Чернобыль: Зона памяти.

2013 год стал для Сергея Костенко точкой, к которой он шёл двадцать семь лет.

Не в прямом смысле — не календарной отметкой, не красивой датой в блокноте. А точкой, после которой его жизнь наконец переставала быть бесконечным ожиданием. Всё, что он делал до этого, всё, что пережил, к чему возвращался мысленно снова и снова, всё постепенно складывалось в один замысел. Долгий, выверенный, болезненный. Такой, где нет права на случайность.

К этому моменту он уже собрал почти всё: Пашу Вершинина, Лёшу Горелова, Гошу Петрищего, Настю Мадышеву и, что особенно важно, нашёл Аню Антонову — ту самую Аню, о существовании которой остальные четверо, как выяснилось, раньше даже не подозревали.

Это открытие в какой-то мере подтвердило его догадку: их связь была не случайной. Внешне они могли казаться обычными подростками, у каждого из которых своя биография, свой характер, свои привычки. Но Сергей уже видел глубже. Он понимал, что всех их связывает не просто место или время — нечто, что должно было проявиться только при определённых условиях.

И всё же оставалась проблема: никто из них не собирался ехать в Чернобыль. Не из любопытства. Не ради странного приключения. Не ради чьих-то легенд и разговоров о зоне отчуждения. Для любого подростка, даже для самого дерзкого, это было бы слишком странно, слишком опасно и слишком далеко от привычной жизни. У каждого были свои причины держаться подальше от подобного маршрута. Сергей это понимал, поэтому он пошёл другим путём.

Если людей нельзя убедить добровольно, их можно заставить сдвинуться с места обстоятельствами. Сергей действовал не вслепую. К этому моменту он уже слишком хорошо понимал: если он хочет собрать всех в одном месте, одного страха или одной случайности недостаточно. Нужен был повод, от которого никто не отмахнётся. Именно тогда в дело вступили восемь миллионов рублей. Сумма была достаточной, чтобы превратить любую мелкую компанию, любой круг друзей или случайных знакомых в людей, готовых бросить всё и поехать куда угодно. Не из жадности даже — из инстинкта. Такие деньги меняли поведение, подменяли доверие подозрением, делали каждый шаг острее. Сергей знал это слишком хорошо. Он рассчитывал не на богатство ребят, а на их реакцию на внезапную потерю.

Ещё до того, как история с деньгами вообще всплыла, он поставил прослушку в квартиру Паши. Делал это аккуратно, без лишнего риска, через людей, которых проверил заранее. Ему нужно было не просто слушать, а поймать бытовую правду: кто что говорит, кто с кем ссорится, кто от чего зависит, где слабое место у каждого. И прослушка сработала.
Из разговоров Паши с Лёшей Сергей узнал о проданной квартире его бабушки. Узнал и про сейф, и про код, и про то, что там лежат деньги. Этого хватило, чтобы собрать следующую часть схемы. Дальше уже всё было делом техники: не он крал деньги, а Игорь Матвеев, тот самый, у кого и без того с головой было не в порядке.

Сергей вытащил Игоря на разговор, мягко подвёл к нужной мысли, дал почувствовать, что всё это легко и почти безопасно. Матвеев пришёл к Паше на следующий день после вечеринки, под видом починки интернета. Никто не заподозрил подвоха: обычный визит, обычная бытовая история. А потом Игорь просто воспользовался кодом, открыл сейф и забрал сумму.

После этого началось то, на что Сергей и рассчитывал. Паша первым заметил пропажу. Потом подключился Лёша. Следом Настя и Гоша. Паника росла быстро, потому что восемь миллионов рублей не исчезают тихо. Это не та сумма, которую можно списать на ошибку или забывчивость. Начались звонки, споры, попытки вспомнить, кто был рядом, кто мог видеть сейф, кто вообще имел доступ к квартире.

Когда Паша, Лёша, Настя и Гоша были уже в сборе, оставалась только Аня.
И с ней Сергей тоже не ошибся. Аню он выстраивал отдельно, также через Игоря. Тот пригласил её на якобы актёрский кастинг. Всё выглядело довольно буднично: шанс, объявление, перспектива, разговор о какой-то пробе, о работе, о возможности попасть в среду, где можно проявить себя. Но никакого кастинга не существовало.
Игорь просто заманил её к себе, запер в каморке и ушёл. Там, в этой нелепой, тесной, душной комнате, Аня и оказалась в той же истории, что и остальные. Не по своей воле, не по плану, но именно там, где Сергею было нужно. Естественно, Костенко позаботился и о том, чтобы Аня изъявила желание поехать с новыми знакомыми. Пришлось отправить ей обычным письмом фотографию погибшей старшей сестры. Теперь в сборе было все пятеро. Теперь у него были все: Паша, Лёша, Гоша, Настя и Аня.

Именно в этот момент Сергей стал подталкивать их к нужному решению: не сидеть на месте, а ехать искать Игоря.

Игорь же, как и было задумано, не должен был раствориться бесследно. Он поехал в Чернобыль по прямому указанию Сергея, под предлогом исполнения давней мечты. Формально всё выглядело почти романтично: человек вдруг решает поехать туда, где всегда хотел побывать. Но на деле Игорь был частью механизма. Он должен был оставлять за собой следы, подсказки, мелкие зацепки, по которым остальные смогут его выследить. Не для того, чтобы помочь им по-настоящему, а чтобы не дать истории закончиться раньше времени. Это и была та самая удочка.

Сергей не просто хотел, чтобы ребята нашли Игоря. Он хотел, чтобы они шли за ним всё глубже, злее, отчаяннее, пока дорога сама не выведет их туда, куда ему было нужно.
В Чернобыль. В зону. Туда, где у каждого из них начнёт вскрываться то, что они до конца не понимали в себе и друг в друге. Разные, случайные на первый взгляд люди, которые на самом деле стали одной цепью. Сергей смотрел на это не как на набор подростков, а как на механизм, который вот-вот должен сработать. Один толчок, один страх, одна дорога — и они окажутся в месте, где, по его убеждению, можно будет вернуть то, что он потерял.

Но для него это уже давно было не только про возвращение. Это была расплата. И игра, в которой каждый шаг был просчитан заранее.

***

Путь в Зону оказался куда сложнее, чем представлял себе Сергей. Нет, он, конечно, понимал, что легко не будет, но того, что эти ребятишки начнут сами себе вставлять палки в колёса — и ему заодно — он не ожидал. Спокойно добраться до Чернобыля не получилось.

