Чернобыль: Зона памяти.

1986 год.

Груз, казалось, начал спадать с плеч. Похоже, судьба у них действительно была такой: сначала нужно было пройти долгие шесть лет, чтобы на седьмом году брака ожидания, усталость, напряжение и недопонимание сменились тихой гармонией. Семейная жизнь Сергея и Аллы Костенко наконец вошла в русло спокойного счастья. Конечно, рабочие вопросы и служебные заботы никуда не делись, но уже не давили так сильно, как раньше.

Сергей по-прежнему задерживался на службе, Алла — на станции. Но, возвращаясь домой, оба ощущали уют и умиротворение, то самое чувство, когда знаешь: тебя ждут после изнуряющей смены, и дома можно наконец выдохнуть.

Они были рядом друг с другом — иногда молча, под негромкий звук телевизора или радио, иногда за разговорами о том, как прошёл день. А иногда, пусть и нечасто, Серёжа и Аля позволяли себе по-настоящему дурачиться, словно они не взрослые люди, за плечами которых годы брака и уйма ответственности, а молодые влюблённые студенты, у которых всё ещё впереди.

В этом году у них было много планов.

Зимой через знакомых Сергей начал узнавать, сколько стоят материалы для постройки бани, какую лучше выбрать планировку, какая печь окажется надёжнее и сколько времени займёт строительство. Алла тем временем начала откладывать часть зарплаты и премий на отпуск, в который они с мужем собирались поехать после майских праздников. Там же, по совместительству, они планировали отпраздновать её тридцатилетие. Выбор пал на солнечную Грузию, на приморский город Батуми.

Не стоило забывать и о родителях. Сергей и Алла давно думали о том, что нужно порадовать и старшее поколение. Вариантов было много, но и Наталья Николаевна с Леонидом Петровичем, и Лилия Фёдоровна с Александром Степановичем аккуратно намекнули детям: неплохо было бы выбраться всем вместе — например, со сватами — на какую-нибудь турбазу, желательно на Алтае. Так и решили: весной отдыхают дети, а летом или осенью — родители.

Немаловажным моментом стала и давняя тема пополнения в семье Костенко. Сергей больше не уходил от подобных разговоров, и для Аллы это стало хорошим знаком. В таком серьёзном вопросе супруги не торопились. Совместно было принято решение сначала пройти обследование у врачей, если потребуется — заняться здоровьем, заранее продумать, как будут распределяться домашние обязанности с появлением беременности. Ну и, конечно, как однажды подколол Леонид Петрович, «участить постельный режим».

Этот год должен был стать годом расцвета их брака. Всё изменилось в один момент — меньше чем за сутки.

25 апреля 1986 года, Припять.

Утро началось спокойно, без спешки. Около семи часов Сергей уже стоял на кухне полностью собранный и готовый к выходу: в любимой кремовой рубашке, сером галстуке в полоску, коричневых брюках. Пиджак того же цвета пока висел на спинке стула. На запястье поблёскивали наручные часы — те самые, которые ему подарила Алла на день рождения.

В квартире было прохладно. Свежий апрельский ветер пробирался сквозь открытую форточку, чуть разгоняя застоявшийся воздух.

Медленно потягивая кофе и слушая тихое утреннее вещание погоды по радио, Сергей стоял у окна, когда в кухню вошла Алла. Она только проснулась и сразу направилась к мужу — видимо, не хотела упустить момент, пока он ещё дома.

—Доброе утро, —сонно, ещё не до конца проснувшись, сказала Алла, подходя ближе.
—Доброе, —коротко ответил Сергей. —Ты чего так рано вскочила? Спала бы после смены.
—Ты слишком громко гремел посудой, —Алла положила голову ему на плечо, мягко облокотившись на мужа.

Сергей удивлённо приподнял бровь. Уголки губ дрогнули в слабой улыбке. Последнюю неделю сон у жены и правда стал особенно чутким: казалось, она просыпалась от любого постороннего звука. Осторожно поставив чашку с кофе на подоконник, Сергей обнял её одной рукой и чуть крепче притянул к себе.

—На тебя пагубно влияет работа. Вон, от каждого шороха глаза открываешь. Так и до лунатизма недалеко, —в его голосе звучала не насмешка, а привычная лёгкая ирония.

Алла открыла глаза и укоризненно посмотрела на него.
—Это ты мне про работу говоришь? Лунатизм, между прочим, бывает не от слишком крепкого сна, а совсем наоборот. Это я, если так пойдёт дальше, с бессонницей познакомлюсь.
—Какая ты у меня умная, —Сергей снова потянулся к чашке. Сделав маленький глоток, он удовлетворённо кивнул.
—Не то слово, —с усмешкой ответила Алла.

