила косился, потому что тот ему советовал прыгать.

Саша усмехнулся, но улыбка быстро сошла с лица.

— Кос, — сказал он серьёзно. — Ты Светке скажи, чтобы мать успокоила. Чтобы ей сказала, что это подстава. Что это неправда. Её саму успокой, скажи, что со мной всё нормально.

— Ладно, — кивнул Космос, поднимаясь.

— И этому Александру позвони. Скажи, пусть собаку заберёт. Некому ухаживать, — добавил Саша.

— Всё сделаю, — ответил Космос, подходя к ним. — Я тогда поехал.

— Давай, — Саша протянул руку.

Космос пожал её, сжал крепко, по-мужски, и направился к лестнице.

Космос вышел из дома, захлопнув дверь.
Он сел в «Линкольн», завёл двигатель и поехал обратно в город. Мысли путались, но он знал, что сейчас главное — не подвести Сашку.

В город Космос приехал уже к ночи. Было темно, фонари горели тусклым жёлтым светом, дворы опустели. Он подъехал к подъезду Светы, заглушил двигатель и вышел из машины.

Поднял голову — на пятом этаже горел тусклый ночник. Она не спала. Наверное, сидела и ждала.

Космос облокотился на капот, закурил. Нервно затянулся, выпустил дым в ночное небо. Докурив, он бросил окурок, раздавил его ботинком и направился к подъезду.

Подойдя к двери Светы, он застыл на секунду. В голове промелькнула мысль: «А если родители дома? Неловко как-то получится. Ну, она там уже наверно вся извелась».

Он помедлил, собираясь с духом, потом поднял руку и нажал на звонок.

Послышалось шарканье. Дверь приоткрылась, и в щели показалось лицо Светы. Бледное, с красными глазами, но взгляд был твёрдым.

Она увидела его и сразу распахнула дверь настежь.

— Космос! — выдохнула она.

— Ты одна? — спросил Космос, заходя в квартиру.

— Да, мама уехала ещё два месяца назад в командировку, — ответила Света.

— А тётя Таня?

— Да, она спит, — ответила Света, вглядываясь в него. — Я дала ей валерьянки. Она уснула.

Космос выдохнул и посмотрел на неё.

— Света, он жив. Я его спрятал. В безопасном месте.

— Где? — она схватила его за руку.

— Потом скажу, — он мягко освободил руку. — Сейчас тебе нужно успокоиться и вести себя так, будто вы его не видели. Ты поняла?

Она кивнула, и по щеке скатилась слеза.

— С ним всё хорошо?

— Всё хорошо, — сказал он. — Ему нужна хавка и... он сказал, чтобы ты мать успокоила.

Света закрыла глаза и на секунду зажмурилась, а потом снова посмотрела на него.

— Как ты его вытащил? У подъезда же менты были.

— Я отвлёк их, — усмехнулся Космос, и в глазах его блеснула знакомая искра. — Белова, если ты не заметила, я умею выкручиваться из любых ситуаций.

Она чуть улыбнулась сквозь слёзы.

— Ты невыносим.

— Я знаю, — ответил он. — Но сейчас это лучше, чем быть мёртвым.

Они стояли в тёмном коридоре, глядя друг на друга. Света сжала его руку.

— Ты как? — спросила она тихо.

Космос посмотрел на неё и почувствовал, как что-то внутри расслабляется.

— Теперь лучше, — сказал он.

Света отвела взгляд, чтобы скрыть смущение. А потом вдруг шагнула к нему и обняла.

Он замер на секунду, а потом обнял её в ответ, прижал к себе, уткнувшись носом в макушку.

— Всё будет хорошо, Света, — прошептал он. — Я обещаю.

Она кивнула в его плечо и вдруг заревела — громко, навзрыд, как ребёнок. Все эмоции, которые она сдерживала весь день, вырвались наружу.

Космос растерялся, но быстро взял себя в руки. Он аккуратно отстранился, взял её за руку и повёл в гостиную.

— Сядь, — сказал он, усаживая её на диван.

Она села, вытирая слёзы ладонями. Космос опустился перед ней на корточки, заглядывая в глаза.

— Ты чего? — спросил он мягко. — Всё же нормально. Он жив, он в безопасности. Мы всё выясним.

— Нормально? — всхлипнула Света. — У него обыск, его обвиняют в убийстве, он прячется в чужом доме! Как это нормально?

— Света, посмотри на меня, — сказал Космос, беря её за руки. — Я не дам его в обиду. Мы найдём того, кто его подставил. Ты должна быть сильной. Ради него. Ради себя.

Она смотрела на него, и слёзы всё ещё текли по щекам, но в глазах уже появилась искра надежды.

— Поздно уже, — сказала она, шмыгая носом. — Оставайся тут. Я тебе постелю.

— Ладно, — кивнул Космос, поднимаясь. — Только отцу позвоню.

Он подошёл к телефону, стоящему на тумбочке, и набрал номер. Раздались долгие гудки.

— Алло? — послышалось с того конца.

— Папа, это я, — произнёс Космос, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я это... у Светы сегодня буду. Не теряй.

