Между нами буря

Воскресенье наступило неожиданно быстро. Милана уже минут десять стояла перед шкафом.
— Ты идешь знакомиться с президентом?
Усмехнулась София, заглянув в комнату.
— Нет.
— Тогда почему уже третий раз переодеваешься?
— Потому что...
Милана тяжело вздохнула.
— Я не знаю, что надевают, когда едут в гости к пятилетнему ребенку.
София рассмеялась.
— Главное — приезжай. Остальное Кейна вообще волновать не будет.

По дороге Милана остановилась возле магазина игрушек. Она долго ходила между полками. Мягкие игрушки. Конструкторы. Машинки.
— Вам помочь?
Улыбнулась продавщица.
— Мне нужен подарок мальчику. Пять лет.
Она немного подумала. И вдруг увидела большой пожарный автомобиль с выдвижной лестницей.
— Вот этот.
— Отличный выбор.
Милана улыбнулась.
— Надеюсь.
Потом зашла в соседнюю кондитерскую. Купила коробку маленьких эклеров. И только после этого поехала к дому Ламина.

Она едва успела нажать на звонок. Дверь резко распахнулась.
— МИЛА!
Кейн вылетел на улицу так быстро, что мама даже не успела его остановить.
— Осторожнее!
Но было поздно. Он уже крепко обнимал Милану за ноги. Она рассмеялась.
— Привет)
Мальчик поднял голову.
— Ты пришла!
— Пришла.
— Правда пришла!
Он говорил так радостно, будто ждал этого целый месяц.
— Конечно пришла. Я же обещала.

— Проходи.
Улыбнулась мама Ламина.
— Мы очень рады тебя видеть.
— Спасибо большое.
Милана вошла в дом. Кейн ни на секунду не отпускал ее руку. Ламин спустился со второго этажа.
— Привет)
— Привет.
Их улыбки были такими спокойными, что мама Ламина невольно переглянулась с мужем.
— Уже лучше.
Тихо сказала она. Отец только согласно кивнул.

— Смотри!
Кейн вдруг убежал в комнату. Через несколько секунд вернулся с тем самым рисунком. Очень аккуратно развернул его.
— Это тебе.
Милана взяла лист двумя руками. На мгновение ей стало трудно говорить.
— Спасибо... Он такой красивый.
— Правда?
— Конечно. Я повешу его дома.
Глаза Кейна буквально засветились.
— Честно?
— Честно.
Он вдруг снова обнял ее. Совсем крепко. Ламин молча наблюдал за ними. И чувствовал, как внутри становится удивительно тепло.
— А у меня тоже кое-что есть.
Сказала Милана. Она достала большой пакет.
— Это тебе.
Кейн осторожно заглянул внутрь. Через секунду дом огласил восторженный крик.
— ПОЖАРНАЯ!!!
— Она настоящая!
— Почти.
Засмеялась Милана. Мальчик сразу сел на пол. Начал открывать коробку. Ламин присел рядом.
— Помочь?
— Нет! Мила поможет.
Парень сделал вид, что глубоко оскорбился.
— Всё. Меня окончательно заменили.
Мама только рассмеялась.
— Смирись.
Через несколько минут пожарная машина уже ездила по всей гостиной.
— Бип-бип! Пожар! Срочно спасаем!
Кейн так увлекся игрой, что заставил играть всех. Даже Ламина.
— Нет. Я не буду.
— Будешь.
Строго сказал брат.
— Ты пожарный.
— Почему опять я?
— Потому что высокий.
Милана не смогла сдержать смех.
— Очень веский аргумент.

Прошел почти час. Они построили из подушек настоящий «горящий дом». Потом спасали плюшевого медведя. Потом кота. Который вообще не понимал, почему его постоянно пытаются спасать. В какой-то момент Кейн так устал, что просто сел рядом с Миланой. Положил голову ей на плечо. И тихо вздохнул.
— Устал?
Спросила она.
Он сонно кивнул.
— Немножко.
Она осторожно погладила его по волосам.
— Тогда давай немного отдохнем.
Через несколько минут мальчик уже почти спал. В комнате стало неожиданно тихо. Ламин стоял у двери. И смотрел на эту картину. Милана сидела на диване. Кейн спал у нее на плече, крепко держа в руках новую пожарную машину. Она боялась даже пошевелиться, чтобы не разбудить его. Ламин подошел совсем тихо.
— Он уснул.
Шепотом сказал он.
— Да.
— Обычно днем он никогда не спит.
Милана улыбнулась.
— Значит... Сегодня был насыщенный день.
Он тихо рассмеялся.
— Думаю, это лучший день за последнее время.
Она подняла на него глаза. И впервые между ними не было ни напряжения, ни неловкости. Только спокойствие. Ламин достал телефон. Милана сразу вопросительно посмотрела на него. Он тоже говорил почти шепотом.
— Можно?
— Что?
— Сфотографировать.
Она опустила взгляд на спящего Кейна. Потом тихо кивнула.
— Только никому не показывай.
— Обещаю.
Он сделал всего один снимок. Без позирования. Без постановки. Просто момент. На фотографии маленький Кейн мирно спал у Миланы на плече, а она с нежной улыбкой смотрела на него. Ламин посмотрел на экран. И почему-то понял... Что именно такие фотографии становятся самыми дорогими. Не потому что они красивые. А потому что они настоящие. Он заблокировал телефон. И впервые за долгое время подумал не о прошлом. А о будущем. О том, каким бы ему хотелось его видеть.