Она немного выпрямилась, меняя положение тела. Теперь на плече Сергея лежал только её подбородок. Запах кофе постепенно разгонял остатки сна.

—Ты же помнишь, что мы сегодня в Дом одежды собирались? —спросила она. —Я там такой сарафан красивый видела. Хочу взять его с собой в отпуск.
—Помню, Аля, помню. Ещё мы собирались на рынок и за стройматериалами, —уточнил Сергей.

Про планы на эту пятницу Алла твердила ему всю неделю. Он и сам не был против покататься по городу за нужными вещами, тем более что сегодня, к его редкой удаче, он должен был закончить с работой после обеда.

—Если успею, заедем, —добавил он, взглянув на часы. —Только не затягивай в том магазине. Ты же знаешь, как это бывает: пошли за сарафаном, а ушли с половиной отдела.
—Это не я, это ассортимент виноват, —Алла тихо фыркнула.
—Конечно, —сухо, но с улыбкой заметил Сергей.

Аля наконец подняла голову с его плеча и посмотрела на него уже почти полностью проснувшимся взглядом.
—А ты не передумаешь? —спросила она тише. —Вдруг снова задержат на службе?

Сергей чуть помолчал, потом покачал головой.
—Не должны. Но если что — позвоню. Ты не переживай.
—Я и не переживаю, —ответила Алла, хотя по её лицу было видно обратное. —Просто хочу, чтобы день прошёл спокойно. Без беготни и без нервов.

Костенко мягко провёл ладонью по её плечу.
—Сегодня постараемся именно так и сделать.

Алла улыбнулась и, чуть отступив, посмотрела на мужа уже с обычной, тёплой ясностью.
—Тогда иди уже. А то ты сейчас весь план дня мне собьёшь своими разговорами.

Сергей усмехнулся, поставил чашку в раковину и взял пиджак со спинки стула.
—Как скажешь, командир.
—Вот именно, —Алла кивнула с деланной важностью. —И не забудь: после службы — сразу домой.

Сергей на секунду задержался у двери, обернулся и посмотрел на неё с той самой сдержанной нежностью, которая у него всегда значила гораздо больше, чем длинные признания.

—Сначала работа, а потом всё остальное, —сказал капитан по привычке, но уже без прежней жёсткости. —А вечером — твой сарафан, рынок и стройматериалы.
—Вот это уже другой разговор, —Алла улыбнулась.

Сергей подошёл ближе, быстро, почти по-домашнему поцеловал её в щёку и направился к выходу.

—Не скучай, —бросил он уже из прихожей.
—Постараюсь, —ответила Алла, провожая его взглядом.

***

День у Сергея действительно шёл спокойно — почти непривычно спокойно. После утренних формальностей, короткого разбора текущих дел и нескольких подписй на бумагах не осталось ни срочных вызовов, ни громких разбирательств, ни муторных отчётов, которые обычно вытягивали из него силы до самого вечера. Работа текла ровно, без надрыва, и это уже само по себе казалось подарком. Единственное, что время от времени нарушало эту размеренность, — молодые сержанты. Они то и дело подходили к нему с вопросами, по большей части такими, на которые Сергей в другой день ответил бы куда короче и суше. Один никак не мог разобраться с порядком оформления мелкой служебной бумаги. Другой осторожно поинтересовался, нужно ли заново проверять уже проверенное. Третий пришёл с каким-то совсем уж простым вопросом, который, по мнению Сергея, можно было решить за две минуты, если бы парень не мялся так долго перед кабинетом. Но Сергей не раздражался. Он только хмурил брови, выслушивал, коротко объяснял и, если видел, что человек совсем теряется, повторял ещё раз — уже чуть медленнее. Молодые были не виноваты, что пока не хватало уверенности. Да и в последние месяцы у него самого появилось больше терпения к таким вещам. Наверное, потому что рядом наконец стало больше нормальной, рабочей опоры, а не сплошной авральной суеты. К середине дня всё основное было закончено.

Сергей посмотрел на часы, потом — на оставшиеся на столе бумаги, и с внутренним удовлетворением понял: на сегодня он действительно свободен. Не «почти», не «если вдруг не позовут», а по-настоящему свободен. Это редкое чувство приятно отозвалось где-то внутри. Он убрал документы, надел пиджак, задержался на секунду у зеркала в коридоре и машинально поправил воротник. Потом вспомнил утренний разговор с Аллой, её сарафан, рынок, стройматериалы — и неожиданно для самого себя даже чуть улыбнулся.

