Реакции бтс

Намджун — когда он перегружен мыслями

Ты нашла его в кабинете. Он сидел за столом, уронив голову на руки, и перед ним лежали разбросанные бумаги, которые он так и не написал. Он был один в тишине, но эта тишина была тяжелой, гулкой.

Ты тихо подошла, не нарушая пространства, и встала за его спиной, положив ладони на плечи. Он не обернулся, но ты почувствовала, как он выдохнул — с облегчением.

— Я не могу, — прошептал он. — В голове слишком много мыслей. Они гудят, как пчёлы, и я не могу услышать себя.

— Тогда не слушай их, — сказала ты, обнимая его со спины и опускаясь рядом на колени. — Послушай меня.

Ты взяла его руку и приложила к своей груди — туда, где билось сердце.

— Это я. Здесь и сейчас. Всё остальное подождёт.

Намджун перевернулся, обнял тебя и уткнулся лицом в твои волосы. Он не плакал, но ты чувствовала, как он дрожит, как его дыхание постепенно замедляется в такт твоему.

— Ты — мой якорь, — прошептал он. — Спасибо, что держишь меня.

---

Сокджин — когда он прячет боль за улыбкой

Он смеялся весь вечер. Рассказывал шутки, жестикулировал, корчил смешные рожицы. Но ты видела — он не смеялся по-настоящему. Ты заметила, как его глаза оставались пустыми, как он отводил взгляд, когда думал, что ты не смотришь.

Когда вы остались вдвоём, ты подошла и просто прижалась к нему со спины, уткнувшись носом между лопаток.

— Ты можешь не улыбаться, — сказала ты тихо. — Ты можешь быть просто собой.

Он замер, плечи его дрогнули. Сокджин молчал долго, а потом развернулся и прижал тебя к себе так крепко, что стало трудно дышать.

— Я так устал притворяться, — прошептал он, и голос его дрогнул. — С тобой я хочу быть настоящим.

Он плакал тихо, уткнувшись в твоё плечо, а ты гладила его по голове и шептала:

— Ты не должен быть идеальным. Ты должен быть просто собой. И я люблю тебя таким.

---

Юнги — когда он замыкается в себе

Он ушёл в студию и не выходил оттуда три часа. Ты знала — это его способ справляться, когда мир становится слишком громким. Но ты пришла, села рядом на пол, не включая свет, и просто положила голову ему на колени.

Он не сказал ни слова, но его рука легла на твои волосы, начала перебирать пряди. Это был его способ сказать «спасибо» без слов.

— Ты не должен объяснять, — сказала ты. — Ты можешь просто быть здесь.

Ты чувствовала, как напряжение постепенно уходит из его пальцев. Он тихо вздохнул и уронил голову на спинку стула, расслабляясь.

— Ты — единственная, кто понимает, когда мне нужна тишина, — прошептал он почти беззвучно. — Не слова. Просто твоё присутствие.

Ты поднялась, обняла его и поцеловала в висок.

— Я буду здесь столько, сколько нужно.

---

Хосок — когда он выгорает

Он был солнечным всегда. Но когда ты вошла в комнату и увидела его сидящим на полу, обхватившим колени руками, в твоём сердце что-то дрогнуло. Хосок не танцевал. Он не улыбался.

— Я пустой, — сказал он тихо, когда ты села рядом. — Я отдал всё, и ничего не осталось.

Ты не стала говорить «всё будет хорошо». Ты просто легла на пол рядом с ним и положила его руку на свой живот.

— Чувствуешь, как я дышу? — спросила ты. — Дыши со мной.

Он смотрел на тебя, и ты видела, как постепенно возвращается свет в его глаза. Он лёг рядом, уткнулся носом в твою шею и выдохнул — долго, прерывисто, освобождаясь.

— С тобой я не один, — прошептал он. — Даже когда мне кажется, что я пустой, ты наполняешь меня.

Ты обняла его, гладя по голове, и он заснул у тебя на плече, сжимая твою руку.

---

Чимин — когда он чувствует себя неуверенно

Он стоял у зеркала и смотрел на своё отражение слишком долго. Ты заметила, как его пальцы сжимаются, как он хмурится.

— Я не чувствую себя собой, — сказал он тихо. — Я смотрю в зеркало и вижу кого-то чужого.

Ты подошла, встала рядом и взяла его руку в свою, прижимаясь к его плечу.

— А я вижу тебя, — сказала ты. — Того же человека, который обнимает меня по утрам. Который смеётся над моими глупыми шутками. Который всегда знает, что мне нужно.

Ты повернула его к себе, взяла его лицо в ладони и заглянула в глаза.

— Ты красивый, Чимин. Не потому, что идеальный. А потому, что ты — мой.

Он выдохнул и прижался губами к твоему лбу.

— Как ты умеешь видеть меня настоящего, когда я сам себя не вижу? — прошептал он.

— Потому что я люблю тебя. И я всегда буду напоминать тебе, кто ты.

---

Тэхён — когда его накрывает грусть

Ты нашла его на крыше, сидящим на карнизе и смотрящим на звёзды. Он был тихим, почти невесомым, и ты знала — это те моменты, когда он чувствует слишком много и не знает, куда деть эту тяжесть.

Ты села рядом, взяла его руку и ничего не сказала. Сначала он молчал, а потом заговорил — о том, как мир кажется слишком большим, а он слишком маленьким. Как иногда грусть приходит без причины, и он не может с ней справиться.

— Ты не должен справляться в одиночку, — сказала ты. — Я здесь, чтобы разделить.

Он повернулся к тебе, и ты увидела блеск слёз в его глазах.

— Ты не боишься моей грусти? — спросил он.

— Я боюсь, что ты останешься с ней один, — ответила ты. — Но я не боюсь быть рядом, пока она не уйдёт.

Он обнял тебя, и вы сидели на крыше, пока звёзды меняли своё положение. Ты слушала его, гладила по спине и держала его так, чтобы он знал — он не один.

---

Чонгук — когда он злится на себя

Ты услышала глухой удар в его комнате и вбежала. Он стоял у стены, стукнув кулаком по штукатурке, и тяжело дышал. Его глаза были полны злости, но ты знала — он злится не на мир. Он злится на себя.

— Чонгук, — сказала ты спокойно, подходя ближе.

Он не обернулся, и его челюсть была сжата так сильно, что было видно, как играют желваки.

— Я не могу. Всё идёт не так. Я всё порчу.

Ты встала перед ним, взяла его руки в свои — те, которыми он ударил стену — и прижала их к своей груди.

— Ты не портишь. Ты просто человек, который ошибается. Как все мы.

— Я должен быть сильнее, — сказал он хрипло.

— Ты уже сильный, — сказала ты. — Сильный не тот, кто никогда не падает. А тот, кто позволяет кому-то помочь себе подняться.

Чонгук сжал твои руки, уткнулся лбом в твой лоб и выдохнул — долго, освобождая злость, которая душила его.

— Прости, — прошептал он. — Прости, что ты видишь меня таким.

— Не извиняйся, — сказала ты, целуя его губы. — Я хочу видеть тебя любым.