— Наконец-то ты послушал отца и одумался! — раздался голос отца. — Она-то научит тебя уму-разуму!

— Нет, пап, — ответил Космос, усмехаясь. — Не то.

— А что? — насторожился отец. — Мне звонили. Тебя вызывают на допрос завтра в девять утра. Что ты опять натворил?

— Ничего, — ответил Космос тихо. — Сашку подставили.

— Сашку? — переспросил отец, и в голосе его послышалась тревога. — Ладно, давай. Потом поговорим. Ты там осторожнее.

— Хорошо, пап. Спокойной ночи.

— Давай.

Космос положил трубку и повернулся к Свете. Она стояла у дивана и расстилала постельное бельё. Он постоял несколько минут, наблюдая за ней, как она поправляет простыню, как устало вздыхает, как вытирает щёки.

Потом он подошёл к телевизору, стоящему на тумбе, и нажал на кнопку. Экран засветился, пошла реклама. Он начал щёлкать каналы, останавливаясь на каждом на пару секунд: новости, музыкальный клип, какая-то передача.

— Что ищем? — спросила Света, оборачиваясь.

— Да так, — ответил он, продолжая переключать. — Хочу отвлечься.

Он остановился на каком-то фильме ужасов. На экране кто-то медленно шёл по тёмному коридору с ножом в руке, играла жуткая музыка.

— Это ещё зачем? — усмехнулась Света, подходя ближе. — Хочешь, чтобы я вообще не уснула?

— А ты боишься? — Космос ухмыльнулся, поворачиваясь к ней.

— Не боюсь, — ответила она, но в голосе послышалась неуверенность.

— А зря, — сказал Космос, откидываясь на спинку дивана. — Это классика.

Света вздохнула, но села на другой конец дивана, поджав ноги и натянув на себя плед.

— Если я закричу, будешь меня успокаивать, — сказал он с усмешкой.

— Я выключу телевизор, — ответила она, но на губах её появилась лёгкая улыбка.

На экране что-то громко хлопнуло, и она вздрогнула. Космос заметил это и усмехнулся.

— Так ты и правда боишься.

— Нет, — ответила она, отворачиваясь, но руки её вцепились в край пледа.

Фильм продолжался. На экране началась сцена погони, и вдруг из-за угла выскочил монстр с огромными клыками, и заиграла пронзительная музыка. Света вскрикнула и, сама того не замечая, прижалась к Космосу, вцепившись в его руку.

Он удивлённо посмотрел на неё, но ничего не сказал. Только слегка улыбнулся и подвинулся ближе, давая ей чувствовать себя в безопасности.

Света сидела, вжавшись в его плечо, и смотрела на экран сквозь пальцы. Каждый раз, когда на экране появлялось что-то страшное, она вздрагивала и сильнее сжимала его руку.

— Ты чего? — тихо спросил он. — Я же здесь.

— Ты сказал, что это классика, — прошептала она. — Я думала, будет смешно.

— Будет, — пообещал он. — Досмотри до конца.

На экране снова что-то громко хлопнуло, и Света зажмурилась, спрятав лицо у него в плече.

Космос усмехнулся и, не думая, обнял её за плечи, прижимая к себе.

— Свет, — сказал он тихо, — это просто фильм. Никто тебя не тронет.

Она подняла голову и посмотрела на него. В свете телевизора его лицо казалось тёплым, а глаза — серьёзными.

— Ты не боишься? — спросила она.

— Чего? — усмехнулся он. — Фильмов? Или что ты меня задушишь своими объятиями?

— Идиот, — сказала она, но улыбнулась.

Она устроилась поудобнее у него под боком, и они продолжали смотреть фильм. Света уже не вздрагивала так сильно, но продолжала держать его за руку, а он не убирал ладонь с её плеча.

Шло время. Фильм подходил к концу, за окном уже серел рассвет. Света смотрела на экран, но веки её тяжелели. Она зевнула, пытаясь не закрывать глаза, и положила голову ему на плечо.

Она хотела что-то сказать, но усталость взяла своё. Её глаза закрылись, дыхание стало ровным. Она уснула прямо у него на плече, сжимая его руку в своих.

Космос сидел неподвижно, боясь пошевелиться и разбудить её. Он смотрел на титры, которые бежали по экрану, и чувствовал, как внутри разливается странное, тёплое спокойствие.

— Ну ты и Света, — прошептал он одними губами.

Он аккуратно, чтобы не разбудить её, переложил её на подушку и сам лёг рядом. Света, даже во сне, всё ещё крепко держала его за руку, и он не стал её отпускать. Он лежал рядом, слушал её ровное дыхание.

Она пошевелилась во сне, повернулась к нему, уткнулась носом в его плечо, и он почувствовал, как его сердце пропустило удар.

Космос усмехнулся, поправил плед, укрывая их обоих, и закрыл глаза. В голове крутились мысли о Сашке, о завтрашнем дне, о том, что им предстоит сделать. Но сейчас, в этом тёплом и тихом мгновении, ему хотелось только 
одного — чтобы этот момент длился подольше.