Сначала случилась история с дальнобойщиками. Нужно же было додуматься украсть у этих мужиков деньги. Сергей даже почти с восхищением наблюдал за тем, как ребята пытались уйти от разъярённого водителя фуры на старой «Волге», но долго их удача не продержалась. Сбегая от фуры, дальнобойщик подрезал такую же машину, в которой сотрудники ФСИН везли особо опасную преступницу. И именно эта женщина стала новой проблемой: позже она похитила Настю.

Сергей гнался за ними минут десять. Дорога петляла, мотор ревел, пыль вставала столбом, а впереди всё больше сгущался хаос. В какой-то момент машина с Настей внутри на большой скорости налетела на дерево, неудачно лежавшее поперёк обочины, и с грохотом перевернулась. Это был шанс закончить всё быстро. Костенко вытащил преступницу из искорёженного автомобиля и задушил её собственными руками, после чего молча сел в машину и уехал.

Но на этом проблемы не закончились. Когда ребята всё-таки нашли пропавшие деньги, у них возникло вполне естественное желание немедленно свалить из Зоны. И вот это уже стало бы для Сергея настоящей катастрофой. Он в тот момент действительно не знал, что делать. Появиться перед ними напрямую он не мог, а как-то удержать их иначе — уже не успевал. Всё сложилось само собой. С подростками произошло то же самое, что когда-то произошло с ним самим: сколько бы они ни пытались уехать, не могли. Белая «Волга» снова и снова возвращалась на одну и ту же дорогу. Одни и те же деревья, те же повороты, тот же пустой участок трассы, тот же дорожный знак — будто пространство замкнулось в кольцо. Для ребят это был кошмар. Для Сергея — удача. Зона их не отпускала. Она словно намеренно помогала ему довести план до конца. От этой мысли Костенко даже усмехнулся. Странно было принять Зону в таком качестве: когда-то он не мог принять в ней собственную жену, а теперь именно это стало ему на руку. В итоге подростки вернулись в заброшенную Припять.

Но дальше стало ещё хуже. На этот раз ребята — уже не в полном составе, без Ани — наткнулись на отбитых охотников из Харькова. Сергей слышал о них и раньше, но никогда не лез к ним. Связываться с такими людьми он не собирался: лишняя грязь, лишний риск, лишние проблемы. Но сейчас пришлось действовать так же жёстко, как и с той чокнутой женщиной. Одного охотника Костенко застрелил, второму перерезал горло. Опасность была не только в том, что его самого могли убить. Гораздо важнее было остаться незамеченным для подростков. Благо, годы службы не прошли даром: Сергей умел работать быстро, тихо и без лишних следов. Закончив и эту проблему, он просто поехал дальше.

Потом началась история с бункером. Костенко знал о нём. Знал, что там когда-то проводились эксперименты с аномалиями Зоны и что именно там создали то, что было ему нужно, — прибор для перемещения во времени. Он не знал только, в какой именно момент устройство окажется у ребят, но знал, что это обязательно случится.

Пока подростки разбирались с человеком, вросшим в дерево, и пытались понять, что вообще происходит внутри научного комплекса, Сергей воспользовался моментом. Он подъехал к их машине и прострелил двигатель у «Волги». Теперь у них не осталось шансов уехать. Подростки были вынуждены заночевать в бункере.

Развязка была уже близко. Утром их в месте ночлега уже не оказалось. Впрочем, исчезли они не только из бункера — их вообще нигде не было. Сергей объехал всю Зону дважды, чтобы убедиться в этом. Пусто. Их уже не было в настоящем времени. Они ушли в прошлое. В тот самый день, когда вся его жизнь перевернулась с ног на голову.

И теперь, спустя несколько часов, у него наконец появится возможность всё исправить.

***

Вечер опустился на город тихо и тяжело. В этой тишине было что-то неестественно спокойное, почти предвкушающее, будто сам воздух ждал того, что должно случиться.

Сергей сидел в своём чёрном джипе и в последний раз проверял вещи, которые понадобятся ему этой ночью: советский паспорт, удостоверение КГБ, водительские права, дубликат ключей от квартиры в Припяти. Всё это было частью плана. Даже такие мелочи должны были лечь на своё место. Остался последний рывок, и тогда всё изменится. Не будет аварии. Не будет смерти Аллы. Всё получится исправить.

Сергей то и дело опускал взгляд на наручные часы. Он выверял минуты, секунды, почти физически ощущая, как приближается момент, когда нужно будет ехать к заброшенному зданию, где когда-то он служил Родине верой и правдой. Оставалось ждать ещё десять минут. Костенко тяжело вздохнул и чуть опустил окно водительской двери. В салон сразу вошёл лёгкий, почти ласковый ветер. Рука сама потянулась к бардачку. Там, среди визиток, денег и карточек, по-прежнему лежала фотография жены. Сергей осторожно достал её. На снимке Алла была молодой и живой. Волосы, слегка растрёпанные ветром, падали на лоб, голова была чуть приподнята, одна рука лежала на капоте служебной чёрной «Волги» мужа, вторая — на талии. На лице застыла расслабленная, спокойная улыбка. Такая родная. Такая нужная ему сейчас.

—Скоро встретимся, Аля, —тихо сказал Костенко, едва заметно улыбнувшись.

Он убрал фотографию обратно, закрыл бардачок и снова посмотрел на часы. Пора. Двигатель загудел, и машина мягко тронулась с места.

Здание управления КГБ встретило его далеко не в том виде, в каком Сергей помнил его раньше. Теперь оно выглядело ободранным, полумёртвым, почти вымершим — совсем не тем грозным и монолитным учреждением, каким оно когда-то было. Он выключил фары и остановился. Сергей ждал, что кто-то выйдет наружу. Так и случилось. Ребята оказались не глупыми: Игоря Матвеева они убрали почти сразу, и он получил пулю в лоб. Изнутри донёсся голос Паши:
—Бежим!

Костенко поднял автомат и открыл огонь по стенам, стёклам и полу. Холодный, жёсткий жест. Но именно так он хотел показать подросткам, что шутки закончились. Он сменил магазин. Патронов и оружия у него было достаточно. Сергей медленно вошёл в здание и направился к лестнице на второй этаж, почти по следам ребят. Сверху доносились их голоса, торопливые шаги, нервный шёпот, слышался сдавленный скулёж Гоши — он, похоже, ещё на первом этаже получил пулю в бок и теперь едва держался на ногах. По звуку шагов было понятно: ребята пытались укрыться, найти выход, спрятаться, сбежать. Но на окнах стояли решётки. Бежать было некуда.

