Рифмы под запретом

Заведя будильник на семь утра и проверив, что все двери заперты, Феликс наконец вытер руки насухо и погасил свет на кухне. Дом погрузился в уютный полумрак. Минхо развлекался где-то в клубе с Джисоном, а Феликсу жизненно необходим был спокойный вечер, чтобы отвлечься от мыслей о завтрашнем разговоре с Хёнджином.
Забравшись на большой мягкий диван в гостиной и укутавшись в пушистый плед, он включил телевизор. Выбор пал на культовую классику, которую он давно откладывал, - «Убей меня, исцели меня».
Первая серия затянула его с первых же минут. Феликс с замиранием сердца следил за главным героем, Ча До Хёном - мягким, вежливым и безобидным наследником чеболей, живущим в Америке. Всё казалось привычным для драмы, пока на экране не развернулась завязка его глубокой трагедии: герой страдал диссоциативным расстройством идентичности, а в его голове уживались семь абсолютно разных личностей.
Феликс даже про булочку с корицей забыл, когда на экране впервые проявился Син Се Ги - дерзкий, опасный парень в кожанке, с подводкой на глазах и леденящим взглядом, готовый решать любые проблемы кулаками.
- Ого... - тихо прошептал Феликс, поджав колени к груди. - Вот это переключение.
Сюжет закручивался стремительно: пока Син Се Ги устраивал разборки в клубе и влюблялся в бойкую девушку-психиатра О Ри Джин, сам Ча До Хён даже не подозревал, что вытворяет его эго, когда он «засыпает». Потеря памяти, провалы во времени и неконтролируемая смена личностей смотрелись на одном дыхании.
Феликс смотрел на экран и невольно улыбался: динамика между темным Син Се Ги и добряком До Хёном чем-то отдаленно напоминала ему их с Минхо перепалки, да и сюжет про скрытые стороны личности ощущался слишком знакомо.
Когда первая серия подошла к концу на самом интересном месте, Феликс с облечением выдохнул. Тревога перед завтрашним днем и встречей с господином Хваном немного отступила. Закутавшись в плед поплотнее, Феликс переключил на вторую серию, решив дождаться брата из клуба за просмотром дорамы.