Сергей вышел на улицу и остановился на крыльце, щурясь от дневного света. Где-то недалеко гудел транспорт, спешили люди, но у него в этот момент было редкое и почти непривычное ощущение, будто время сегодня на его стороне.

Он шёл к служебной машине без спешки, размеренно, с той спокойной внутренней собранностью, которую редко позволял себе в рабочие дни. В голове уже выстраивался простой маршрут: сначала за Аллой, потом — по магазинам. Никакой суеты, если только она сама не устроит себе очередной «давай посмотрим ещё вот тут». С этими мыслями Сергей сел в автомобиль, настраиваясь на приятное завершение дня.

Несмотря на утреннюю прохладу, днём стало заметно теплее — даже душно. Открытые окна в машине уже не спасали: в горле пересохло, а организм настойчиво требовал чего-нибудь холодного.

Когда жажда стала совсем невыносимой, по пути домой Сергей заметил уличную бочку с разливным квасом. Для него это оказалось настоящим спасением. Припарковав машину и выйдя из салона, он сразу обратил внимание на странную сцену: молодой парень, на вид лет восемнадцати, просил у каких-то мальчишек денег на квас. Сергей не стал заострять на этом внимание, но машинально отметил про себя этот эпизод — привычка, выработанная годами службы.

Буквально через минуту этот белобрысый парень подошёл к нему как раз в тот момент, когда капитан уже расплачивался за кружку долгожданного напитка.

—Здрасьте, —начал юноша. —Простите, я тут деньги дома забыл. Вы не дадите на квас? Я потом занесу, если скажете куда.
—Да ладно, —Сергей мельком взглянул на него и спокойно ответил: —Я от шести копеек не обеднею. Ещё одну, пожалуйста.

Продавщица — полная женщина с ярким для того времени макияжем и настороженным взглядом — недоверчиво посмотрела на обоих покупателей, но ничего не сказала и продолжила наливать квас. Через несколько минут в руках у Сергея и у молодого человека уже стояли стеклянные кружки с холодным, запотевшим напитком.

Капитан с удовольствием сделал первый глоток. Жажда постепенно отступала, а квас в кружке быстро убывал. Настроение у него заметно улучшилось: скоро он будет дома, где его ждёт Аля. А пока, чтобы как-то скрасить ожидание, Сергей завёл разговор с парнем, стоявшим напротив и слишком уж довольным своей удачей. Что-то в нём настораживало.

—Хорошая погода, —протянул Сергей, оглядывая улицу. —И город у нас неплохой, особенно когда так жарко. А ты из Москвы?
—Да, —без запинки ответил парень. —А как вы узнали?
—Выговор у тебя особый. И некоторые согласные, и звук «а» выдаёт.
—Так у вас такой же.
—Так я тоже долго в Москве пробыл, пока в академии учился, — усмехнулся Сергей.
—А что за академия? —сразу спросил собеседник.

Сергей сделал глоток кваса и на мгновение замолчал. Говорить незнакомому парню, что он учился вовсе не в какой-то «академии», а в Высшей школе КГБ, он, разумеется, не собирался. Поэтому ответил, как умел — ровно и уверенно:
—Сельского хозяйства.

Парень хмыкнул, заглянул Сергею через плечо и с любопытством уточнил:
—Это вы на сельском хозяйстве на такую машину заработали?

Сергей чуть прищурился.
—Внимательный ты. Только машина не моя — служебная.
—Мм... значит, вы чиновник? Из мэрии или как там?

На этом месте Сергей не удержался и усмехнулся.
—Из какой мэрии? Ты что, Марка Твена начитался? —спросил он с иронией.
—Сейчас, —парень опустил голову и, словно вспоминая, поправился: —Из горисполкома.
—Вот молодёжь, всё на запад смотрите, —покачал головой Сергей.
—А что в Западе плохого? —спокойно спросил юноша.

Сергей на миг напрягся. Нет, он не удивлялся тому, что молодёжь всё чаще заглядывается на западные порядки — с началом перемен такое случалось всё чаще. Но чтобы вот так, без стеснения, рассуждать об этом с незнакомым человеком?..

—А хорошего что? —спросил он уже более настороженно.
—Нормально там всё, —спокойно ответил парень, будто говорил что-то само собой разумеющееся. —Люди живут по своим ценностям, знают, ради чего работают: дом купить, квартиру, машину, землю. А здесь что? Частной собственности нет, работать особенно незачем. Думаю, скоро всё изменится.

Сергей резко посерьёзнел.
—Ты так не думай, —сухо сказал он. —И вообще в эту сторону не думай, парень. Ничего тут меняться не будет.