—Ну всё, мальчики и девочки, —громко сказал Сергей, и его голос эхом разнёсся по пустому зданию. —Дальше некуда. Тут везде решётки. Это здание управления КГБ СССР.
—Я знаю этот голос... —тихо произнёс Паша.
—Надеюсь, вы поняли, что я шутить не буду? —Сергей говорил громко, почти на пределе, и каждое слово отдавалось в коридоре. —Я этого момента двадцать семь лет ждал.
—Что тебе от нас нужно? —крикнул Паша, всё ещё не понимая, чего добивается Костенко.
—Отдайте мне прибор для перемещения, —ответил Сергей.
—И ты нас всех отпустишь? —с осторожной надеждой спросил Павел.
—Разумеется, —с усмешкой сказал Костенко.

—Он не отпустит нас! —выкрикнула Настя.
—Вы видели, как он убил Игоря? —добавила Аня.

—Даю вам минуту на размышление, —Сергей чуть опустил автомат и взглянул на наручные часы. —Время пошло.

Он слышал, как они спорят. Как говорят, что можно попробовать выстрелить в него, что патронов почти не осталось, что если рискнуть — он всех убьёт. Но они всё ещё тянули время.

—Зачем тебе прибор? —крикнул Паша.

Повисла короткая пауза. Сергей почувствовал, как внутри поднимается злость, старая и тяжёлая, как ржавый металл. Потом ответил, почти срываясь на крик:

—Вы сломали мне жизнь! Эта грёбаная станция всё-таки взорвалась. А меня обвинили — измена Родине, всё такое. А я был ни при чём! Это была случайность. Этого ублюдочного инженера Антонова отпустили. Он якобы был «в плену у бандитов», которых я же и упустил. Цирк. Сраный цирк, а не страна.
—Ты ничего не сможешь изменить! —выкрикнул Вершинин.
—Ошибаешься, —жёстко ответил Костенко. —Вы уже изменили всё для меня.

Сергей снова поднял автомат и направил ствол в сторону прохода, где скрывались ребята.

—Ладно. Всё. Время закончилось.

Не прошло и тридцати секунд, как в дверном проёме показался Лёша. Он шёл медленно, настороженно, держа в руках то, что нужно было Сергею.

—Давай, иди сюда, —сказал Костенко, не отводя ствол от Горелова. —Руки так, чтобы я их видел. И без глупостей. Я помню про ваш ствол.

Алексей подходил всё ближе, и что-то в его движениях сразу настораживало. Слишком уверенно он держался для человека, которого в любой момент могли пристрелить.

—Стоять, —резко сказал Сергей, заметив, что парень не останавливается. —Стоять, я сказал!

Выстрел. Пуля попала Лёше в ногу, чуть выше колена. Он вскрикнул и пошатнулся, но ответный выстрел последовал почти сразу. Ствол как раз был у Горелова, и он, воспользовавшись мгновением, выстрелил в Сергея. Костенко рухнул на пол.

Паша и Настя бросились к раненому Лёше, пытаясь удержать его и одновременно не попасть под новый огонь.

—Автомат! Автомат! —выкрикнул Лёша, указывая на оружие рядом с телом Костенко.

Настя рванулась к нему первой. Стоило ей только схватить автомат, как она сразу открыла огонь по Сергею. Костенко успел откатиться в сторону, и пули с сухим треском врезались в пол, стены и дверной косяк. Но просто так он это оставлять не собирался. Сергей быстро выдернул из кобуры пистолет, вскинул руку и дважды выстрелил. Настя даже не успела понять, что происходит, как упала на пол. На секунду всё будто застыло. Раздался истошный, отчаянный крик Лёши. Паша схватил его за ворот рубашки и буквально потащил в сторону, туда, где хотя бы можно было укрыться от прямой линии огня. По пути он успел подхватить автомат, выпавший из рук Насти.

Тихо доносился разговор Паши и Лёши. Горелов, видимо, решил сыграть героя и отправил друга бежать с прибором. Вершинин так и сделал: схватил устройство и бросился вглубь здания, скорее всего к Гоше и Ане. Лёша остался один на один с автоматом и поднимающимся по лестнице Сергеем. К счастью для него, Горелов, стреляя с большого расстояния и с простреленной ногой, попадал плохо. К тому же патроны быстро заканчивались.

Костенко напрягся, когда на секунду наступила тишина. Скинув с себя плащ, он пошёл в сторону Лёши. Два выстрела. Ещё один труп. На Гошу Сергей даже не посмотрел. По его мнению, тот и так уже был мёртв.

Потом Костенко направился на крышу вслед за Пашей и Аней. Прибор. Ему нужен был только прибор. Когда он поднялся наверх, перед ним открылась почти издевательская картина: Паша и Аня стояли у самого края крыши, держась за руки и явно не решаясь, что делать дальше. Сцена была слишком приторной для такого места.

—Эй! Отойдите от края! —крикнул Сергей, направляя на них пистолет. —Ну?

Договорить он не успел. Сбоку в руку прилетело что-то тяжёлое и металлическое. Это был Гоша. Удивительно, что он всё ещё держался на ногах. Пистолет выпал из пальцев Сергея, но сейчас это оказалось даже к лучшему для него: парень в очках тут же получил удар под дых и согнулся.

—Бегите! —отчаянно, с надрывом крикнул Гоша друзьям, надеясь хотя бы ненадолго задержать Костенко.

Перед тем, как убить и Петрищева, Сергей успел увидеть, как Паша прыгнул вниз.

На крыше осталась только Аня.

—Аня, прыгай! —донёсся снизу голос Паши.

Но девушка не успела. Сергей быстро поднял с пола свой пистолет и выстрелил ей в спину. Аня рухнула вниз, прямо в груду обломков у подножия здания.

Снизу раздался крик Паши. Он потерял всех, кто был с ним, но думать об этом было некогда. Вершинин рванул прочь, куда глаза глядят.

Сергей направил пистолет ему вслед, но не выстрелил: слишком большое расстояние. Тогда он развернулся и пошёл назад. По пути поднял автомат, лежавший рядом с телом Лёши, спустился на первый этаж и снова бросился за последним из ребят, на ходу выпуская в его сторону короткие очереди. Попасть не удалось.

