Реакции человек паук паутина вселенных

Майлз Г. Моралес (Земля-42 / Майлз из 42-й вселенной)

Пачка купюр по-прежнему лежала на кровати — ровно там, куда её швырнул Майлз. Эмили не прикасалась к ней, но и не убирала: она словно застыла между «это неправильно» и «мне правда нужны эти деньги». В голове крутилось одно и то же: как теперь смотреть ему в глаза, если он снова появится, будто ничего не случилось?

Она провела ладонью по обложке учебника, будто пыталась стереть с него чужие слова, чужие решения, чужие приказы. Потом резко встала, схватила пачку и сунула в рюкзак — надо вернуть. Прямо сейчас. Пусть злится, пусть снова нависает и смотрит своими тёмными глазами, будто может заставить мир слушаться одного его взгляда. Но она не примет плату за то, что просто объяснит пару формул.

Коридоры колледжа были шумными, привычными, безопасными — пока она не завернула за угол и не увидела его. Майлз стоял у шкафчиков, облокотившись на них, будто ему принадлежал весь этот этаж. Рядом смеялись его друзья, но он не смеялся. Он смотрел прямо на неё, и в этом взгляде не было ни насмешки, ни привычной угрозы — только ожидание, как будто он заранее знал, что она придёт.

Эмили сжала лямку рюкзака и заставила себя идти вперёд, не опуская глаз.

— Держи, — она выхватила пачку и почти швырнула ему в грудь, но в последний момент сдержалась и просто сунула в руку. — Я не возьму. Если помогу — то просто так.

Майлз не сразу разжал пальцы, будто не понял, что держит. Потом медленно опустил взгляд на деньги, потом снова на неё.

— Зачем? — спросил он тихо, так, что его друзья перестали смеяться и обернулись. — Это хорошие деньги. Тебе они нужны.

— Не так, — голос дрогнул, но она не отвела взгляда. — Не как сделка.

Он нахмурился, будто она сказала что-то, чего он не мог понять.

— Ладно, — наконец произнёс он, не пряча пачку, но и не возвращая её обратно. — Тогда... спасибо.

Это прозвучало непривычно — как будто ему было тяжело произносить это слово. Эмили кивнула, не зная, что ещё сказать.

— Тогда сегодня после пар, — продолжила она, стараясь говорить ровно. — В кофейне. Там тихо, никто не будет мешать.

Майлз чуть наклонил голову, будто взвешивал её слова.

— Хорошо, — согласился он. — Я приду.

И ушёл, не оглядываясь, а его друзья проводили Эмили странными взглядами — кто-то с любопытством, кто-то с недоверием. Она выдохнула, только когда он скрылся за поворотом.

В кофейне пахло корицей и свежемолотым кофе. Эмили стояла за стойкой, машинально протирая чашки, хотя они и так были чистыми. Она пыталась сосредоточиться на работе, но каждый раз, когда дверь открывалась, сердце подпрыгивало. И когда вошёл Майлз, она едва не уронила чашку.

Он остановился у входа, будто снова сомневался, стоит ли переступать порог. Потом шагнул внутрь, снял капюшон, провёл рукой по волосам — жест, который выдавал его нервозность.

— Ты пришла, — сказал он, будто сам себе не верил.

— Я обещала, — буркнула Эмили, пряча смущение за деловитостью. — Садись. Принесу тебе кофе. Какой хочешь?

— Любой, — он сел за столик у окна, положил рюкзак на соседний стул. — Главное, чтобы горячий.

Пока она готовила, он достал тетрадь, ручку, раскрыл на середине — страницы были исчерканы заметками, формулами, стрелками, которые никуда не вели. Эмили поставила перед ним чашку, села напротив и посмотрела на записи.

— Тут всё перепутано, — мягко сказала она. — Ты пытался учить по своим правилам, а предмет живёт по другим. Давай начнём с самого начала. С того, что ты вообще не понимаешь.

Майлз поморщился, будто это признание было ему неприятно.

— С самого начала, — повторил он. — Ладно.

Следующие полчаса она объясняла медленно, с примерами, иногда рисуя схемы на полях. Он хмурился, переспрашивал, спорил, когда что-то казалось ему нелогичным — и в этих спорах страх перед ним таял. Он был не монстром, который нависает и пугает, а просто парнем, которому тяжело даётся математика и который злится на себя за это.

Когда в кофейню зашёл её бывший, Эмили почувствовала, как кровь отливает от лица. Он остановился у двери, оглядел зал, заметил их и ухмыльнулся — эта ухмылка всегда означала, что сейчас будет плохо.

— Ну надо же, — протянул он, подходя ближе. — Мой брошенный цветочек нашла себе нового покровителя. Думаешь, он будет тебя защищать вечно?

Прежде чем Эмили успела хоть что-то сказать, Майлз уже встал. Но не бросился вперёд, не сжимал кулаки — он просто встал между ними, спокойно, но так, что пройти мимо было невозможно.

— Ты слышал, что я сказал вчера, — ровно произнёс он. — У тебя есть три секунды, чтобы уйти. И если ты ещё хоть раз подойдёшь к ней — я не буду ограничиваться предупреждениями.

Бывший замер, потом бросил на Эмили злобный взгляд и развернулся, хлопнув дверью так, что звякнули чашки на полке.

Эмили прислонилась к стойке, чувствуя, как дрожат колени.

— Спасибо, — прошептала она. — Но... не надо из-за меня драться.

Майлз повернулся к ней, и в его взгляде было что-то новое — не ярость, а твёрдое спокойствие.

— Я не ради драки, — сказал он. — Просто не хочу, чтобы кто-то снова заставлял тебя бояться.

Она кивнула, не поднимая глаз, а потом вдруг рассмеялась — коротко, нервно, но искренне.

— Знаешь, ты ужасный репетитор. Постоянно отвлекаешься на разборки.

Майлз тоже улыбнулся, впервые без напряжения.

— Зато надёжный, — спокойно ответил он. — Если кто-то снова будет тебя доставать — я буду рядом. Без пафоса. Просто... буду.

Они вернулись к задачам, но теперь между ними не было этой тяжёлой тишины. Эмили иногда подшучивала над его ошибками, он закатывал глаза, но не злился. Постепенно слухи в колледже начали меняться: вместо «они встречаются» всё чаще звучало «Майлз ходит к Эмили на занятия», и в этом было меньше давления, больше обычного.

К концу недели Майлз сдал контрольную на твёрдую четвёрку. Он не прыгал от радости, но в его глазах появилось что-то новое — уверенность, которой раньше не было. После урока он подошёл к Эмили, держа в руках бумажный стаканчик с чаем.

— Это тебе, — сказал он. — Без сахара, как ты любишь. Спасибо. Не только за оценки. За то, что не прогнала меня, когда стоило бы.

Эмили взяла стаканчик, улыбнулась.

— Не за что. Ты стараешься. Это главное.

Он кивнул, постоял немного, будто хотел ещё что-то добавить, но не стал. Просто развернулся и пошёл по коридору, а она смотрела ему вслед и думала, что, возможно, этот парень не такой страшный, каким казался раньше. И, возможно, ей даже хочется, чтобы он продолжал приходить — не ради оценок, а просто чтобы сидеть рядом и спорить из-за формул.