На лице капитана появилась ироничная, но уже холодная усмешка. Этот гражданин, который пил квас за его счёт, определённо говорил слишком много лишнего.

—Ты, вроде, парень неплохой, —добавил Сергей чуть тише. —Но если уж думаешь такое, то хотя бы не болтай об этом незнакомым людям.

Костенко допил квас, вернул кружку продавщице и, бросив короткое «Бывай» в сторону парня, направился к машине. В ответ услышал только:
—Спасибо за квас.

Сергей ничего не ответил. Но уже садясь в салон, он ещё раз мельком оглянулся на белобрысого москвича и по привычке отметил его слишком уверенное лицо, странный тон и поведение, которое никак не вязалось с обычным любопытным юнцом.

***

Капитан приехал домой уже без прежней лёгкости. Дорога заняла не так уж много времени, но мысль о странном разговоре у кваса не отпускала его до самого подъезда.

В квартире было тихо. Алла, как и обещала, встретила его без суеты, в домашнем халате, с чуть влажными после умывания волосами. Она сразу заметила, что муж пришёл не в том настроении, в каком уходил утром.

—Что-то случилось? —спросила жена, принимая у него пиджак.

Сергей на секунду замялся, потом пожал плечами.
—Да так... Ерунда одна. По дороге остановился кваса выпить. Там какой-то молодой парень подошёл, странный немного. Болтал лишнего, вопросы задавал. Ничего серьёзного.
—Странный — это как? —Алла посмотрела на него внимательно.
—Да как обычно: разговорчивый слишком, много умничал, про Запад начал рассказывать, про частную собственность, про то, как там всё устроено, —Сергей махнул рукой, будто отгоняя не только тему, но и само воспоминание. —Пустое. Я не стал в это влезать.

Он расслабил галстук и уже мягче посмотрел на жену.
—Ладно, не забивай голову. Ты лучше сама присядь, отдохни ещё немного, а то у меня складывается впечатление, что ты утром так и не легла обратно спать. Потом спокойно поедем по магазинам. Успеем всё.
—Это ты мне предлагаешь отдохнуть? Обычно у нас наоборот, —Алла улыбнулась, но сдержанно.
—Сегодня я добрый, —сухо, но с теплом сказал Сергей. —И ты выглядишь уставшей.
—Потому что смена вчера была тяжёлая.
—Вот именно. Садись, Аля. Я чай поставлю.

Алла хотела было возразить, но Сергей уже направился на кухню, и в этом его спокойном, будничном тоне было что-то такое, что спорить не хотелось. Алла действительно присела на диван и на пару минут прикрыла глаза.

Но отдохнуть им не дали.

Телефон зазвонил резко, почти слишком громко для тихой квартиры. Сергей взял трубку сразу.
—Костенко слушает.

На том конце провода говорили коротко и без лишних предисловий. Чем дольше он слушал, тем заметнее мрачнело его лицо.

—Понял, —сказал он наконец. —Да, скоро буду.

Капитан положил трубку не сразу, несколько секунд просто стоял, глядя в одну точку.

Алла уже поднялась с дивана.
—Что случилось?

Сергей медленно выдохнул.
—Надо срочно подъехать в отделение милиции. К дежурному следователю.
—Срочно? —переспросила она, уже настораживаясь.
—Срочно, —коротко подтвердил он.
—Но ты же только пришёл... —Алла нахмурилась.
—Значит, так надо, —отрезал Сергей, но без резкости, скорее с привычной служебной собранностью.

Костенко взял со стула пиджак, затянул галстук обратно, на ходу проверил карманы и, уже у самой двери, обернулся к жене.

—Не жди меня с покупками. Я не знаю, сколько это займёт времени.
—Серёжа... —тихо начала Алла, но он покачал головой.
—Потом расскажу.

Он быстро поцеловал её в щёку и вышел, оставив в квартире повисшую тишину.

Алла ещё несколько секунд стояла на месте, слушая, как за дверью затихают его шаги. Потом медленно опустилась обратно на диван, так и не успев понять, что именно в этом дне пошло не так.

***

Сергей вошёл в отделение милиции с лицом человека, у которого окончательно сорвались все планы. «Съездили по магазинам, называется», —подумал он, подходя к дежурной части.

За стеклом, в окошке, сидел молодой лейтенант. Увидев мужчину в гражданском, он сухо бросил:
—Слушаю.

Костенко достал из внутреннего кармана пиджака удостоверение и, всё ещё не до конца справившись с раздражением, произнёс:
—Капитан Костенко, КГБ СССР. Нам от вас звонили.
—Да? А кто? —растерянно спросил лейтенант.
—Где дежурный следователь? Скрыпник, кажется.
—Сейчас, —ответил лейтенант и взял телефонную трубку.