Паша бежал из последних сил. За спиной всё ещё слышались выстрелы, а значит, Костенко был совсем рядом, несмотря на ранение. Нужно было куда-то укрыться, хотя бы ненадолго оторваться от него. Впереди показалось здание заброшенного бассейна. Вершинин не раздумывая вбежал внутрь. К его несчастью, Сергей был уже совсем близко.

Паша метался между пустыми помещениями, спотыкался, падал, снова поднимался и в конце концов выскочил в главный зал, где когда-то плавали люди и тренировались спортсмены. Он добрался до трамплина и поднялся наверх. Теперь бежать было некуда. Совсем. Сергей уже шёл за ним.

—Стоять! Вниз! —раздался голос Костенко.

Костенко поднимался по лестнице к Паше. Патроны в пистолете уже закончились. По сути, закончились все патроны. Остался только нож — уже готовый вонзиться в Вершинина, если тот дёрнется.

—Да никуда ты не денешься, —сквозь одышку сказал Сергей. —Ну всё, конец тебе, парень.
—Нож бросил, —раздался серьёзный голос Паши.
—Конечно, —Сергей протянул ему холодное оружие. —Бери.
—Ещё шаг, и я отпущу, —парень кивнул в сторону прибора, который держал в руке.
—И что дальше? —поинтересовался Костенко. —Полетишь?

Раздался треск, тот самый, который обычно срабатывает у прибора для измерения радиации. Это был знак: сейчас возможно перемещение во времени.

Сергей бросился к Паше, а тот в ответ прыгнул вниз, в пустой бетонный бассейн. Они летели одновременно, пытаясь перехватить прибор друг у друга. И в тот же миг оба ушли под воду.

Перемещение сработало.

Сергей с трудом выплыл и выбрался на кафельный пол. Паша сделал то же самое.

Костенко, не раздумывая, снял с себя бронежилет, который и спас ему ранее жизнь. Предусмотрительность, не иначе.

—Мы что, уже там? —спросил он, упираясь руками в колени.

Ответа не последовало. Паша замахнулся на него, но ударить не успел: Сергей тут же ударил его под дых, как раньше Гошу. Следом хотел добавить коленом, но в этот момент в главный зал бассейна вошла уборщица. Не молодая женщина с ведром и шваброй в руках недоумённо уставилась на двух мужчин, после чего возмущённо воскликнула:

—Эй! Вы что тут делаете, окаянные?
—Спокойно, мать, —ответил Сергей, пытаясь перевести дыхание. —КГБ СССР.
—Ты чё, пьянь, —женщина ещё больше возмутилась. —Какое КГБ? Я вас сейчас шваброй огрею!

Но договорить ей не дали. Сергей к этому моменту уже достал заранее подготовленное удостоверение. Рука потянулась вперёд, на губах появилась усмешка — колкая, почти безумная.

—Полковник Игнатьев, —выдохнул Костенко. —Нам бы посушиться.

Через десять-двадцать минут Сергей и Паша уже сидели в местной раздевалке, завернувшись в полотенца. Они были друг напротив друга и испепеляли друг друга взглядами, полными негодования и ненависти. Паша — потому что Костенко убил его друзей. Сергей — потому что Паша и его товарищи сломали ему жизнь. Хотя не только ему. Его жене — тоже.

Пожилая уборщица то и дело поглядывала на них, параллельно проглаживая утюгом мокрые вещи.

Первым тишину нарушил Сергей.

—Да не смотри ты на меня так, пацан, —мужчина качнул головой. —Я не хотел их всех убивать. Твой друг сам не остановился, когда я ему сказал, а потом выстрелил в меня. Если бы не жилет, он бы меня убил.
—А Игоря, —веко Паши дёрнулось, —того парня внизу, ты тоже не хотел убивать?
—Да не ори ты, —жёстко процедил Костенко, не сводя с него взгляда. —Я должен был показать вам, что всё серьёзно, а вы не поняли. Ну, или поняли, но не так. В общем, так вышло.
—Так вышло? —Павел с нескрываемой ненавистью поднял глаза, начиная подниматься со стула. —Ты четырёх моих друзей убил, мразь. Ты о людях говоришь...
—Сядь! —почти прошипел Сергей.

Вершинин не успел договорить. Костенко шагнул к нему и буквально заставил его снова опуститься на стул. Взгляд серо-зелёных глаз был жёстким, тяжёлым, а потом в нём проступило что-то ещё — более глубокое и личное.

—Друзей? —Сергей наклонился прямо к лицу парня. —У меня жена беременная погибла во время взрыва. А знаешь, сколько ещё людей потом погибнет? Четыре человека — это маленькая жертва, если есть шанс хотя бы попытаться всё предотвратить. И мне насрать, что ты по этому поводу думаешь. Ты для меня никто.

Костенко выпрямился и посмотрел на наручные часы.

—Сколько сейчас здесь времени? —обратился он к Паше, как ни в чём не бывало. Тот промолчал.

Тогда Сергей повернулся к уборщице:
—Мать, а который час?

Женщина, почти закончившая сушить его вещи и вещи Вершинина, взглянула на настенные часы и с явным недовольством сказала:
—Полдесятого.

Костенко ещё раз посмотрел на Пашу, затем отвернулся.

—Четыре часа до аварии. Времени достаточно. Когда нас отсюда выбросит?
—Примерно через столько же, —без особого желания ответил Паша. —Плюс-минус час. Но ты всё равно не сможешь предотвратить аварию. Мы пытались — и у нас ничего не вышло.
—Я поумнее вас буду, Павел, —с холодной иронией сказал Костенко.

Он наклонился, поднял с пола бронежилет и достал из внутреннего кармана заранее подготовленные документы. Один за другим Сергей разложил их на скамье: удостоверение полковника КГБ, советский паспорт и водительские права.

—Я подготовился. У меня есть документы, подтверждающие личность и должность. В этом времени они будут выглядеть убедительно.

Паша недоверчиво посмотрел на удостоверение, но не прикоснулся к нему.

—Как ты узнал, в какой именно день нужно попасть?
—По фотографии. Я сфотографировать ваши вещи. На одном из снимков оказался мобильный телефон, который включил твой друг. По дате и времени я вычислил момент перемещения.

Паша медленно кивнул, словно наконец связал разрозненные детали.

—Так это ты всё время преследовал нас? Твой джип?
—М-м, —одобрительно протянул Костенко и едва заметно кивнул. —Мне нужно было доставить вас сюда целыми и невредимыми. Поверь, это оказалось сложнее, чем я рассчитывал.
—Зачем тебе вообще нужно было нас сюда доставлять?
—Прибор, —ответ прозвучал коротко и окончательно. —Я не знал, когда и где вы его получите, —продолжил Сергей. —Но знал, что, он будет у вас.
—Ты довёл нас до этого здания. Из-за тебя погибли все мои друзья. А теперь что? Меня тоже убьёшь? —Паша сжал кулаки.

