Свинцовая весна: Без права на слабость

Несмотря на то что в подвале вскоре снова заговорили, зашумели и начали шутить, Элеанора ощущала себя немного не на своем месте.

Одни встретили ее вполне дружелюбно.

Ералаш уже о чем-то с улыбкой рассказывал Марату.

Фантик продолжал отпускать безобидные шутки.

Даже Зима оказался намного спокойнее, чем она ожидала.

Но был один человек, чей взгляд она чувствовала на себе почти постоянно.

Турбо.

Он ничего не говорил.

Лишь изредка бросал на нее холодные, оценивающие взгляды, словно пытался понять, что она вообще делает среди них.

Элеанора уже собиралась что-то сказать Максиму, как Турбо вдруг молча оттолкнулся от дверного косяка.

— Пошли, — коротко бросил он Кощею.

Кощей лишь лениво посмотрел на остальных, хмыкнул и направился следом.

Через несколько секунд оба скрылись в соседней комнате.

Элеанора проводила их взглядом.

— Странный он какой-то...

— Не обращай внимания, — спокойно ответил Зима. — Турбо ко всем новым сначала так относится.

— Особенно если это девушка, — усмехнулся кто-то с лавки.

Снова послышался смех.

Фантик посмотрел на Элеанору и широко улыбнулся.

— Да ладно вам...

Он развел руками.

— Она уже почти универсамовская.

— Теперь точно наша.

Максим мгновенно поднял на него тяжелый взгляд.

— Фантик.

Одного этого слова хватило.

Улыбка с лица парня сразу исчезла.

— Да я пошутил...

Клык ничего не ответил.

Он лишь подошел к сестре.

— Пошли.

Не дожидаясь ответа, он аккуратно, но уверенно взял Элеанору за локоть и повел к выходу.

Девушка молча вышла следом.

На улице уже начинало темнеть.

Мороз стал еще сильнее.

Несколько минут они шли молча.

Только снег хрустел под ногами.

Наконец Элеанора не выдержала.

— Объясни.

Максим сделал вид, что не услышал.

— Макс.

Она остановилась.

— В чем дело?

Он тоже остановился и тяжело выдохнул.

— Ты не понимаешь.

— Так объясни.

Максим провел рукой по лицу.

— Тебе опасно даже рядом с нами появляться.

Элеанора нахмурилась.

— Почему?

— Потому что теперь многие знают, что ты моя сестра.

Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалось напряжение.

— Сегодня это увидели свои.

Завтра узнают чужие.

Если кто-то захочет надавить на меня...

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Первой пострадаешь ты.

Элеанора молчала.

Максим продолжил:

— Поэтому не вздумай сюда приходить.

— То есть...

Она горько усмехнулась.

— Ты сначала сам оказался в группировке, а теперь запрещаешь мне даже знать людей, с которыми общаешься?

— Потому что я знаю, чем это заканчивается!

— А я не знаю?!

Голос девушки стал громче.

— Сегодня у нас в больнице полдня вытаскивали людей с того света!

— Именно поэтому!

— Нет!

Она резко выдернула локоть из его руки.

— Если ты так хочешь...

Она стиснула зубы.

— Хорошо.

Больше никогда туда не зайду.

Никогда.

И знать никого из них не хочу.

Последние слова она почти выкрикнула.

Максим молча смотрел на сестру.

В ее глазах читалась обида.

Не на него одного.

На весь этот город.

На улицу.

На группировки.

Они снова молча пошли вперед.

Лишь когда впереди показался их пятиэтажный дом, Максим негромко произнес:

— Нора.

Она не ответила.

— Матери...

Он замолчал на секунду.

— Ни слова.

Элеанора повернула голову.

— О чем?

— О том, где ты сегодня была.

— И о том, что видела меня.

Он говорил твердо.

— Ни про подвал. Ни про «Универсам». Ни про Кощея. Ни про остальных.

Она несколько секунд молча смотрела на брата.

Потом тихо спросила:

— Ты боишься, что она узнает?

Максим усмехнулся без капли веселья.

— Я боюсь, что она потеряет еще и меня.

После этих слов он первым открыл дверь подъезда.

Элеанора молча вошла следом.

Поднимаясь по лестнице, брат с сестрой больше не произнесли ни слова.

Каждый думал о своем.

Максим — о том, что сегодня произошло слишком много.

Элеанора — о том, что человек, которого она всегда считала обычным офисным работником, оказался одним из старших в самой опасной группировке города.

Добравшись до квартиры, Максим достал ключи и открыл дверь.

Не успели они переступить порог, как из комнаты вышла Ольга, вытирая руки кухонным полотенцем.

— Ну наконец-то, — сказала она, переводя взгляд с сына на дочь. — Где вы так долго?

Максим и Элеанора переглянулись буквально на долю секунды.

И совершенно синхронно ответили:

— На работе задержались.

После этих слов оба резко посмотрели друг на друга.

На лицах промелькнула едва заметная улыбка.

Каждый изо всех сил пытался сохранить серьезный вид и не рассмеяться от того, насколько одинаково они соврали.

Ольга прищурилась.

Посмотрела сначала на Максима.

Потом на Элеанору.

И только покачала головой.

— Ну могли бы хоть отмазки разные придумать.