Через секунду он уже обращался не к Сергею, а к своему непосредственному начальнику:
—Товарищ капитан, к вам пришли, —получив ответ, лейтенант завершил разговор: —Хорошо.

Сергей, за это время уже успевший несколько раз мысленно представить, как Алла обижается на него за сорвавшуюся поездку, поднял голову, когда лейтенант снова заговорил:
—Я вас провожу, —сказал молодой офицер, выходя из дежурной части. —Пройдемте за мной.

Кабинет дежурного следователя оказался на втором этаже. Костенко шёл уверенно, полностью вернув себе привычный облик невозмутимого офицера. Стоило только добраться до нужной двери, Сергей бросил молодому лейтенанту:
—Я сам.

И без стука вошёл в кабинет.

Тот самый дежурный следователь, едва увидев сотрудника КГБ, буквально подскочил со своего места.

—Здравия желаю! Капитан Скрыпник, следователь четвёртого отделения...
—Вольно, капитан, садитесь, —Сергей даже не дал ему договорить.

Как только оба офицера сели, Костенко колко добавил:
—Фуражку снимите, не на параде.

Скрыпник послушно снял фуражку и положил её на край стола.

Сергей продолжил:
—Капитан Костенко. Можете обращаться Сергей. Что у вас стряслось?
—Участковый на Спортивной улице увидел трёх подростков, копавшихся в машине, —начал сотрудник милиции.
—Так? — сухо произнёс офицер КГБ.
—Оказалось, что машина им не принадлежит. Они вскрыли её с помощью железной линейки.
—Почему же вы в Москву сразу не обратились? —с холодной иронией спросил Сергей.
—Простите? —аккуратно переспросил следователь.
—Я имею в виду: мы здесь при чём? —Костенко тяжело вздохнул.
—Участковый увидел у одного из них пистолет. Им оказался боевой револьвер системы «Наган». В барабане было пять патронов.
—Вы их допросили?
—Я сразу позвонил вам, потому что у них были вещи... странные вещи. Мы их изъяли, —Скрыпник поднялся, открыл сейф за своей спиной и достал несколько предметов, после чего положил их перед Сергеем. —Можете посмотреть. Отпечатки мы уже сняли.

Костенко взял в руки то, что в современности принято называть телефоном. Один был сенсорный, другой — кнопочный.

—Кнопки... цифры... похоже на калькулятор, —пробормотал он.
—Я нажимал кнопки, похоже, не работает.
—На корпусе написано: «Сделано в Китае», —заметил Костенко.
—А второй работает, но требует какой-то код.

Сергей мельком взглянул на следователя, но сразу же опустил взгляд. Помимо всего остального, на столе лежали современные проводные наушники.

—А это что? —тихо спросил Скрыпник.
—Похоже на миниатюрную гарнитуру. Такие используют в девятке.
—Кто?
—Охрана первых лиц государства, —Костенко приподнял наушники ближе к глазам, рассматривая провод. —Тут написано «микрофон».

Сергей взглянул на стол и на мгновение замер в недоумении. Там лежал странный прибор: длинный, с большим количеством проводов и ручкой, видимо, чтобы было удобнее держать его в руках. Взяв его у капитана милиции, он начал осматривать предмет.

—А это похоже на счётчик радиации, —сказал Сергей. Алла рассказывала мужу о таких приборах, но он не думал, что они могут выглядеть именно так.
—Украли у работников станции? —спросил Скрыпник.
—Всё это очень странно, но почему вы обратились именно к нам? —Сергей всё ещё не до конца понимал ситуацию, но уже заметно насторожился. —Почему не к своему непосредственному начальству?
—У них было ещё кое-что... Я даже не знал, что думать, —следователь протянул Костенко оставшиеся вещи. —Но это... сделано вот так. Посмотрите: тут орёл, царский герб, и написано «Российская Федерация».
—Я вижу, капитан.

Это были паспорта, по крайней мере так было написано. Но почему Российская Федерация? Такого государства не существует на карте мира.
Пролистывая один из них, Костенко заострили внимание и тихо сказал:
—А этого я знаю.
—Что, простите? —голос следователя выражал недоумение.
—Где они у тебя?

***

Сергей вошёл в один из кабинетов и сразу почувствовал, как в груди неприятно шевельнулось что-то тяжёлое. Теперь это уже не было связано с Аллой. До него медленно, но всё отчётливее начинало доходить: дело, похоже, куда серьёзнее, чем обычная милицейская история. Возможно, речь шла уже о событии государственной важности.