Сергей наклонился к Вершинину. В его взгляде было что-то странное, почти безумное, но за этим безумием чувствовалась холодная расчётливость.

—Зачем? Теперь это бессмысленно. Ты мне поможешь.
—С чего бы мне тебе помогать?
—Потому что цель у нас теперь одна, —ответил Костенко. —Предотвратить аварию.

На несколько секунд в раздевалке воцарилась тишина. Из главного зала доносился шум воды, скрип колёс уборочной тележки и редкий звон металлического ведра.

В этот момент уборщица закончила гладить одежду. Она выключила утюг, упёрлась руками в бока и недовольно окликнула мужчин:

—Всё, высохли ваши тряпки. Забирайте и уходите. Мне ещё пол в душевых домывать.

На гладильной доске лежали аккуратно сложенные брюки, рубашка Паши и водолазка Костенко. От ткани поднимался слабый запах горячего пара. Сергей молча забрал свою одежду, а Паша ещё несколько секунд не сводил с него напряжённого взгляда.

До аварии оставалось меньше четырёх часов.

***

Двое мужчин шли по тихой улице ещё живой Припяти. Для Сергея это было почти невероятно, но виду он не подавал. Лишь время от времени Костенко поглядывал на знакомые дома, освещённые окна и редких прохожих. Он всё ещё не до конца верил, что действительно оказался в прошлом — в том самом дне, когда его жизнь перевернулась. В том самом часу, когда он, ещё молодой и не понимавший всей серьёзности происходящего, катался по городу с товарищами вместо того, чтобы как можно скорее ехать к жене. Теперь у него был шанс всё исправить. Сергей не задумывался о последствиях. Главное — не допустить взрыва на четвёртом энергоблоке. Если всё получится, никто не пострадает. И прежде всего не пострадает беременная Алла, которая уже находилась на смене.

—Ноги всё равно мокрые... —как бы между делом заметил Паша.
—Ничего. Ночи тёплые, —отозвался Сергей.
—Куда мы идём?
—Нам нужно где-то переждать пару часов. —Костенко кивнул в сторону. —Вот в том доме.
—А кто там живёт? —спросил Вершинин.
—Я.

Паша недоверчиво посмотрел на него.

—Но ни меня, ни жены всю ночь дома не будет, —продолжил Сергей. —Так что спокойно обсохнем и дождёмся нужного времени.

Путь до дома показался Костенко удивительно лёгким. Наверное, потому, что это был не кошмар и не жестокая иллюзия, а самая настоящая реальность — странная, необъяснимая, но реальность. В окнах горел свет, фонари освещали тротуары, где-то за стенами домов звучали голоса и работали телевизоры. Всё вокруг было настолько знакомым, что Сергею на мгновение стало не по себе. Он отвык от этого города. Отвык чувствовать себя там, где когда-то кипела его жизнь, а не тянулось бессмысленное существование после неё.

Квартира № 47 встретила их запахом домашней еды, тёплым воздухом и уютной тишиной. Костенко остановился на пороге и несколько секунд просто смотрел перед собой. Он не сразу поверил, что снова оказался дома.

—Проходи, —сказал он Паше, закрывая входную дверь. —Я часто оставлял ключи на работе. Жена из-за этого постоянно ругалась, поэтому я сделал дубликат.

Сергей медленно оглядел прихожую. Зеркало всё ещё было целым. На полках не лежала пыль, стены не покрывали грязь и облупившаяся штукатурка. Здесь не было следов запустения, к которым он привык за долгие годы. Казалось, он действительно просто вернулся домой после тяжёлой смены.

—Всё как тогда... —тихо произнёс Костенко, включая свет в прихожей и комнатах. —Проходи. Можешь положить мокрые носки и ботинки на батарею. Сядь там.

Он указал Паше на диван в гостиной, а сам прошёл на кухню.

На плите стояла ещё тёплая кастрюля с борщом. Рядом остывала сковорода с его любимыми макаронами по-флотски. На холодильнике висела та самая злосчастная записка Аллы. Сергей потянулся к ней, сорвал листок, смял и бросил в мусорное ведро. Затем открыл холодильник. Продуктов было немного. Сегодня была пятница — обычно по этому дню недели он заезжал в универсам за покупками. Костенко достал бутылку водки, которую Алла давно грозилась вылить, остатки колбасы и буханку хлеба. По привычке она убирала его в холодильник, хотя Сергей никогда не понимал, зачем.

—Прости, дорогая, но сегодня без борща и макарон, —сказал Костенко. Он обращался к жене, которой не было дома, но одновременно словно говорил с самим собой.
—А сейчас ты кто? —донёсся из гостиной голос Паши.
—Частное охранное предприятие в Харькове.
—Бандит?

Сергей вернулся в гостиную с тем, что успел взять на кухне. К продуктам он добавил нож и положил его рядом с собой, так, чтобы Паша не мог не заметить.

—Да, —ответил Костенко. —Благодаря тебе.
—А чего ты так смотришь?
—Ничего, —Сергей поставил еду на журнальный столик. —Я тогда голову сломал, разглядывая фотографии ваших паспортов и остальных вещей. Сначала никак не мог понять, что именно не сходится. Первое, что меня стукнуло — развал Союза. Я тогда увидел документы, которых в моём времени уже не существовало, и эти ваши мобильные телефоны. А потом понял главное: вы ещё только должны родиться.

Сергей не спеша резал колбасу, изредка поглядывая на Пашу.

—Я, кстати, видел тебя в день твоего рождения.
—Ну и чего ты всю жизнь за мной следил? —с недоверием спросил Вершинин.
—Зачем сразу «следил»? —Костенко усмехнулся. —Так, наблюдал. У меня и без этого дел хватало. Но руку на пульсе я держал, как говорится.

Мужчина развернулся, по-видимому, собираясь пройти на кухню или в другую комнату.

