Свинцовая весна: Без права на слабость

Сквозь неплотно задернутые шторы в комнату пробивался холодный зимний свет.

Элеанора медленно открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок, вспоминая, где находится. Лишь спустя мгновение она улыбнулась.

Она дома.

В Казани.

Девушка поднялась с кровати и, накинув теплый халат, вышла из комнаты.

В квартире стояла непривычная тишина.

— Мам? — негромко позвала она.

Ответа не последовало.

На кухонном столе лежала аккуратно сложенная записка.

«Нора, мы с Аникой ушли. Меня срочно вызвали на смену, а Анику взяла с собой — в школе еще каникулы, оставить не с кем. Завтрак на плите. Не забудь ключи. Удачного первого рабочего дня! ❤️
Мама.»

Элеанора невольно улыбнулась.

— Как всегда...

Она быстро позавтракала, убрала за собой посуду, собрала документы, перекинула через плечо сумку, надела пальто, теплый шарф и сапоги.

Проверив, выключен ли свет, девушка закрыла дверь квартиры и направилась к больнице.

На улице стоял крепкий январский мороз.

Под ногами тихо скрипел снег, а изо рта вырывался белый пар.

Казань постепенно просыпалась.

Кто-то спешил на работу, кто-то открывал небольшие магазины, дворники лениво расчищали тротуары.

Не успела Элеанора пройти и пару кварталов, как впереди заметила знакомую светлую копну кудрявых волос.

— Наташа!

Медсестра обернулась и сразу улыбнулась.

— Доброе утро! Ну что, первый рабочий день?

— Надеюсь, переживу.

— Переживешь, — засмеялась Наташа. — Главное — не бойся спрашивать.

Они пошли вместе.

По дороге разговор сам собой ушел на совсем обычные темы.

— Какими духами пользуешься? — неожиданно спросила Наташа.

Элеанора задумалась.

— Люблю легкие цветочные. Чтобы запах был ненавязчивый.

— О, у меня наоборот. Люблю более насыщенные. Если уж духи, то чтобы их чувствовали.

Элеанора улыбнулась.

— Значит, мы полные противоположности.

— Во многом.

Они рассмеялись.

Но через несколько секунд Наташа вдруг резко перестала улыбаться.

Она посмотрела вперед.

По противоположной стороне улицы шла компания парней.

Человек восемь.

Спортивные куртки.

Шапки.

Громкие разговоры.

Один толкнул другого в плечо, кто-то громко рассмеялся.

Наташа едва слышно выдохнула.

— Черт..

— Что такое?

Не отвечая, Наташа крепко взяла Элеанору за запястье.

— Пойдем.

— Куда?

— Быстро.

Она резко свернула в узкий переулок между домами.

Элеанора, ничего не понимая, поспешила за ней.

Они прошли дворами, обогнули старый гараж и вышли уже на соседнюю улицу.

Только тогда Наташа отпустила ее руку.

— Извини.

Элеанора удивленно посмотрела на нее.

— Что это было?

— Лучше лишний раз не пересекаться с такими компаниями.

— Это были группировщики?

Наташа кивнула.

— Скорее всего. Не знаю, кто именно, да и знать не хочу.

Она поправила шарф.

— Запомни одну вещь, Элеанора. Если есть возможность избежать встречи — лучше избежать. Целее будешь.

Девушка молча кивнула.

В памяти сразу всплыли слова матери.

"Сейчас очень опасно в городе..."

Похоже, мама вовсе не преувеличивала.

Через несколько минут перед ними показалось здание больницы.

Они поднялись по ступенькам, вошли внутрь и сразу направились в сестринскую.

В кабинете уже было шумно.

Кто-то наливал чай.

Кто-то переодевался в халат.

Несколько медсестер, закончивших ночную смену, оживленно обсуждали последние новости.

— Представляете, масло опять подорожало.

— А колбасу вообще днем с огнем не найдешь.

— В комиссионке вчера такие сапоги привезли, только разобрали за полчаса.

— Да какие сапоги... Вы сахар видели почем?

— Скоро за воздух платить будем.

Женщины засмеялись.

— Доброе утро! — весело сказала Наташа, заходя в кабинет.

— О, вот и наша новенькая пришла!

Все взгляды сразу устремились на Элеанору.

Она немного смущенно улыбнулась.

— Доброе утро.

— Ну что, привыкай, — с улыбкой сказала одна из медсестер. — Теперь ты одна из нас.