За столом, нервно постукивая ногой по линолеуму, сидел тот самый парень, которого он несколькими часами ранее угостил квасом у бочки на улице.

Костенко плотно прикрыл за собой дверь и негромко произнёс:

—Ну, здорова, любитель бесплатного кваса, —он прошёл глубже в кабинет.
—А теперь я понял, в какой «академии» вы учились, —опустив голову, произнёс юноша.

Сергей подошёл к радиоприёмнику, аккуратно включил его и только после этого сел напротив задержанного. При этом, не меняя спокойного тона, ответил:

— А я теперь понял, откуда у тебя столько импортных шмоток. Сначала думал, может, родители в Польше или в ГДР работают. А теперь и предположить боюсь, —в его голосе, несмотря на внешнюю ровность, ясно слышался неприкрытый сарказм.

Повисла короткая пауза.

Капитан запустил руку в карман и достал оттуда то, что раньше назвал калькулятором.

—Узнаёшь вещь? —Сергей положил прибор на стол. —Что это?
—Калькулятор, —невозмутимо ответил парень.
—А буквы? —капитан внимательно смотрел на задержанного. —Код набери.
—Я не знаю кода, —парень отрицательно покачал головой.
—Я тебе помогу вспомнить, если что, —голос сотрудника КГБ стал жёстче.
—Я правда не знаю. Это моего друга, а он... не в себе.
—Ну да, ну да. Мне уже говорили, что с одним из вас что-то не так, —Сергей забрал устройство со стола и убрал его обратно в карман. —Ладно, этот вопрос пока отложим.

Костенко потянулся уже к другому внутреннему карману пиджака, достал оттуда так называемый паспорт и положил его перед парнем.

—А это что такое?

На этом моменте парень выпрямился. Рука потянулась к документу. Он приоткрыл его, взглянул на первую страницу, закрыл и снова замолчал.

—Ты зря молчишь, —Сергей медленно наклонился вперёд. —Я тебе сам скажу, что это такое. Это паспорт. По крайней мере, там так написано. Выдан Вершинину Павлу, 19 апреля 2009 года. Фотография твоя. Герб царский. И написано: «Российская Федерация». Может, объяснишь?

Парень, которого, как выяснилось, и правда звали Павлом Вершининым, заметно напрягся, явно пытаясь придумать оправдание под тяжёлым взглядом офицера. И всё же придумал.

—Это друзья пошутили.
—Друзья пошутили... —повторил Сергей, будто пробуя эти слова на вкус.
—Я фантастику люблю, книжки всякие, —поспешно заговорил Павел. —Про будущее, Жюля Верна, Герберта Уэллса, про машину времени...
—Про машину времени? —недоверчиво переспросил Костенко.
—Да. Друзья сделали подарок на день рождения. Вот такой вот паспорт, как будто из будущего.
—А другу твоему они тоже такой подарок сделали? —капитан вытащил из кармана такой же паспорт РФ.
—Ну да, —уже не так уверенно ответил Паша.

Сергей резко подался вперёд и схватил Павла за грудки.

— Ты что несёшь, парень?! Ты думаешь, я добренький потому, что кружкой кваса тебя угостил? — мужчина медленно отпустил его рубашку и выпрямился. —Я офицер КГБ СССР. Я клятву давал. Я таких, как ты, за свою Родину рвать буду.

Лицо капитана уже не выражало прежнего спокойствия. Теперь он стал настолько серьёзен, что на шее заметно вздулись вены. В глазах читались холодный расчёт и сдержанный гнев.

—Встать! —резко, командным тоном приказал Сергей.

Павел Вершинин медленно поднялся со стула, не сводя взгляда с офицера, который забрал паспорта со стола.

—Я тебя за эти две вещи, —Костенко поднял документы в руке, —расстрелять могу.

Тут за дверью послышался звон упавших на пол ключей. Видимо, кто-то слишком любопытный подслушивал у входа.

Сергей тут же вновь надел маску невозмутимости, убрал документы во внутренний карман пиджака и уже спокойнее произнёс:
—Ну, ты мне потом всё расскажешь, а?

После этого Костенко поспешил покинуть кабинет.

За дверью, вытянувшись по стойке смирно, стоял Скрыпник. Судя по всему, именно он и уронил ключи с характерным звоном.

Костенко закрыл дверь, оставив Павла одного в кабинете.

