Штрихи на сердце

Ты с силой толкнула тяжелую дубовую дверь и буквально влетела в спальню девочек. Грохот дерева о стену заставил Пэнси, которая уже дремала под зелёным балдахином, испуганно подскочить на кровати.

— Твою мерлинову бороду! — заорала она, дико оглядываясь и запутываясь в одеяле. — Ты что, с ума сошла так врываться?! Я чуть сердце не выплюнула! На тебя что, Пожиратели напали в коридоре?! Чего ты стоишь как привидение?!

Ты застыла посреди комнаты. Лицо полыхало так, будто ты только что выпила литр оборотного зелья, ладони были влажными, а блокнот ты прижимала к груди с такой силой, что картон обложки жалобно хрустел. Трясущимися руками ты взмахнула в воздухе и, сорвавшись на панический крик, выпалила всё на одном дыхании:

— Пэнси, я дура, я полная идиотка, я сидела в кресле и бездумно рисовала Малфоя, пока ты спала, а когда пошла в спальню, наткнулась на кого-то плечом, альбом улетел на пол, и я, даже не подняв глаз, ка-а-ак заору на него: «Ты совсем охренел, придурок, смотри, куда прёшь!», а потом поднимаю голову — а это Драко, понимаешь, Драко, и я просто обмерла, а он наклоняется, поднимает мой блокнот, открывает его и начинает медленно, страницу за страницей, листать и рассматривать все, абсолютно все рисунки с самим собой, которыми забит весь альбом от корки до корки, а потом закрывает его, улыбается этой своей странной усмешкой, смотрит мне прямо в глаза и говорит: «Не ожидал, а ты неплохо рисуешь», отдаёт его мне, задев своими пальцами мои, и я просто сбежала сюда!

В комнате повисла такая оглушительная тишина, что было слышно, как в камине трещит догорающее полено. Пэнси застыла с открытым ротом, её глаза округлились до размеров галлеонов. Она медленно перевела взгляд с твоего пунцового лица на зажатый в руках альбом.

— Ты... Малфой?! — наконец выдавила она, резко сбрасывая ноги с кровати. — Драко?! Ты издеваешься надо мной?!

— Я похожа на человека, который шутит?! — пискнула ты, чувствуя, как к горлу подступают слёзы стыда. — Пэнси, я труп. Завтра утром я просто утоплюсь в Чёрном озере, клянусь Мерлином!

— Подожди, подожди! — Пэнси вскочила и подбежала к тебе, хватая за плечи. На её лице шок смешивался с безумным любопытством. — Каком к чёрту озере?! Давай сначала! С каких это пор тебе вообще нравится Малфой?! Почему я, твоя лучшая подруга, узнаю об этом только тогда, когда ты обругала его придурком на глазах у всей гостиной?!

— С первого курса... — задушенным от смущения голосом прошептала ты, готовая провалиться сквозь каменный пол подземелий.

— С первого?! — Пэнси едва не задохнулась от возмущения. — Ты молчала шесть лет?! Боже мой, ладно, с этим мы разберемся позже! Он что, реально листал блокнот? Прямо при всех?!

— Да! Он открыл его и листал! — ты зажмурилась, вспоминая этот адский момент. — Медленно! Страницу за страницей! А там... там же всё, Пэнси! Там он на зельеварении, он у камина, он смеется, он хмурится... Боже, там даже есть страница, где я крупным планом прорисовала его руки! Руки, Пэнси! Представляешь, что он обо мне подумал?! Что я сумасшедшая сталкерша!

— И что он сделал? Посмеялся? Сказал, что расскажет Крэббу и Гойлу? — засыпала она тебя вопросами, тряся за плечи.

— Хуже! Он не смеялся! Он улыбнулся... такой странной, полубезумной усмешкой, вернул альбом и сказал, что я неплохо рисую! — ты в отчаянии вырвалась из её хватки. — А когда отдавал, он коснулся моих пальцев! Его руки были такие холодные, а я... я горела как драконье пламя!

Сил стоять больше не было. Позор давил на плечи многотонной тяжестью. Ты с разбегу рухнула лицом в свою подушку. Звуки твоего отчаяния глушились мягкой тканью, пока ты начала с силой биться головой о подушку, зажмурив глаза.

— Какая же я дура... Какая я дура! — глухо взвыла ты, нанося очередной удар по перьям. — Боже мой, я полная идиотка! Зачем я вообще вышла из этого кресла? Зачем я решила пойти спать именно в этот момент? Зачем я вообще родилась на свет?! Пэнси, он видел всё! Абсолютно всё! Моя жизнь в Хогвартсе официально окончена!

Пэнси вздохнула и осторожно присела на край твоей кровати, мягко похлопав тебя по спине, хотя в её глазах всё ещё плясали шокированные искорки.