Она усмехнулась.

— Сказали бы честно, что прогулялись.

Брат с сестрой облегченно выдохнули.

— Ладно, — махнула рукой мать. — Давайте за стол. Ужин уже стынет.

Они быстро сняли пальто, шарфы и обувь.

Из кухни доносился такой запах, что у Элеаноры сразу заурчало в животе.

Когда они вошли, Аника уже вовсю уплетала плов с котлетой, так старательно орудуя ложкой, будто боялась, что еда исчезнет.

Увидев старших, девочка радостно улыбнулась.

— Вы долго!

— Уже пришли, — улыбнулась Элеанора.

Она достала две тарелки и начала накладывать ужин.

Сначала себе.

Потом брату.

Максим сел рядом, поблагодарил кивком и сразу принялся за еду.

На кухне воцарилась спокойная домашняя атмосфера.

Ложки тихо звенели о тарелки.

Аника без остановки рассказывала:

— А я сегодня у мамы на работе была! Пока она бумаги заполняла, я сидела рядом и рисовала.

Девочка довольно улыбнулась.

— Потом тетя Таня сказала, что у меня очень красивый рисунок.

— И что же ты нарисовала? — с улыбкой спросила Элеанора.

— Нашу семью... И Мусю тоже!

— А меня? — с деланной серьезностью спросил Максим.

— И тебя! Только ты получился какой-то очень сердитый.

За столом тихо рассмеялись.

Ольга лишь покачала головой.

— Она весь день сидела в моем кабинете. Пока я работала с документами, успела разрисовать чуть ли не полальбома.

— Зато мне не было скучно! — гордо заявила Аника.

И вдруг...

На колени Элеаноры неожиданно мягко запрыгнула Муся.

— Ой...

Рыжая кошка громко замурлыкала, потопталась лапками, устраиваясь поудобнее, а затем свернулась клубочком на ее коленях.

Элеанора ласково погладила Мусю по спине.

— Ну привет, соскучилась?

Кошка в ответ только еще громче замурлыкала.

— Она весь день тебя искала, — улыбнулась Ольга. — Несколько раз подходила к двери и сидела там.

Максим усмехнулся.

— Ну всё, хозяйка вернулась.

Аника засмеялась:

— Видишь? Муся тебя больше всех любит!

За столом снова раздался теплый семейный смех. На несколько минут разговоры о работе, милиции и опасных улицах Казани словно остались где-то далеко за дверью квартиры.

После ужина каждый занялся своими делами.

Ольга убирала со стола, попутно уговаривая Анику идти готовиться ко сну.

— Ну мам...

— Никаких «ну мам». Уже поздно.

Недовольно вздохнув, девочка все же поплелась в свою комнату, крепко прижимая к себе любимую куклу.

Максим тоже поднялся из-за стола.

— Я тоже спать пойду.

— Спокойной ночи, — ответила Элеанора.

— И тебе.

Пока мать укладывала Анику, тихо читая ей сказку, Элеанора осталась на кухне.

Она аккуратно вымыла посуду, вытерла стол, поставила кружки на место и выключила свет.

В квартире стало непривычно тихо.

Девушка уже собиралась пойти в комнату, как вдруг раздался звонок в дверь.

Дзинь.

Элеанора удивленно посмотрела в сторону прихожей.

— Кто это в такое время?..

Она подошла к двери и осторожно заглянула в глазок.

Никого.

Девушка нахмурилась.

Может, показалось?

Она медленно открыла дверь.

— ...

Сразу за дверью, прислонившись к стене, стоял Зима.

Увидев Элеанору, он слегка удивился.

— О... Привет.

— Привет.

Он кивнул в сторону квартиры.

— Клык дома?

Элеанора молча приложила указательный палец к губам.

— Тс-с...

Она едва слышно прошептала:

— Аника уже спит.

Зима понимающе кивнул.

— Понял.

— Подожди секунду.

Она тихо прикрыла дверь и почти на цыпочках прошла по коридору.

Остановившись возле комнаты брата, девушка негромко постучала.

— Макс...

Через секунду дверь приоткрылась.

— Что?

— Там... Зима пришел.

Максим моментально стал серьезным.

— Где?

— За дверью.

Больше он ничего не спросил.

Быстро натянул куртку, вышел в коридор и, проходя мимо сестры, тихо сказал:

— Иди спать.

После чего открыл дверь, вышел на лестничную площадку и сразу же закрыл ее за собой.

Элеанора осталась одна в квартире.

Через дверь до нее доносилось лишь приглушенное бормотание голосов.

Разобрать слова было невозможно.

Она прислушалась всего на пару секунд.

Потом лишь пожала плечами.

«Наверное, опять какие-то дела...» — мелькнуло у нее в голове.

Не желая вмешиваться в разговор брата, девушка тихо прошла в комнату.

Выключила свет.

Забралась под теплое одеяло.

За окном медленно падал снег, укрывая Казань белым покрывалом.

Закрыв глаза, Элеанора попыталась выбросить из головы события этого длинного дня.

Но перед сном ей все равно вспоминались холодный взгляд Турбо, шумный подвал «Универсама»... и слова Максима:

«Тебе опасно даже рядом с нами появляться.»

С этой мыслью девушка незаметно для себя уснула.