Паша в это время незаметно взял со стола нож, которым Сергей только что резал колбасу, и убрал его за пазуху. Он поднялся. Любопытство не давало ему покоя: хотелось внимательнее рассмотреть квартиру убийцы своих друзей, вдруг среди привычных вещей найдется что-то, что выдаст слабое место Сергея. Но вокруг было все вполне обычно. Взгляд Паши задержался на фотографиях в рамках, стоявших на полках шведской стенки. На одной из них Сергей был рядом с женщиной, вероятно, своей женой. Они улыбались в объектив, и Костенко на снимке совершенно не походил на человека, которого Вершинин видел перед собой сейчас. Тогда он выглядел счастливым, с открытым лицом и спокойным взглядом. Значит, когда-то он умел любить. Значит, когда-то и сам был счастлив.

—А потом нашел и всех твоих друзей, —послышался голос Костенко из другой комнаты. —Одна только странность была: Аню Антонову вы ведь даже не знали.
—И что? —ответил Паша.
—А она была с вами. Игоря Матвеева вы тоже не знали, —сказал Сергей, возвращаясь в гостиную уже в другой одежде. Видимо, успел переодеться в спальне.

Костенко замер, обращения внимание на вещи, лежавшие на журнальном столике. Ножа не было. Он медленно повернулся к Паше, слегка нахмурив брови.

—Нож положи, —тихо, но жестко сказал Сергей.

Вершинин недовольно качнул головой, все же достал нож из-за пазухи и протянул его Сергею. Но тот лишь указал на диван. Паша бросил нож на сиденье, а Костенко тут же подошел и забрал его, вернув на стол.

—Да и в Чернобыль вы ведь ни разу не собирались, —продолжил он.
—Да это все случайно вышло, —сказал Паша. —Ты бы ни за что не догадался. Этот урод украл у нас деньги.

Сергей усмехнулся, взял бутылку водки и сделал глоток прямо из горлышка.

—Чего? —недоуменно спросил Вершинин, заметив его реакцию.
—Да, вор из него действительно вышел неважный, —с явной иронией ответил Сергей. —Он и не собирался ничего красть. Мне пришлось забраться к тебе в квартиру и поставить прослушку.
—Что? —не веря своим ушам, выдохнул Паша.
—Так я и узнал о сейфе и деньгах. Твои родители вслух назвали код. Тогда я понял: если ситуация не движется, ее нужно подтолкнуть. Вот и подговорил этого идиота вас обокрасть. Я вырубил тебе интернет, потом отменил заказ на мастера, а вместо него прислал этого придурка Матвеева. Рассказал ему, как вынести деньги, и заставил поехать в Чернобыль, оставляя вам подсказки по дороге.
—И он согласился? —Паша сделал несколько шагов к Сергею.
—За восемь миллионов, —сказал Костенко, заправляя рубашку в брюки. —И ты бы согласился, Паша. Люди жадные. А глупые — особенно.
—А Аня? Это письмо тоже от тебя?
—Ну не от сестры же, —криво усмехнулся Сергей и сделал еще один глоток водки. —Нужно было как-то убедить Аню поехать с вами.
—Ладно, это уже неважно, —вздохнул Вершинин. —Какой у нас план?
—Теперь возьмем ключи от моей машины, —сухо сказал он, направляясь в коридор. —На работу я все равно езжу на служебной...

Договорить Костенко не успел. В замке повернулся ключ, и дверь начала открываться. Кто-то вернулся домой. Этого еще не хватало. Главное, чтобы это не оказалась Алла: тогда все окончательно перевернется, потому что объяснить женщине, что в ее квартире делают двое незнакомых мужчин, будет крайне трудно. Сергей махнул Паше рукой, указывая спрятаться за дверью в гостиной, а сам шмыгнул в спальню.

Дверь медленно открылась. В квартиру вошёл сам Сергей Костенко, только намного моложе. Он настороженно осмотрел прихожую, внимательно отмечая каждую деталь.

—Алла? Ты дома?

В ответ ему была тишина. Рука сразу потянулась к бедру: молодой капитан вытащил из кобуры пистолет Макарова и осторожно двинулся в сторону гостиной. Его внимание привлекла тень, падавшая на пол из проёма между комнатами. Это был явно не силуэт жены.

—Из-за двери вышел, —раздался голос молодого Сергея. Дуло пистолета тут же было направлено в сторону гостиной.

Паша медленно вышел из укрытия, подняв руки и поворачиваясь так, как приказал молодой Костенко.

—Это ты... —тихо сказал Сергей, опуская пистолет.

На секунду он застыл, а потом резко замахнулся. Сзади кто-то подкрался. Удар. Пистолет выпал из рук капитана КГБ, а сам он рухнул прямо на журнальный столик. Тот не выдержал удара и развалился пополам.

Настоящий Костенко оттолкнул Пашу и уставился на самого себя, только молодого. Картина была, мягко говоря, странная.

—Вот молодость, а, —сказал Сергей, наматывая на кулак галстук.
—Ты охренел? —с явным гневом и негодованием воскликнул молодой Костенко. —Я офицер КГБ СССР!
—Ага, я тоже.

Настоящий Сергей Костенко ударил молодого себя кулаком в лицо. Тот пытался отвечать, но каждый удар зрелый Костенко гасил заранее, не давая себя достать. Ещё несколько секунд — и молодой Сергей снова оказался на полу.

—Не вставай, хуже будет, —сказал немолодой мужчина своей молодой версии.

Но слушать его, разумеется, никто не собирался. Капитан КГБ резко поднялся, схватил с пола бутылку водки и замахнулся. Получилось неудачно: стекло разбилось прямо о лицо молодого Костенко, оставив глубокий порез на щеке. И тут же, словно по злой иронии, щёку взрослого Сергея обожгло болью — на том же месте начал проступать шрам.

Этим воспользовался молодой капитан. Он потянулся к своему пистолету, лежавшему на полу, но поднять его не успел. Удар оказался сильным и точным.

Настоящий Сергей отбросил оружие в сторону, а сам защёлкнул на молодом себе наручники и пристегнул его к батарее. Вид у сцены был нелепый, но в сложившейся ситуации по-другому он поступить не мог.

Как только он выпрямился и обернулся, его взгляд встретился с пистолетом, направленным прямо в голову.

—Выждал момент? —спокойно спросил Сергей, глядя на Пашу.
—Не надо было тебе их убивать, —сухо, но твёрдо сказал Вершинин. —Стоять. Я же тебя пристрелю.
—Ну убьёшь меня, и тогда твои друзья действительно погибнут зря, —парировал Костенко. —Паш, ты всё равно не знаешь, что нужно сделать, чтобы предотвратить аварию. А я знаю. Давай сделаем то, что нужно, а потом разберёмся с нашей маленькой проблемой. Отдай пистолет.
—У меня побудет, —ответил Паша, поставив оружие на предохранитель и убрав его за пазуху.
—Справедливо, —сухо заметил Сергей, поднимая с пола галстук.