—Отвести вас к остальным? —поинтересовался Скрыпник.
—Я сейчас вызову машину и конвой, и мы их заберём. И их самих, и всё, что у них изъяли: документы, бумаги, прочие материалы по делу.
—А вы дадите нам какой-нибудь документ о том, что... —начал было следователь.
—Слушай сюда, капитан, —тихо, но жёстко перебил его Костенко. —Никакого документа тебе никто не даст. Сегодня сюда никто не приезжал, ты ничего не изымал, никого не видел и ничего не слышал. Понял меня?

Скрыпник на секунду замер, потом коротко кивнул:
— Так точно.
—Вот и отлично, —сухо сказал Сергей. —И помни: я узнаю, если ты начнёшь болтать лишнее.
—Понял, —повторил Скрыпник уже тише.

Костенко задержал на нём тяжёлый взгляд ещё на пару секунд, затем развернулся и направился к выходу, оставив следователя стоять в коридоре в напряжённой тишине.

***

Только когда Сергей вернулся в свой отдел, к нему начала возвращаться ясность: что-то здесь было определённо не так. Он уже не думал ни о поездке по магазинам с женой, ни вообще обо всём, что они успели запланировать на день. Дело о подростках занимало его теперь куда больше, чем любые личные планы. Капитан КГБ Сергей Александрович Костенко был погружён в службу настолько сильно, что не позволял себе отвлекаться ни на что постороннее. Он не стал звонить Алле и предупреждать, что вернётся поздно, не стал обещать, что завтра они обязательно всё наверстают. В таких делах он давно привык не загадывать даже на ближайшие часы, а уж тем более когда есть информация, что «завтра» может и не наступить.

Во время допроса двух оставшихся подростков Костенко узнал то, что никак не укладывалось у него в голове.

Тот самый парень, который, по словам Вершинина, был «не в себе», Игорь Матвеев, сначала заявил, что странный «калькулятор» на самом деле является сотовым телефоном. Более того, он даже сумел его включить, хотя работать он после этого так и не начал. Потом Игорь заговорил совсем уже несвязно: утверждал, что Припять — это город-призрак, что на четвёртом энергоблоке АЭС 26 апреля 1986 года произошла авария и взрыв, после которого реактор якобы был полностью уничтожен. Если это было правдой, значит, сегодня сотрудник милиции задержал не хулиганов и не воров, а настоящих диверсантов.

Последний задержанный, Алексей Горелов, поначалу вообще отказывался что-либо говорить. Пришлось прибегнуть к жёстким мерам. Под давлением, с дулом ПМ во рту и под действием тиопентала натрия, человек мог рассказать многое. Методы были грубые, но в такой ситуации Сергей не видел другого способа быстро добраться до истины. И этот буйный парень, который сначала в кабинете кричал, что работает на ЦРУ, тоже заговорил про аварию на АЭС. Но диверсантов он не упоминал. По его словам, реактор взорвался сам.

Дальше стало ещё хуже. В полубреду Горелов начал говорить о перемещении во времени и о приборе, который способен это сделать.

В какой-то момент Костенко начал думать, что он действительно сходит с ума. Но затем, как ему показалось, удача наконец улыбнулась ему: сотрудники задержали ещё одну группу. Трёх подростков со странной техникой, какого-то механика и инженера четвёртого энергоблока АЭС.

Казалось, вот она, долгожданная развязка. Но время, как выяснилось, решило иначе.

Был уже поздний вечер, около одиннадцати часов. Сергей, заметно успокоившийся после дневной суеты, сидел в своём кабинете и докладывал непосредственному начальству, что диверсионная группа задержана, а изъятые у неё вещи переданы на хранение.

Разговор ещё не был закончен, когда дверь кабинета резко распахнулась и внутрь буквально влетели двое подчинённых. Оба лейтенанта выглядели растерянными и заметно взволнованными.

—Они сбежали, товарищ капитан, —тихо, почти виновато сказал один из них. —Пропали.

Сергей резко поднял голову.
—Кто? —настороженно спросил он.
—Подростки.
—Как?! —Костенко едва не сорвался с места и тут же вскочил из-за стола.

Не дожидаясь ответа, он быстрым шагом вышел из кабинета.

Через несколько минут Сергей и ещё трое сотрудников КГБ обходили один кабинет за другим, проверяли временные камеры и подсобные помещения, где ещё совсем недавно держали тех самых ребят. Но там было пусто.

Подростки словно испарились.

На месте остались только двое задержанных — пожилой механик и инженер АЭС Сергей Антонов. Именно его Костенко не раз видел раньше: он был коллегой Аллы, и Сергей иногда даже подвозил его домой, когда забирал жену после смены. Теперь же это знакомое лицо только усиливало неприятное ощущение абсурда.