Кейн проснулся только через час. Сначала недовольно потер глаза. Потом посмотрел по сторонам. И сразу улыбнулся.
— Мила...
— Проснулся?
Она тихонько поправила ему волосы.
— Я думал, ты уже ушла.
— Нет. Я же обещала побыть с тобой.
Он довольно кивнул. Будто другого ответа и быть не могло.
— Ну что, соня?
Улыбнулся Ламин.
— Будем обедать?
— Будем!
— Только сначала руки.
— Знаю!
Кейн убежал в ванную. Ламин проводил его взглядом.
— Иногда кажется, что ему не пять, а пятнадцать.
— Почему?
— Потому что спорит так же.
Милана засмеялась.
— Есть в кого)
— Эй.
— Что?
— Это сейчас был намек?
— Конечно.
— Вот и вернулась моя колючая Милана.
Она подняла брови.
— Скучал?
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Очень)
Ответ прозвучал настолько спокойно и искренне, что Милана даже не нашлась, что сказать. К счастью, в комнату снова влетел Кейн.
— Я всё!
И напряжение исчезло само собой.

После обеда отец Ламина предложил всем выйти во двор.
— Пока взрослые убирают со стола, давайте сыграем в футбол.
— Ура!
Закричал Кейн.
— Только я в команде Милы!
Ламин театрально приложил руку к сердцу.
— Это уже переходит все границы.
— Нет.
Очень серьезно ответил Кейн.
— Ты большой. Ты и без меня справишься.
Фермин рассмеялся так громко, что едва не подавился соком.
— Всё, Ламин. Ты проиграл пятилетнему ребенку.

Матч получился смешным. Кейн бегал за мячом так старательно, словно играл финал чемпионата мира. Каждый забитый гол он праздновал с Миланой.
— Мы выиграли!
— Конечно выиграли.
— Потому что ты со мной!
Ламин только качал головой.
— Предатель.
— Не-а.
Снова засмеялся мальчик.

Когда игра закончилась, все разошлись пить чай. Только Кейн задержался на улице. Он собирал маленькие белые ромашки, которые росли вдоль забора. Милана подошла к нему.
— Что делаешь?
— Букет.
— Кому?
Он посмотрел на нее так, будто ответ был очевиден.
— Тебе.
Она растерянно улыбнулась.
— Мне?
— Да. Потому что ты красивая. И любишь цветочки.
У Миланы защипало в глазах.
— Спасибо...
Он протянул ей неровный букетик. Собранный маленькими детскими руками. Наверное, это были самые простые цветы, которые она когда-либо получала. И почему-то — самые дорогие.

Из окна кухни за этой сценой наблюдали мама и папа Ламина. Мама тихо вздохнула.
— Какая хорошая девочка.
Отец улыбнулся.
— Очень.
— Видишь, какой Кейн рядом с ней?
— Вижу.
Она на секунду задумалась.
— Знаешь... Я давно не видела Ламина таким спокойным.
Отец перевел взгляд во двор. Парень как раз стоял неподалеку, прислонившись к дереву, и с улыбкой смотрел, как Милана благодарит Кейна за букет.
— Похоже... Он наконец встретил человека, рядом с которым ему не нужно быть сильным каждую минуту.

Вечер подходил к концу.
— Нам уже пора.
Сказал Марк. Компания начала собираться. Кейн сразу погрустнел.
— Уже?
— Да, герой.
Ответил Ламин.
— Но они еще приедут.
— Правда?
Он посмотрел только на Милану.
— Правда?
Она опустилась перед ним на корточки.
— Конечно. Если ты меня еще позовешь.
Мальчик так удивился, что даже округлил глаза.
— Конечно позову!
Потом крепко ее обнял. Так крепко, как только мог. И совсем тихо прошептал ей на ухо:
— Ты теперь тоже дома.
Милана замерла. Она осторожно прижала его к себе. Не сразу заметив, что у самой на глазах выступили слезы.

Когда они уже ехали обратно, в машине было непривычно тихо. Каждый думал о своем. София первой нарушила молчание.
— Ну?
— Что?
— Как ощущения?
Милана смотрела в окно. На мелькающие фонари. На отражение собственного лица. Потом тихо сказала:
— Странные.
— Почему?
Она улыбнулась. Совсем тепло.
— Потому что сегодня... Впервые за очень долгое время... Мне показалось, что я была не в гостях. А там, где меня действительно ждали.
На соседнем сиденье Ламин, который случайно услышал последние слова, незаметно отвернулся к окну. Он улыбнулся. Потому что понял: Самое важное в этот день сказал не он. И даже не Милана. Это сказал маленький мальчик пяти лет. Который совершенно искренне считал, что она уже стала частью их дома.