***

Здание КГБ встретило Сергея непривычной тишиной: в коридорах почти никого не было. Впрочем, это было неудивительно — он сам, только молодой, отправил большую часть личного состава на поиски пропавших подростков. Сейчас это было только на руку.

Костенко неторопливо подошёл к дежурному и протянул удостоверение.

—Полковник Игнатьев, Главное управление, —сухо и ровно произнёс он, наблюдая, как молодой лейтенант вскакивает и отдаёт честь. —Кто ещё остался в здании?
—Я и двое дежурных, —ответил лейтенант. —Остальные на выездах или работают на местах.
—Вызывай их. Пойдём к камере, из которой исчезли подозреваемые. Будем разбираться.
—Товарищ полковник, мы тут...
—Вы тут при чём? —резко перебил его Сергей. —А кто при чём, по-вашему? Этот ваш Костенко? Ничего, и до него доберёмся. Вызывай всех.

Через пару минут Сергей и несколько сотрудников шли по длинному коридору отдела КГБ к той самой камере, где ещё недавно держали ребят. Лейтенант открыл дверь и показал начальнику пустое помещение.

—Камеру обыскивали? —резко спросил Сергей.
—В смысле? —растерялся лейтенант.
—В том смысле, что проверили, не осталось ли там чего-нибудь, что поможет их найти, —Костенко повысил голос. В молодости, как и сейчас, его особенно раздражали подобные вопросы подчинённых.
—Да что тут проверять-то, товарищ полковник...
—Я вас всех под трибунал отдам, —жёстко бросил Сергей. —В лагеря пойдёте, если сейчас же не начнёте обыскивать.

Лейтенант нехотя вошёл в камеру, но остальные явно не торопились.

—А вам особое приглашение нужно? —укоризненно процедил Костенко, глядя на молодых офицеров.

Спорить с начальством никто не стал. Через минуту все трое были внутри. Именно этого Сергей и ждал. Он резко захлопнул дверь и провернул замок, заперев их в камере. Теперь никто не помешает.

Паша ждал его у заднего выхода из здания. Как только Костенко разобрался с теми, кто мог им помешать, они вместе направились в оружейную.

—Здесь точно больше никого? —спросил Вершинин.
—Абсолютно, —ответил Сергей, открывая нужную дверь.

Он вошёл внутрь, включил свет и сразу направился к стеллажу, где лежали автоматы Калашникова. Один автомат он взял себе, второй протянул Паше. Затем из ящика под замком достал три гранатомёта РПГ.

—А это откуда здесь? —недоумённо спросил Паша, принимая оружие.
—Здесь КГБ, а не детский сад, —сухо ответил Костенко, складывая в сумку три магазина для автомата и пистолет Макарова.

***

Сергей гнал машину по ночным улицам Припяти с той же скоростью, с какой когда-то мчался в день гибели Аллы. Он не обращал внимания ни на светофоры, ни на дорожные знаки. Времени оставалось мало: нужно было успеть сделать всё до того, как их, в лучшем случае, перехватят сотрудники КГБ, уже оцепившие город.

Мысли бурлили в голове, словно вода в кастрюле на раскалённой плите. В памяти всплывали двадцать семь лет ожидания, страха, кошмаров и мучительных сомнений. Где-то в глубине сознания Костенко по-прежнему слышал голос жены, умолявший его всё исправить. Он исправит. Сейчас или никогда. Было ли ему страшно? Конечно. Если хоть что-нибудь пойдёт не так, положение станет только хуже. И как бы старательно Сергей ни отгонял тревожные мысли, пальцы всё равно слегка дрожали на руле.

—Как твоя жена оказалась на станции? —нарушил тишину Паша. —Ты говорил, что она погибла во время взрыва.
—Да, —коротко ответил Сергей. —Она работала инженером по управлению реактором. Но в тот день у неё не должно было быть смены. Алла вышла вместо Антонова — он сказал, что у него возникли семейные обстоятельства.

Костенко покосился на Вершинина, на мгновение оторвав взгляд от дороги. Вспоминать об этом не хотелось: внутри вновь поднимались гнев, обида и боль, с которыми он жил долгие годы. Пальцы сильнее сжали руль.

—Если бы не вы, она была бы жива.

Паша ничего не ответил. Он заметил, как напрягся Костенко, и понял: продолжать разговор не стоит. Потеря близкого человека, очевидно, до сих пор причиняла Сергею боль.

Остаток пути они провели в молчании.

Район четвёртого энергоблока встретил их ровным гулом работающей станции. Сергей резко затормозил у обзорной площадки и заглушил двигатель. Выйдя из машины, он на ходу снял плащ и направился к багажнику. Там лежало оружие, которое они забрали из арсенала КГБ.

Двое мужчин поднялись к небольшой наблюдательной вышке с металлической лестницей. Именно отсюда Костенко собирался осуществить свой план.

—Вот он, четвёртый энергоблок, —сказал Сергей, поднимаясь по ступеням.
—Что будем делать? —спросил Паша.
—Всё просто: берём РПГ и стреляем по трубе. Одного попадания может хватить.
—И она рухнет?
—Может, и не рухнет, но повреждений будет достаточно. На всякий случай сделаем ещё два выстрела в корпус блока.
—И что это даст?
—Парень, ты совсем дурак? —риторически спросил Костенко, остановившись на лестничной площадке. —Блок законсервируют на долгие годы. Пока его не восстановят, станцию не запустят. Я знаю, как это работает.

Сергей развернул гранатомёт и начал прицеливаться в трубу четвёртого энергоблока.

—Отойди и не стой рядом, —приказал он Паше. —Тебя может обжечь выхлопом. Доставай остальные гранатомёты и подавай мне. Нужно действовать быстро.

Но в тот момент, когда Сергей уже собирался нажать на спуск, вдалеке послышался шум приближающихся автомобилей. Из-за поворота показались две чёрные «Волги» с сотрудниками КГБ.

—Чёрт! —процедил Костенко.

Он развернул гранатомёт в сторону машин. Когда автомобили остановились у площадки, Сергей выстрелил. Заряд угодил не в трубу станции, а в переднюю «Волгу». Вспышка взрыва ослепила Пашу, а грохот прокатился по пустым улицам. Машину подбросило, её капот разорвало, а несколько сотрудников погибли на месте.

—Давай автомат! —приказал Сергей, протягивая руку.