Приказав подчинённым не спускать глаз с оставшихся задержанных, Костенко вернулся в свой кабинет. Он подошёл к сейфу, в котором лежали изъятые у подростков вещи, открыл дверцу и на мгновение застыл. Сейф был пуст. Не было ни странных устройств, ни паспортов, ни других бумаг — ничего. Всё исчезло точно так же, как и сами задержанные.

26 апреля 1986 года, Припять.

Ночь только начиналась, но для Сергея она уже казалась бесконечной.

После бегства подростков он не стал ждать официальных распоряжений и не стал перекладывать всё на дежурных. Взял с собой троих своих людей — тех, кому доверял без оглядки: старшего лейтенанта Орлова, молчаливого и цепкого, как ищейка; капитана Рогова, хорошо знавшего город; и ещё одного опера, Никитина, который умел запоминать лица и адреса с первого взгляда. Они разъехались по маршрутам, проверяя места, где могли всплыть беглецы: вокзал, заброшенные стройки, дворы панельных домов, гаражи, проходные и дешёвые забегаловки на окраине.

Город стоял тёмный, почти вымерший. Фары выхватывали из темноты редкие фигуры, мокрый асфальт, пустые остановки и облезлые таблички с названиями улиц. Пару раз они останавливались у телефонных будок, чтобы сверить ориентировки и обменяться короткими сообщениями. Никаких следов подростков не было. Только какие-то обрывки сведений, да и те не складывались в цельную картину.

—Может, они вообще из города ушли? —хмуро заметил Рогов, когда машина в очередной раз притормозила у перекрёстка.
—Не могли, —отрезал Сергей. —Не так быстро. И не после того, что я видел.

Костенко сам не до конца понимал, на чём держится его уверенность. Но чем дольше длился этот ночной поиск, тем сильнее ему казалось, что все эти люди, вещи и разговоры складываются в одну страшную линию. И эта линия вела не просто к происшествию — к катастрофе.

Они как раз снова свернули на широкую улицу, когда Сергей посмотрел на часы: 01:22.
В следующую секунду время будто застыло. 01:23.

Сначала на горизонте, там, где стояла станция, вспыхнуло странное белёсое зарево. Потом дошёл глухой удар — тяжёлый, будто из-под земли. Следом в темноте стало видно дрожание света, а через несколько мгновений все четверо в машине уже не сомневались: на АЭС что-то произошло.

—Господи... —тихо выдохнул Никитин.

Сергей молчал. Он смотрел в ту сторону, не отрываясь, и внутри у него с холодной ясностью складывалась одна мысль: это не ошибка. Это действительно случилось. Задержанные не врали. Авария на четвёртом энергоблоке произошла на его глазах, в эту самую ночь, в этот самый час.

—Назад, —сказал Сергей наконец.
—Куда? —не понял Орлов.
—Домой. Срочно.

Голос Сергея был уже другим — жёстким, собранным и одновременно каким-то хриплым. Он не стал ничего объяснять. Развернувшись к водителю, коротко бросил:
—К моему дому. Без лишних остановок.

Машина резко сорвалась с места.
Всю дорогу Сергей почти не говорил. Он только сжимал пальцами край сиденья и думал об одном: Аллу нужно немедленно отправить в Москву, к родителям. Прямо сейчас. Не утром, не после разговора — сейчас.

Он почти бегом поднялся по лестнице на 6 этаж, даже не думая ждать лифт, распахнул дверь квартиры и сразу включил свет в прихожей. Внутри было тихо. Слишком тихо.

—Аля? Алла!

Сергей быстро прошёл по квартире, заглянул в гостиную, спальню, ванную, на кухню. Аллы не было нигде. Ни в одной комнате. Ни один звук не выдавал её присутствия. И только потом он заметил записку, примагниченную к холодильнику. Сергей сорвал её и прочитал:

«Я ушла на смену, Антонов позвонил и попросил выйти вместо него, что-то у него там в семье случилось. Буду утром, ужин на плите. Если завтра мы опять никуда не поедем — пеняй на себя. Аля.»

Капитан перечитал записку ещё раз, уже медленнее. Антонов. Смена. АЭС.

Именно в этот момент Сергей понял, что до последнего не знал, где именно будет его жена этой ночью, даже не удосужился позвонить и спросить. Он собирался спасать её от города, не подозревая, что она уже находится там, куда он хотел её не пустить.

На секунду у него похолодело в груди. Он опоздал. Не на несколько минут — на целую жизнь, на страшное, необратимое мгновение.

Сергей стиснул записку в руке, опустившись на стул. Впервые за всю жизнь ему стало по настоящему страшно.