Рифмы под запретом

Когда шаги учеников окончательно стихли в коридоре, Хёнджин вздохнул, соберя с кафедры оставленные распечатки. Проходя мимо последнего ряда, он заметил забытую на краю стола тетрадь в плотном кожаном переплете.
- Забывчивый отличник... - тихо хмыкнул Хёнджин, подбирая блокнот.
Он хотел просто отложить его в учительский стол до завтра, но тетрадь случайно раскрылась прямо в его руках. На строчках аккуратным, мелким почерком было выведено не расписание Французской революции, а размашистый заголовок: «Глава 1. После уроков».
Хёнджин скользнул взглядом по первому абзацу и замер.

> «...Кабинет английского погрузился в полумрак. Учитель Кан опирался на стол, покачав головой и с улыбкой наблюдая за тем, как ученик на первой парте нервно перебирает пальцами края тетради.
- Ты снова витаешь в облаках, - произнес господин Кан, подсаживаясь на край парты совсем близко. - О чем задумывался на этот раз?
- Смотрел на дерево за окном, - пробормотал ученик, не поднимая глаз. - Там... белка прыгала по веткам.
- Белка? - учитель тихо рассмеялся, подаваясь вперед так, что его дыхание коснулось щеки парня. - Значит, пушистый зверек за окном для тебя интереснее, чем правильные глаголы? Какая дерзость.
- Нет... просто вы так скучно объясняете, - прошептал ученик, наконец осмелившись встретиться с ним взглядом.
- Скучно? - господин Кан с легким прищуром наклонился еще ниже, сокращая последние сантиметры между ними. - Нам придется найти другой способ удержать твое внимание...
В следующее мгновение ладонь учителя легла на затылок парня, мягко притягивая его к себе, и их губы соприкоснулись прямо над раскрытым учебником...»

Хёнджин сжал края тетради, чувствуя, как к щекам мгновенно приливает жара. В голове пронеслась картина: учитель английского - их строгий, сорокалетний коллега Кан - и... эта сцена на парте.
- Матерь божья, Ликс, - выдохнул Хёнджин, нервно сглотнув.
В глазах преподавателя заплясали черти. С одной стороны, это было вопиющим нарушением школьной субординации, но с другой... написано было чертовски талантливо и сочно. Встряхнув головой, Хёнджин быстро закрыл блокнот, аккуратно положил его ровно на то же место на парте Феликса и, с трудом сдерживая смешок, поспешил в лаборантскую - срочно ополоснуть лицо холодной водой, чтобы вернуть учителю истории подобающий профессионализм.
В этот самый момент Феликс, уже дошедший с Минхо до машины, спохватился и с ужасом осознал, что рюкзак подозрительно легок.
- Черт! - закричал он, тормозя у дверей. - Блокнот! Я оставил его в кабинете!
- Да боже, Ликс, ну что там за сокровища? - поморщился Минхо, вытаскивая изо рта леденец. - Обычная тетрадка. Завтра заберешь.
- Нет! Только не завтра! - Феликс мгновенно побледнел, представив, как Хёнджин находит его рукописи. - Поджди меня тут, я быстро!
Он рванул обратно в здание школы, залетая на третий этаж и тяжело дыша. Подбежав к кабинету истории, Феликс осторожно приоткрыл дверь. В классе никого не было. На его последней парте одиноко лежал кожаный блокнот.
Схватив его и прижав к груди, как драгоценность, Феликс облегченно перевел дыхание.
«Успел! Он ничего не видел!» - пронеслась ликующая мысль.
Счастье от спасения своей тайны было настолько великим, что в Феликсе тут же проснулся зверский аппетит. Спрятав блокнот на самое дно рюкзака и застегнув все молнии, он в приподнятом настроении направился в школьную столовую за свежими булочками, абсолютно не подозревая, что молодой историк в лаборантской прямо сейчас пытается смыть из памяти сцену с белкой и поцелуем.