Паша передал ему оружие. Костенко прижался к перилам и открыл огонь по уцелевшим сотрудникам. Первая очередь отбросила одного из них к машине, вторая заставила остальных укрыться за металлическим корпусом автомобиля. Сергей никого не собирался щадить. На кону стояли жизни сотен тысяч людей — и жизнь беременной Аллы.

Завязалась настоящая перестрелка. Костенко стрелял короткими очередями, переходя от одной цели к другой. В суматохе он даже не успевал понять, кто находится перед ним: бывшие знакомые, сослуживцы или он сам — только молодой. Но Сергей не учёл одного: сотрудники КГБ тоже умели стрелять. Две пули пробили ему ногу. Автомат выскользнул из рук, и Костенко начал скатываться по лестнице, чудом ухватившись за перила. Боль пронзила бедро, но он не выпустил металлическую перекладину.

—Автомат! —крикнул он Паше. —Брось автомат!

Вершинин подхватил оружие и протянул его Сергею. Тот снова перехватил автомат и открыл огонь по оставшимся сотрудникам. Среди них был и молодой Костенко.

—Стреляй! —крикнул Сергей, обращаясь к Паше.
—Да я не умею!
—РПГ бери! Раскрой его! —Костенко продолжал вести огонь, перекрикивая грохот выстрелов. —Заряди, прицелься. Наведи так, чтобы труба оказалась в перекрестье прицела. У тебя будет тридцать секунд.

Свободная рука Сергея скользнула в карман. Он достал небольшую красную коробку со шприцами, наполненными сильнодействующим обезболивающим. Не раздумывая, Костенко вогнал иглу в простреленное бедро и выдавил препарат. Затем отбросил использованный шприц вниз, на металлическую площадку.

—РПГ должно сработать, —продолжил он, перекрывая грохот выстрелов. —Слышишь? Я прикрою. Готов?
—Да! —крикнул Паша, наводя гранатомёт на трубу четвёртого энергоблока.
—Давай!

Руки Вершинина дрожали, колени подкашивались, а сердце бешено колотилось в груди. Он боялся промахнуться и сделать ситуацию ещё хуже, но времени на сомнения не оставалось. Счёт шёл на секунды.

Паша нажал на спуск. С оглушительным хлопком заряд вырвался из гранатомёта и понёсся к АЭС. Через мгновение он попал точно в центр трубы. Раздался взрыв, затем — оглушительный скрежет рвущегося металла и глухой удар обрушившейся конструкции о землю. Получилось. План сработал.

Но перестрелка на этом не закончилась. Уцелевшие сотрудники КГБ продолжали стрелять, уже почти не скрываясь и приближаясь к вышке. Сергей не стал разбираться, кто именно оказался у него на линии огня, — достал заранее подготовленный пистолет и выпустил короткую очередь. И только потом понял, в кого стрелял.

Молодой Костенко дёрнулся, схватился за грудь и отступил на шаг. На белой рубашке быстро расплылось тёмное пятно. Сергей убил самого себя — вернее, свою молодую версию.

На несколько секунд всё вокруг стихло. Зрелый Костенко смотрел, как его тело безжизненно падает в высокую густую траву. Затем резко поднял взгляд на Пашу. Последним, что он увидел, было растерянное лицо Вершинина. В воздухе вспыхнуло бледное сияние. Пространство вокруг Сергея дрогнуло, словно раскалённый воздух над асфальтом, а затем раздался короткий хлопок. Костенко исчезло из прошлого — его выбросило обратно в будущее.

Паша остался один на один с уцелевшими сотрудниками КГБ.

2013 год. Здание управления КГБ города Припять.

В кабинете было светло. Солнечный свет пробивался сквозь окна, а свежий осенний ветер наполнял помещение ощущением предстоящего праздника. На противоположной от стола стене висели три портрета: генерального секретаря ЦК КПСС Владимира Путина, руководителя ВЧК при СНК РСФСР Феликса Дзержинского и ещё один — человека, ставшего легендой, героем Припяти, капитана Сергея Костенко.

Сквозь тиканье часов и лёгкий шелест бумаги отчётливо звучал женский голос — сухой, уверенный, спокойный. В нём было что-то знакомое, едва уловимое, словно эхо далёкого прошлого.

—Да, мам, я помню, что на этих выходных мы собирались на дачу, —девушка медленно перебирала документы, прижав телефон плечом к уху. —Нет, я не обещаю, что меня не вызовут на работу.

Светловолосая девушка тяжело вздохнула и откинулась на спинку кресла. Она устала, но никак этого не показывала. Хотелось хоть ненадолго вырваться из службы, но долг перед Родиной не позволял расслабиться.

—Мам, мам, —девушка попыталась возразить матери, которая, судя по всему, снова возмущалась её ответом. —Мам, не нужно постоянно говорить, что я вся в отца. Это всё равно ничего не изменит.

Спорить было бесполезно. Девушка знала: переубедить мать не удастся, остаётся только слушать и соглашаться.

В кабинет постучали. Дверь со тихим скрипом приоткрылась, и в проёме появился молодой мужчина с двумя маленькими звёздочками на погонах.

—Мам, я потом перезвоню. Целую.

Девушка положила трубку и привычно выпрямилась в кресле. Лейтенант вошёл в кабинет, подошёл ближе и отдал честь своей начальнице.

—Светлана Сергеевна, из милиции звонили. Несколько часов назад в медсанчасть поступил мужчина с сотрясением мозга и огнестрельным ранением в ногу.
—И что же они сразу в Москву не обратились? —Светлана прищурила янтарные глаза и посмотрела на лейтенанта с лёгкой иронией.
—Среди личных вещей мужчины было удостоверение полковника КГБ на имя Игнатьева Сергея Александровича, —продолжил лейтенант. —Мы пробили его по базе, но такого сотрудника в отделах области не числится.

Светлана напряглась. На лице исчезла ирония, уступив место холодной настороженности и тревожному непониманию. Девушка поднялась с кресла, сняла со спинки пиджак и надела его.

—В какой он конкретно санчасти? —спросила сотрудница КГБ.
—В сто двадцать шестой, товарищ капитан, —ответил лейтенант, отступая в сторону и пропуская начальницу к выходу.

Светлана на секунду замерла у двери.

—Звони туда, Петров. Если этот человек действительно с удостоверением КГБ и без записи в базе, я хочу увидеть его немедленно.

Она вышла в коридор, а лейтенант поспешил за ней, уже доставая свой рабочий мобильный телефон.