mistress of the ghost house

 Моя жизнь... никогда не была простой и понятной. Если бы после каждой совершенной ошибки, каждого неверного шага появлялись реальные шишки, боюсь... на мне бы не осталось живого места. Не только на лбу...

Я поднялась со дна, но никогда не гордилась этим. Наоборот... стыдилась. Притворялась нормальной и со временем поняла, что притворство является нормой среди людей. Одни притворяются несчастными, другие... счастливыми. Но несмотря на тяжёлое малоприятное прошлое, что временами тяготило меня, я никогда не хотела расстаться жизнью и в какой-то момент всё постепенно наладилось.

У меня появилась работа, пусть не мечты, но не самая скучная, появились знакомые, друг.

Я воткнула лопату в землю, зачерпнула побольше и высыпала влажные темные комья в небольшую яму, на дне которой он и лежал. Мой друг, завёрнутый в белую простыню. Макс...

С Максом мы встретились... на помойке. Щенок умирал в ворохе тряпок, его шею сдавливала бечёвка... Ему было от силы недели три, маленькая невинная душа, выброшенная погибать на мороз.

За восемь лет я ни минуты не жалела о том, что однажды решила спасти его. Макс стал мне не просто другом, он был моей семьей, моей радостью, а потом в нашу тихую и размеренную жизнь пришла страшная болезнь...

Болезнь уже не впервой забирает у меня близких, но впервые мне так... больно.

Дед меня никогда не любил – я ведь дочь шлюхи, маленький выродок, а Максу... Максу было плевать чья я дочь. Плевать он хотел и на мой статус, на то, что работала барменом в бильярдном клубе, плевать, что ездила на мотоцикле, а не на иномарке, что вместо элегантных платьев предпочитала джинсы и кожаные куртки...

И снова это ощущение пристрельного чужого взгляда на мне. Я бы решила, что у меня разыгралась паранойя, если бы периодически не замечала незнакомца, наблюдающего за мной. Более того... он наблюдал и ночью... И сейчас прятался под в сгустившихся сумерках за толстыми стволами дубов и тополей.

Макс любил здесь гулять, именно из-за обилия деревьев.

Похоронив друга, я достала из кармана маленькую резиновую косточку – любимую игрушку Макса – и положила её поверх свежей могилки.

Выпрямилась, засунула руки в карманы куртки, запрокинула голову в небо.

... по щекам потекли горячие крупные слёзы.

Не могла вспомнить, когда плакала в последний раз, но сейчас это было так естественно.

В груди разливалась ядовитая горечь, неся за собой опустошение. Очень скоро, в месте где сейчас очень больно, появится огромная дыра. Дыра в моей душе...

Вытерла щеки тыльной стороной ладони, громко и неприлично шмыгнув носом, но приличия – последнее, что меня сейчас волновало. Даже жгучий взгляд, направленный на меня из-за укрытия, не трогал. Не волновал. Пусть смотрит, не жалко...

Достала из кармана пачку отвратных сигарет, вынула одну и... просто понюхала. Курение – дурная привычка, а я не любила дурные привычки, но это не точно...

Табак пах дедушкой. Или это дед провонял табаком настолько, что теперь ассоциировался у меня с «никотиновыми солдатиками смерти». Наверное, я поэтому и бросила курить, а не потому что сигареты вызывают рак и делают кожу землисто-серой. Никогда не любила деда...

Мысли потекли вяло, цепляясь одна за другую. Сумбурно, медленно и неохотно. Я то возвращалась в своих неясных воспоминаниях в ранее детство, когда мать ещё окончательно не спилась, то ныряла в школьные мутные годы, когда я научилась не только сквернословить, гонять на мопеде, но и узнала, что кулаками бить обидчиков эффективнее, чем пытаться защищаться словами, убегать и звать на помощь. Всё равно никто не придёт. Ко мне не приходили...

Учителя смотрели ни то с жалостью, ни то с презрением, но никто не пытался встать на мою сторону. Зачем? Это же дочь местной пьяницы-шлюхи, из неё всё равно никто толковый не вырастит. Пойдёт по стопам матери. Но я не пошла. Вероятно, из упрямства...

Эта черта мне досталась от деда – единственное, за что его можно поблагодарить. Уж точно не за то, что стегал меня розгами и таскал за волосы по всему огороду...

– Хватит томно дышать мне в затылок. Покажитесь уже и скажите, что вам нужно. Я устала... – произнесла утомлённо, но вполне искренне.

В любой другой ситуации, я бы вызвала полицию, начала бы паниковать, возможно позвонила бы приятелям из байкерского клуба, но... сил пугаться не осталось. К тому же тайных здыхатель... то есть воздыхатель, если бы хотел прикончить меня, давно бы это сделал, а не ныкался по кустам, как неудачник-эксгибиционист, преследуя меня даже во снах.

Я давно заподозрила неладное, но так была измотана и морально, и физически болезнью Макса, что просто отмахивалась от здравомыслия и сигналах бедствия моей интуиции, как от противных писклявых тварей, что появлялись каждое долбанное лето. Лето я тоже не любила, как и деда. Бесконечные рассады, посадки, прополки... Всегда сбегала, за что потом и огребала так, словно родину предала...

Он двигался бесшумной тенью, поднимая волну мурашек на моей коже. Дохнуло прохладой, ветер сорвал с дуба листья и швырнул мне в лицо, словно насмехаясь. Жаль, что мне всё равно. Хотелось спать...

Передо мной выросла мрачная фигура. Размытая, неясная, словно не человек, и правда, галлюцинация. Лицо преследователя скрывал клочок влажного даже на вид тумана. Самое время кричать и падать в обморок, но природное упрямство победило и в этот раз.

– Кто ты? – спросила, флегматично отметив, насколько бесцветно звучит мой голос, из него будто выкачали все краски мира, не оставив даже жалкого недоумения.

Туман развеялся и на меня уставились красные, как у вампира глаза. Смуглая кожа незнакомца имела пепельно-серый оттенок, а длинные развевающиеся на ветру волосы отливали яркой сверкающей синевой. Внешний вид мужчины никак у меня не вязался с образом реального человека, поэтому я подняла руку и ущипнула его за щеку, оттянула кожу и отпустила.

– Что ты делаешь? – спокойно поинтересовался он.

– Проверяю... – ответила расплывчато, не обращая внимая на холодок, предательски ползущий вдоль позвоночника. Голос незнакомца... звучащий мягкими раскатистыми волнами, вызывал дрожь.

– Ты забавная, – равнодушно резюмировал он.

– Интересный вывод после почти двух недель наблюдения, – задумчиво причмокнула губами и отступила на шаг. Не любила, когда так нагло вторгаются в моё личное пространство. Должно же быть у менять хоть что-то личное. Жалкие крохи воздуха в радиусе полуметра. Я многого хочу? – Ответь... я брежу? Потеряла сознание? Сплю?

– Это не сон... – утробно протянул незнакомец. Кожу губ царапнули выпирающие клыки. Вампир? Было бы комично. Впрочем, если я сама ни в кого не обращусь, то пусть пьёт кровь и уходит. Мне разве жалко? – Я пришёл за тобой. Ла-ли-са... – по слогам пропел он и щёлкнул пальцами...

Я открыла рот, но ни звука из него не вырвалось. Нас начало затягивать нечто странное и вязкое. Я потеряла способность контролировать своё тело, провалилась в звенящую пустоту...

В невесомости парила недолго. Было ощущение будто внутренности поднимаются к горлу, лица касается что-то влажное и покалывающее, но и оно быстро улетучилось, словно дым.

Я мягко опустилась в кресло.