Элеанора спокойно сидела за столом, держа в руках кружку горячего чая.

Она почти не вмешивалась в разговор.

Все женщины здесь были намного старше нее, давно знали друг друга и обсуждали все подряд — от семейных забот до последних новостей города.

— Вчера опять из Ново-Татарской привезли двоих...

— Да? А мне говорили, что это Борисково с кем-то сцепились.

— Не-е, Борисково пока тихо. Зато Перваки опять чудят.

— А Аделька? Про них что-нибудь слышно?

— Да вроде спокойно.

— Квартал опять между собой что-то не поделили.

— Телестудия тоже последнее время часто мелькает.

— Чайники вообще через день у нас появляются...

— Низы вчера одного своего привезли.

— А Грязь?

— Там тоже неспокойно.

— Курчатовские опять с кем-то конфликтуют...

Элеанора молча слушала.

Для нее все эти названия звучали одинаково странно.

Будто речь шла не о людях, а о каких-то районах на карте.

Она осторожно сделала еще один глоток чая.

В этот момент одна из медсестер тяжело вздохнула.

— Да это еще ладно.

В кабинете сразу стало немного тише.

— Самые страшные-то совсем другие.

— Это какие? — спросила Элеанора.

Женщина посмотрела на нее.

— Запоминай, девочка.

Она начала загибать пальцы.

— «Универсам».

— «Тяп-Ляп».

— «Чайники».

— «Хади Такташ».

— «Кинопленка».

— «Советские».

— «Дом Быта».

— Вот с этими лучше вообще никогда не пересекаться.

Наташа молча кивнула.

— Если привозят после драки с ними — значит, работы у нас будет до самого утра.

— А хуже всего, — тихо добавила другая медсестра, — когда начинают выяснять отношения прямо здесь, возле больницы.

Элеанора вопросительно посмотрела на нее.

— Такое бывает?

— Бывает..

Женщина невесело усмехнулась.

— Некоторые настолько озверели, что готовы добить человека даже в приемном отделении.

На несколько секунд в кабинете повисла тишина.

Элеанора медленно опустила взгляд в кружку.

Еще вчера все эти названия были для нее пустыми словами.

Сестринскую внезапно разрезал громкий крик из коридора:

— Девочки, приемное! Срочно! Тяжелораненых не везут!

Разговоры оборвались в ту же секунду.

Кружки с недопитым чаем остались на столе.

Наташа первой вскочила на ноги.

— Все, работаем!

Элеанора, не теряя ни секунды, выбежала следом за остальными.

Приемное отделение уже было в суете.

С улицы одна за другой вкатывали каталки.

На одной лежал парень лет шестнадцати с разбитым лицом и окровавленной курткой.

На другой — мужчина пенсионного возраста, державшийся за бок и тихо стонущий.

Следом привели пожилую женщину, которая испуганно повторяла:

— Мы просто мимо шли..Мы ничего не сделали..

Врачи сразу распределили пострадавших.

— Этого в перевязочную!

— Давление!

— Быстрее носилки!

— Где хирург?!

Элеанора быстро надела перчатки и по указанию Наташи начала помогать оформлять поступивших, одновременно подавая бинты и инструменты.

В приемное вошли двое милиционеров.

Один из них устало снял шапку и обратился к дежурному врачу:

— Драка стенка на стенку.

Врач даже не поднял головы от пациента.

— Кто?

— Курчатовские с «Универсамом».

На мгновение в помещении стало еще напряженнее.

— Кто к вам попал?

Милиционер посмотрел на каталки.

— Эти — Курчатовские. А из «Универсама» никого не застали. Те успели скрыться до нашего приезда.

— Свидетели есть?

— Почти никто говорить не хочет.

Наташа, меняя окровавленный бинт, тихо произнесла:

— Как всегда..

Элеанора на секунду замерла.

«Универсам..»

Это название она уже слышала сегодня.

И вчера.

От Марата.

От медсестер.

От матери.

Но теперь оно прозвучало совсем иначе.

Не как название компании мальчишек.

Элеанора на секунду подняла взгляд на милиционеров.

Она уже открыла рот, словно собиралась что-то сказать. Рассказать, что утром видела компанию парней, что слышала разговоры про «Универсам», что...

Но что-то внутри остановило ее.

Она лишь молча опустила глаза и продолжила работать.

Сейчас было не время.

Не время для разговоров.

Не время для обвинений.

Сейчас перед ней были люди, которым нужна была помощь.